7.

Анархия

Белое кружево на моей коже выглядело как издевательство.

Тончайший шелк, расшитый вручную жемчугом, должен был превратить меня в символ чистоты и покорности — идеальную невесту для наследника Дома Зевса. Но для меня это платье было просто тактическим доспехом. Слишком тесным, слишком неудобным и чертовски дорогим.

Я стояла на невысоком подиуме, окруженная тремя швеями, которые порхали вокруг меня, словно испуганные птицы, и моментами бросала взгляд на свое отражение в зеркалах, которые меня окружали.

— Ты слишком напряжена, дорогая. Расправь плечи. Поверь, замужество не самая страшная вещь в твоей жизни.

Голос Метаксии Аргир прозвучал довольно мягко, но в нем чувствовалась сталь, привычная для женщин нашего круга. Мать Деймоса сидела в глубоком бархатном кресле, помешивая кофе, и выглядела куда более органично в этом храме роскоши, чем я в этих метрах фатина.

— Со всем уважением к вам, — холодно отозвалась я, — но нигде не было прописано, что я должна улыбаться и радоваться.

Метаксия коротко рассмеялась.

— Твой острый язык, по словам твоего отца, всегда был твоим лучшим украшением, Анархия. Но постарайся не использовать его против Деймоса. Ему нужна поддержка, а не твои язвительные замечания.

Даже его собственная мать видела в нем лишь ребенка, которым можно помыкать.

— Вашему сыну нужна не поддержка, а вправление мозгов. — Я резко повернулась, игнорируя тихий вскрик швеи, которую едва не задела локтем. — Даже представить не могу, как буду его терпеть.

Метаксия медленно отставила чашку на изящный столик и поднялась. Она подошла ко мне, жестом отогнав швею, и сама поправила воротник моего платья.

— Терпение — это добродетель королев, Анархия, — тихо произнесла она, глядя на меня через зеркало. — Тебе кажется, что ты выходишь замуж за балласт, но ты ошибаешься. Деймос — это необработанный алмаз. Да, он шумный, вульгарный и порой невыносимо глупый в своих поступках, но в нем есть то, чего нет у тебя.

Я скептически вскинула бровь.

— И чего же?

— Чего-то, что заставляет людей идти за ним в огонь, даже не спрашивая «зачем», — ответила Метаксия. — Ты — мозг, который будет строить планы, а он — сердце, которое заставит эти планы ожить. Твой отец и мой муж не просто так решили скрепить этот союз. Одиночки в нашем мире долго не живут.

Она отошла на шаг, оценивая мой силуэт. В ее глазах была даже материнская теплота.

— Но это все не спасет от пули в затылок, кирия Аргир, — ответила я, ощущая, как корсет сдавливает ребра. — Сердце является хорошей мишенью для врагов.

Метаксия подошла ближе, и ее ладонь легла на мое плечо. Это было странное прикосновение, но при этом в нем действительно сквозило что-то похожее на заботу. Она медленно поправила тонкую лямку платья, расшитую микроскопическими кристаллами.

— Именно поэтому ему нужна ты. Чтобы эта мишень была защищена броней. А ему нужно будет научиться слушать тебя.

Метаксия повернула меня к зеркалу лицом, заставляя смотреть на нас двоих. На двух женщин, которые скоро станут одной семьей. Одна — воплощение опыта и скрытой власти, другая — холодная ярость, упакованная в белоснежный шелк.

— Ты думаешь, я не видела, как мой муж годами выжигал в себе все человеческое, чтобы удержать трон? Я не хочу такой судьбы для Деймоса. Я хочу, чтобы он оставался собой, но при этом остался жив. Ты — его единственный шанс не превратиться в монстра или в… мертвеца.

Я промолчала. Я не могла сказать ей, что «шанс остаться живым» тает с каждой минутой, пока по городу гуляет кто-то, что решился подбросить нам обол. Не могла признаться, что ее драгоценный сын вчера вел себя как последний идиот, в шутку предлагая мне постель в качестве универсального лекарства от всех проблем.

— Вы слишком многого ждете от этого союза. Мы едва выносим друг друга в одной комнате.

— Ненависть — отличный фундамент для брака в наших кругах. — Метаксия едва заметно улыбнулась. — Она лучше, чем безрассудная влюбленность. Ненависть заставляет быть начеку. А теперь подними подбородок. Швеи должны подколоть подол. Ты должна выглядеть безупречно, когда пойдешь к алтарю.

Одна из девушек опустилась на колени у моих ног, расправляя тяжелые слои юбки. Я стояла неподвижно, как мраморная статуя, чувствуя себя запертой в этом наряде, как в клетке, пока Метаксия обсуждала с модисткой оттенок фаты.

* * *

По приезде домой нас встретила горничная и сообщила, что стол уже накрыт к ужину, и мы можем проходить в зал.

Я пошла вслед за Метаксией по длинным коридорам виллы. В обеденном зале уже горели свечи, хотя солнце едва зашло за горизонт.

Демид Аргир, как обычно, сидел во главе стола. Деймос по одну сторону от него небрежно развалился на стуле. В руке он вертел бокал с чем-то янтарным, а его взгляд, ленивый и одновременно цепкий, сразу скрестился с моим. Инес устроилась рядом, что-то ему рассказывая, пока мы не вошли. Когда она увидела нас, то замолчала.

— Наконец-то. — Деймос даже не подумал встать, лишь саркастично приподнял бокал. — Я уже начал думать, что вы решили перешить платье прямо на ходу. Ну как, мама, она уже похожа на покорную жену или все еще выглядит так, будто хочет отравить мой суп?

— Сынок… — строго, но при этом встревоженно произнесла она.

— Не беспокоймя, мам, это просто яблочный сок, — поспешила ответить Инес. — Я проследила.

— Деймос, веди себя прилично, — мягко осадила сына Метаксия в ответ, занимая свое место. — Анархия сегодня была великолепна. Платье сидит на ней как на принцессе.

Деймос издал смешок, словно сравнение меня с принцессой показалось ему забавным. Ну, в этом я была согласна с ним. Я молча села напротив него.

После нашего дневного разговора в моей комнате воздух между нами вибрировал от невысказанных колкостей.

— Надеюсь, платье не такое же колючее, как ее характер, — хмыкнул он, сделав глоток. — А то церемония превратится в сеанс иглоукалывания.

Я вскинула на него глаза.

— Если ты не закроешь рот, церемония превратится для тебя в сеанс расчленения.

Инес громко захихикала, продолжая трапезу. Метаксия, которая в этот момент разворачивала салфетку, замерла, переводя взгляд с сына на меня. В зале повисла тишина, прерываемая лишь тихим звоном приборов, которые расставляла горничная.

А вот Демид Аргир остался безразличен к нашей словесной перепалке, продолжая резать себе мясо и находясь где-то в своих мыслях.

— Какая страсть, — наконец произнес Деймос, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Мама, ты слышала? Она со мной заигрывает.

— Я тебя предупреждаю, — почти ласково ответила я, приступая к закуске. — Ешь молча. У нас впереди пять дней, и я бы хотела, чтобы хотя бы один из них прошел без твоей болтовни.

Деймос внезапно подался вперед, опираясь локтями о стол. В свете свечей его лицо казалось более резким, даже… взрослым. Исчезла маска шута, и на мгновение я увидела того самого «необработанного алмаза», о котором говорила его мать.

— Знаешь, Хаос, — тихо сказал он, игнорируя присутствие родителей и сестры. — Ты так старательно строишь из себя суку, но для меня ты все равно останешься прелестью. Я жду не дождусь церемонии. Особенно той части, где поцелую тебя, и ты ничего не сможешь сделать.

Я сжала вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Давайте сыграем в игру? — звонко предложила вдруг Инес.

Она перевела взгляд с меня на брата, и в ее глазах заплясали черти. Она была единственной в этом доме, кто, казалось, искренне наслаждался назревающим скандалом.

— Только не твои глупые фанты, Инес, — не оборачиваясь, бросил Деймос, но его взгляд все еще был прикован к моему лицу.

— О нет, Деймаки, на этот раз все серьезно. Назовем это «Ценой искренности». — Инес откинулась на спинку стула. — Правила просты: каждый задает вопрос соседу слева. Тот обязан ответить честно. Если отказывается, то выполняет любое желание задавшего.

Метаксия нахмурилась, собираясь что-то возразить, но Демид Аргир вдруг впервые за вечер поднял голову от своей тарелки. Его холодные серые глаза медленно просканировали нас всех.

— Пусть играют, — коротко бросил он. — В этом доме в последнее время одни ссоры. Будет полезно перед свадьбой.

Я была недовольна.

Демид редко вмешивался в пустяки, и если он одобрил игру, значит, видел в ней способ прощупать меня.

— Начнем с меня! — Инес так активно замахала рукой, что ее браслеты мелодично зазвенели. Она повернулась к Деймосу, который сидел слева от нее. — Деймаки, дорогой брат... Скажи нам при всех: что было твоей первой мыслью, когда ты узнал, что твоей женой станет именно Анархия? Только честно.

Деймос усмехнулся, медленно покрутив бокал.

— Честно? — Он сделал паузу. — Я не особо знал ее. Лишь слышал о ней. Но когда узнал в ту нашу первую встречу, то подумал, что это будет самая увлекательная война в моей жизни. И что мне не терпится увидеть, как эта ледяная крепость взлетит на воздух.

Он не отвел глаз, бросая мне вызов.

— Твоя очередь, братец, — подмигнула Инес, кивнув в мою сторону. — Ты слева от Рии, значит, вопрос задает она тебе.

Я медленно отложила приборы. Мой вопрос мог быть легким и светским, но взгляд Демида Аргира, устремленный на меня, требовал чего-то большего.

— Хорошо, Деймос. — Я подалась вперед, подражая его позе. — Скажи мне: если бы сегодня ночью в мою спальню вошел убийца, присланный сорвать нашу свадьбу, ты бы защитил меня, потому что этого требует долг Дому Зевса, или ты бы позволил ему сделать свою работу, чтобы наконец избавиться от «ледяной крепости»?

Метаксия напряглась, а Демид Аргир впервые за вечер перестал жевать, ожидая ответа. Тишина в зале стала такой плотной, что ее почти можно было коснуться пальцами.

Деймос медленно поставил бокал на стол.

— Какая кровожадная у меня невеста. — Его голос стал низким, лишенным прежней насмешливости. — Ты хочешь знать, защитил бы я тебя или позволил бы клинку закончить весь этот спектакль?

Он сделал паузу, облизнув губы, и я заметила, как Метаксия едва заметно сжала пальцами край скатерти. Даже Демид Аргир перестал резать мясо, глядя на сына из-под тяжелых бровей.

— Я бы убил его, — наконец произнес Деймос. — И сделал бы это максимально медленно. Не ради долга и не ради чести моего отца. А просто потому, что никто не имеет права забирать у меня то, что принадлежит мне. Даже если это заноза в моей заднице.

— Деймос! — осекла его Метаксия.

Он хищно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего от того мальчишки, который днем дурачился в моей спальне.

— Довольна ответом, Хаос? — Он снова развалился на стуле, возвращая себе маску беспечности. — А теперь моя очередь. Поскольку ты сидишь слева от меня, вопрос летит тебе.

Я почувствовала, как внутри все сжалось. Я ожидала колкости, шутки про секс или шпильки в адрес моего отца. Но Деймос вдруг заглянул мне прямо в глаза — так глубоко, словно пытался прочитать мысли.

— Скажи мне, Хаос... А если бы роли поменялись? Если бы сегодня ночью убийца проскользнул в мою спальню, и ты была бы единственной, кто мог бы его остановить. Ты бы перерезала ему горло, чтобы спасти парня, которого так презираешь, или ты бы просто отошла в сторону, скрестив руки на груди, и с наслаждением наблюдала, как из меня уходит жизнь, даруя тебе долгожданную свободу от этого брака?

Инес звонко рассмеялась, захлопав в ладоши.

— О-о-о, будет интересно послушать нашу будущую невестку. Правда, пап?

Метаксия бросила на дочь предостерегающий взгляд, но та лишь отмахнулась.

Я не ненавидела Деймоса. Но, конечно, говорить об этом ему самому не собиралась. Я просто считала его несерьезным мальчишкой, который совершенно мне не подходит. Вот и все. Ненависть — слишком сильное чувство, чтобы испытывать его просто из раздражения к кому-либо.

Напряжение за столом достигло предела.

— Ты хочешь знать, — я медленно подняла свой бокал, — стала бы я марать руки ради твоей жизни?

— Именно. — Деймос приподнял бровь, и в его глазах блеснул вызов. — Честный ответ, Хаос. Ты бы спасла меня или позволила бы мне сдохнуть?

Я выдержала долгую паузу, чувствуя, как по венам разливается холодное спокойствие.

— Я бы не позволила ему тебя убить, Деймос.

На его лице промелькнуло мимолетное удивление. Он явно ожидал услышать обратное.

— Ответ должен быть честным, Хаос.

— Он и был честным. Я бы не дала ему убить тебя, потому что ты мой. — Немного выждав, я добавила ровно то, что говорил и он пару минут назад: — А я не собираюсь отдавать то, что принадлежит мне.

Демид Аргир вдруг коротко хохотнул, и это был единственный громкий звук, который он издал за долгое время.

— Достойный ответ для будущей невестки нашего семейства, — произнес он, снова возвращаясь к еде. — Собственничество — хорошая черта.

Деймос склонил голову набок. Его улыбка стала шире, но теперь в ней читалось не только издевательство, но и нечто похожее на искреннее любопытство.

— Как мило. Значит, я твоя личная жертва? А что ты будешь со мной делать? Будешь привязывать к кровати, чтобы удовлетворять свои самые порочные желания?

Инес поперхнулась вином, издав сдавленный звук, но ее глаза сияли от восторга.

— Деймос! Следи за языком, мы за ужином! — вспыхнула Метаксия. — Есть границы даже для твоих шуток!

Но Деймос проигнорировал ее. Он ждал моей реакции, буквально пожирая меня взглядом.

Я не двинулась.