3.

Деймос

Чертово афинское солнце...

Ослепительный луч ударил мне прямо в глаза, пробиваясь сквозь щель в шторах спальни. Я глухо застонал и натянул одеяло на голову.

В голове все еще эхом отзывался вчерашний вечер: звон бокалов, сухой голос моего отца и запах жасмина, который въелся мне в кожу на той террасе. На тумбочке валялась пара золотых цепей, которые я сбросил с себя ночью, и мои боксеры.

Я перевернулся на спину и уставился в потолок.

Вчерашний вечер прошел на ура. Мой старик выглядел почти разочарованным моей болтовней о розовых складах, а Никандр смотрел на меня как на досадное недоразумение, которое по какой-то ошибке природы носит фамилию Аргир, хотя и старался не показывать этого явно. На самом деле ему даже удалось притвориться счастливым отцом девочки, которую скоро отдают замуж за крутого парня.

Но несмотря на это, в целом все шло просто прекрасно. Потому что я познакомился со своей будущей женой.

Анархия Палладис.

Ну что за имечко? Анархия. Я бы мог подумать, что в школе ей наверняка придумывали всякие дурацкие клички с этим именем, но, судя по тому, что я вчера лицезрел, она отрывала язык каждому, кто смел тявкать в ее сторону.

Можно ли считать унижением факт того, что тебя собираются женить на девушке просто для того, чтобы она держала тебя в узде?

О да, это было унижение в чистом виде. Мой отец, человек, перед которым трепещет половина Греции, официально расписался в том, что его единственный наследник — неуправляемый кусок дерьма, который, к тому же, может подохнуть в любой момент. Ему нужен был намордник в красивой обертке, и он его получил. Но вместо того, чтобы выбрать какую-нибудь тихую овечку из хорошей семьи, которая бы плакала в подушку, пока я спускаю миллионы в подпольных казино дяди Паисия, он выбрал ее.

Смертельно опасную копию своего отца.

Я до сих пор чувствовал на своем запястье стальную хватку ее пальцев. У девчонки была довольно сильная рука и взгляд палача.

Никогда бы не подумал, что девушка, собирающаяся тебя прирезать — это так сексуально.

Я усмехнулся, все глядя в потолок, затем наконец заставил себя встать с кровати. Мое отражение в зеркале напротив выглядело довольно паршиво, к тому же еще я был весь голый: вчера ночью в спальне стало жутко жарко, отчего я ворочался каждые пять минут и в итоге стянул мешающие телу расслабиться боксеры.

В дверь спальни вдруг раздался тихий стук.

Я не успел даже отмахнуть остатки сна, как на пороге появилась горничная. Держа поднос с графином с чистой водой, стаканом и пузырьком с таблетками, она обронила взгляд на мою голую фигуру, покраснела и одновременно настойчиво попыталась сделать вид, что ничего не увидела.

— Простите, кириос Аргир, — пробормотала она, опуская взгляд еще ниже, — я принесу халат и все, что нужно. Вы хотите завтрак в постель?

— Ага, принеси халат, — сказал я. — Завтракать спущусь вниз сам. И закрой дверь за собой.

Она кивнула, положила поднос на тумбу и исчезла в коридоре. Это маленькое зрелище заставило меня улыбнуться.

Отец мог выбрать кого-то вроде этой невинной горничной, которая каждый день прибирается в моей комнате, приносит мне завтраки и следит за тем, чтобы вся моя одежда в шкафу висела всегда чистая и глаженая.

Но он выбрал Анархию Палладис.

Уверен, если бы она вошла в спальню прямо сейчас и застала меня голым, то единственное, что она сказала, было бы: «У тебя пять минут на то, чтобы привести себя в порядок и не тратить мое время». И это было бы сказано тем же тоном, каким заказывают кофе. Без тени смущения и заминки в дыхании.

Горничная, красная как рак, торопливо вбежала обратно с шелковым халатом на вытянутых руках и передала его мне.

— Кириос Аргир, ваш...

— Можешь идти, — милостиво позволил ей сбежать я, не дав договорить.

Накинув халат на плечи, я налил себе воды, закинулся таблеткой и вышел на балкон.

Афины уже просыпались. Со второго этажа город казался огромным муравейником из белого камня, раскинувшимся под палящим солнцем. Где-то там, внизу, люди уже спешили на работу, ругались в пробках и пили свой дешевый фраппе, даже не подозревая, что их судьбы зависят от настроения нескольких стариков, решивших поиграть в престолы.

Горячее солнце обжигало кожу, но я едва его замечал. Мои мысли были заняты предстоящей свадьбой.

Всего через неделю на палец Анархии Палладис будет официально надето кольцо. Я представил, как склоняюсь к ее лицу у алтаря. Почувствую ли я вкус дорогой помады или холод лезвия, прижатого к моему горлу?

Мои мрачные размышления бесцеремонно прервал звонкий женский голос, донесшийся снизу, из внутреннего дворика, прямо под моим окном.

— Эй, задница! Спускайся уже наконец!

Я взглянул вниз. Инес стояла у фонтана, задрав голову и щурясь от яркого солнца.

Моя младшая сестренка была единственным человеком в этом доме, кто вел себя как зануда. В коротких теннисных шортах, с ракеткой в одной руке и стаканом ледяного сока в другой, она выглядела как воплощение беззаботности, хотя я знал, что яда в ее языке хватит на небольшой серпентарий.

— Мы все ждем только тебя! — продолжала она орать, не заботясь о том, что ее слышит прислуга. — Твоя невеста уже трижды посмотрела на часы. Она уже отсчитывает секунды до твоего расстрела. Если не явишься через пять минут, я лично помогу ей закопать тебя в саду!

Ох, продолжение нашего восхитительного знакомства? Отец решил показать ей наши владения?

Я перегнулся через перила.

— И тебе доброго утра, Инес! — крикнул я в ответ, криво усмехнувшись. — Передай моей невесте, что совершенство требует времени!

— Пять минут, Деймаки! — Она погрозила мне ракеткой, прежде чем начать удаляться. — И надень что-нибудь приличное! Анархия не оценит твой «голый протест», поверь мне! Я знаю, что ты опять спал без трусов!

Я проводил ее взглядом, пока она совсем не исчезла.

Что ж, шоу должно продолжаться. Пора было снова встретиться со своим Хаосом лицом к лицу.

Вернувшись в комнату, я умылся в своей ванной и вытащил из шкафа ярко-оранжевую рубашку — сегодня мне хотелось бесить окружающих особенно сильно. Я не стал укладывать волосы, просто зачесал их назад пальцами, подхватил часы и спустился вниз.

В столовой царила тяжелая тишина. Отец сидел во главе стола, изучая какие-то бумаги в планшете. Никандр Палладис, который, видимо, решил навестить нас вместе с дочерью, сосредоточенно резал омлет, словно это была плоть его врагов. Инес уже успела занять свое место и теперь с плохо скрываемым восторгом ждала взрыва.

И, конечно, Анархия.

Она сидела прямо напротив моего места. Черное закрытое платье, как символ траура, безупречная осанка и взгляд, способный заморозить даже кипяток. Она даже не подняла головы, когда я вошел.

— Доброе утро всем, кто дожил до этого часа, — возвестил я, отодвигая тяжелый стул с намеренно громким скрежетом.

Отец медленно оторвал глаза от планшета. Его взгляд прошелся по моей оранжевой рубашке, задержался на открытой шее и вернулся к моему лицу. В его глазах я прочитал долгое и детальное описание всех способов лишения меня наследства.

— Ты опоздал на пятнадцать минут, Деймос, — произнес он спокойно. — И я не помню, чтобы мы приглашали на завтрак дорожного рабочего.

— Это не дорожный рабочий, папа. — Я широко улыбнулся, садясь и демонстративно разворачивая салфетку. — Это цвет моего оптимизма. Решил, что в этом доме не помешает немного ярких красок, раз уж мы празднуем… что мы там празднуем? Ах да, мое добровольное рабство.

Я перевел взгляд на Анархию. Она наконец подняла глаза. Сейчас в их глубине не было ни гнева, ни смущения, только любопытство.

— Оранжевый тебе не идет, — спокойно произнесла она, даже не притронувшись к кофе. — Он делает твою кожу бледной, а попытку бунта жалкой. В следующий раз попробуй красный. По крайней мере, на нем не так заметна кровь.

Никандр едва не поперхнулся кофе, а Инес тихо хмыкнула в свою тарелку. Начало мне определенно нравилось.

— Как это не идет? — Я состроил наигранно обиженное выражение лица. — А мои волосы? Он не идет к моим волосам?

Анархия слегка наклонила голову набок, делая вид, что всерьез изучает мой беспорядок на голове.

— Ты выглядишь как человек, который только что скатился с кровати кого-то, чье имя забыл еще до рассвета. Если ты добивался образа «разочарование семьи», то поздравляю, это триумф.

Я заметил, как Инес прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Отец сжал вилку так, что побелели костяшки пальцев.

— Вообще-то, я скатился с кровати в полном одиночестве. И думал о тебе. — Я подался вперед, понизив голос до интимного полушепота, который обычно заставлял девушек краснеть. — Делает ли это мою рубашку более привлекательной в твоих глазах?

— Это делает ее еще более жалкой, — ответила она, наконец взяв нож и приступая к завтраку. — Одиночество заставляет тебя слишком много болтать.

— Хватит! — Отец ударил ладонью по столу. — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать гардероб Деймоса или его ночные фантазии. Никандр, у нас есть дела. Свадьба через неделю, и списки гостей до сих пор не согласованы из-за того, что твоя дочь вычеркнула половину моих министров.

— Они — бесхребетные лизоблюды8^[1], кириос Аргир, — спокойно вставила Анархия, не поднимая глаз от тарелки. — Я не хочу видеть на своей свадьбе людей, которые улыбаются нам только потому, что боятся потерять свои кресла.

Никандр Палладис нервно кашлянул:

— Анархия, политика требует компромиссов.

— Политика — возможно, а моя свадьба — нет. Если я собираюсь выйти замуж за это недоразумение в оранжевой рубашке, я хотя бы хочу, чтобы вокруг не было крыс.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри разливается странное азартное тепло. О да, эта неделя будет незабываемой.

Подняв стакан с соком, я салютовал Анархии:

— За крыс, которых не будет, и за нас, Хаос!

Анархия даже не моргнула. Она продолжала методично разрезать свой завтрак, словно проводила вскрытие. Наверняка представляла меня на месте своего омлета.

— Хватит паясничать, Деймос. — Голос отца стал тише, и это был плохой знак. Когда Демид Аргир переходил на шепот, это означало, что лимит его терпения исчерпан. — Вы оба. Этот брак не повод для упражнений в остроумии. Это фундамент, на котором будет стоять благополучие нашей семьи. И если для этого мне нужно будет выставить охрану не только снаружи дома, но и между вашими спальнями, чтобы вы не перерезали друг другу глотки до свадьбы, я это сделаю.

Я удивился выражению «до свадьбы». Это звучало так, словно… Неужели Анархия начнет жить в этом доме еще до нашей свадьбы?

Никандр тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь.

— Сегодня вы вдвоем едете к ювелиру, — продолжил отец, глядя на меня в упор. — Кольца должны быть выбраны и подогнаны сегодня. Никаких «я занят» и никаких «забыл».

— Вдвоем? Без конвоя? — Я вскинул брови. — Папа, ты так уверен, что она не придушит меня прямо в машине по дороге туда?

Отец лишь встал, давая понять, что завтрак окончен.

— Машина будет подана через час. Так что собирайтесь.

Они вместе с Никандром вышли, обсуждая какие-то логистические детали. В столовой остались только мы трое. Инес подмигнула мне, допивая свой сок.

— Ставлю на то, что она выберет себе самое тяжелое кольцо, чтобы тебе было больнее получать им по лицу, — прошептала она.

Анархия бросила на нее неоднозначный взгляд. Инес лучезарно улыбнулась.

— Удачи, голубки, — пролепетала она, вставая.

А потом прошла мимо, вышла через стеклянную дверь и скрылась в саду.

Я остался один на один с Анархией. Она медленно поднялась, и ее черное платье мягко зашуршало.