продолжительное заточение, робость перед внешним миром, привычка повиноваться не давали мятежным семенам прорасти в его душе
город очнулся наконец от векового летаргического сна, в который он был погружен вместе со всем своим превращенным в гниль величием;
проходит время, целиком, никому не подчиняясь, ибо незачем его рубить на месяцы и годы, на дни и часы, если больше нечего делать, как только созерцать дождь.