Я открыл рот для ответа, но слева от нас вдруг появилась тень. Мы повернули головы синхронно. Это был отец, спускавшийся с лестницы в своем деловом костюме — значит, собирался ехать на очередную встречу по работе.

Увидев нас — меня, прижавшую Анархию к стене, а ее, держащую руку на моей груди, — он тяжело вздохнул.

— Я рад, что вы наконец нашли общий язык, но не заниматься же этим прямо посреди холла, дети мои.

Анархия даже не попыталась отпрянуть. Вместо этого она очень медленно убрала руку с моей груди, напоследок проведя ногтями ровно по шраму, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она обернулась к моему отцу, сохранив на лице маску абсолютного спокойствия, в то время как я чувствовал себя так, будто меня застали за кражей.

— Мы лишь обсуждали тонкости предстоящего протокола, кириос Аргир. — Ее голос был чистым и ровным, ни малейшего намека на смущение. — Ваш сын очень страстно относится к своим обязанностям.

Папа остановился на последней ступени, поправляя запонки. Его взгляд скользнул по моим мокрым плавкам, затем по невозмутимому лицу Анархии.

— Вижу, — сухо отозвался он. — Страсть — это хорошо для продолжения рода, Деймос, но для управления Домом нужны еще и выдержка с подобающим видом. Надень что-нибудь. Мы не на пляже.

Я стиснул челюсти так, что зубы скрипнули. Унижение от того, что родной отец отчитал меня как мальчишку перед девушкой, которая только что сделала то же самое, жгло как чертов огонь.

— Я как раз собирался, — процедил я, не глядя на Анархию, хотя боковым зрением видел, как ее губы снова изогнулись в торжествующей усмешке.

— Прекрасно. — Отец кивнул нам, спустился и направился к выходу.

Как только тяжелые двери за ним закрылись, я снова повернулся к Анархии, собираясь высказать все, что думаю о ее «мамочке» и «капризном наследнике», но она уже оттолкнула меня и, прежде чем я успел схватить ее снова, ускользнула вверх по лестнице, оставив меня стоять в пустом холле с бешено колотящимся сердцем, из-за которого начало ныть в груди.

* * *

Инес ворвалась в мою комнату, как вихрь, с криком:

— Что-что вы делали в холле?!

Ясно. Наша прислуга никогда не умела держать язык за зубами.

Сестренка все еще была в своем вырви-глазного цвета купальнике и с полотенцем, накинутым на плечи.

— Меньше общайся с нашими горничными, — закатил глаза я, возвращаясь к своему гардеробу. — И вообще, кто тебе разрешил входить ко мне без стука?

— Дейма-а-аки, — состроила она щенячьи глазки. — Ну расскажи, что там было. Ну пожалуйста! Делия сказала, что вы целовались.

У меня глаза едва не вылезли из орбит.

— Делия скоро договорится до того, что ее сошлют чистить конюшни в наше дальнее поместье! — рявкнул я, выуживая из шкафа свежую рубашку. — Никто никого не целовал. Мы... просто обсуждали детали брачного контракта.

— Ага. — Инес скептически выгнула бровь и уселась на край моей кровати, по-хозяйски закинув ногу на ногу. — Обсуждали так бурно, что она прижала тебя к колонне? Или это ты ее прижал? Делия божится, что искры летели такие, что в холле чуть не лопнули люстры. Деймос, серьезно, ты же ее ненавидел еще утром!

Я замер, застегивая пуговицы, и перед глазами снова всплыл образ Анархии. То, как она склонила голову. Ее язык на мочке моего уха. Запах ее духов. И это чертово «мамочка», которое до сих пор отзывалось глухой вибрацией где-то внизу живота.

— Мои чувства к ней не изменились, — процедил я, глядя в зеркало и пытаясь придать лицу выражение ледяного безразличия. — Она невыносима. Она дерзит отцу, нарушает все правила приличия и ведет себя так, будто этот Дом принадлежит только ей.

— Но? — Инес хитро прищурилась. — Есть же какое-то «но», раз ты сейчас выглядишь так, будто у тебя сейчас остановится… — Она осеклась, поняв, что пошутила неудачно. — Деймаки, а с тобой все нормально?

— Но она — вызов! — проигнорировав ее тревогу, выдал я. Потом обернулся к сестре, и мой голос против воли стал жестче. — Она думает, что может играть со мной. Что она старше, опытнее и хитрее. Она пытается дрессировать меня, как своего ручного песика.

Инес вдруг рассмеялась.

— О боги, Деймаки! Ты попал. Тебя не заводит покорность, мы это всегда знали. Все эти дочки папиных друзей, которые заглядывали тебе в рот, вызывали у тебя только скуку. А тут пришла настоящая Анархия и... что, надела на тебя поводок?

— Она только пытается, — отрезал я, натягивая брюки. — Но у нее ничего не выйдет!

Инес хихикнула, встала, оставив мокрый след на моей застеленной кровати от своего купальника, и направилась к выходу, но у самой двери обернулась:

— Кстати, если ты все-таки решишь ее, так сказать, «наказать», постарайся, чтобы Делия этого не видела. А то к ужину об этом будут знать даже дядя Паисий и тетушка Римма.

Когда дверь за ней захлопнулась, я попытался успокоиться. Мне вспомнились прошлые девушки, с которыми я общался. Им хватало лишь одного моего звания «наследника Дома Зевса», чтобы строить мне глазки и выполнять все мои прихоти. Никто еще не смел так вести себя со мной. Они были предсказуемыми. Одно мое слово или даже глупая шуточка — и они уже лебезили передо мной, пытаясь угадать каждое желание. Это было удобно, но моментами скучно. Жизнь с ними напоминала идеально выверенный сценарий, где я всегда был главным героем, а они лишь красивыми декорациями.

Я подошел к зеркалу и поправил воротник свежей рубашки.

Черт, одно воспоминание о том, как ее язык коснулся моей кожи, заставляло кровь снова вскипать, а пульс частить.

Интересно, что она забыла в клубе у Эрраса? Если Анархия ведет с ним игры за моей спиной, то наш союз превратится в зону боевых действий еще до того, как мы обменяемся кольцами. Но почему-то мысль о том, что она могла быть там ради развлечений, злила меня куда сильнее, чем возможный политический заговор.

Я вышел из комнаты и направился к лестнице. Но проходя мимо гостевого крыла, невольно замедлил шаг у ее двери. Нас разделяло достаточное расстояние, чтобы мы друг друга даже не слышали, но иногда меня это расстраивало.

Мне хотелось знать, чем она занимается, пока никого нет рядом.

Я замер перед ее дверью, борясь с унизительным желанием прильнуть к дубовой поверхности.

«Какого черта я вообще раздумываю?» — мелькнула резкая мысль, заставив меня выпрямиться. — «Это мой дом. Каждый камень в этих стенах, каждая ворсинка на этом ковре принадлежат моему роду. Здесь нет и не может быть закрытых дверей для наследника Дома Зевса».

Чувство собственности, подпитанное уязвленным эго, окончательно перевесило остатки джентльменских манер. В конце концов, Анархия — это проблема, которую мне нужно решить, а чтобы решить проблему, ее нужно изучить. Без свидетелей. Без этой ее вечной маски превосходства, которую она надевает перед моим отцом или мной.

Я с уверенностью нажал на позолоченную ручку. Дверь поддалась бесшумно, открывая вид на гостевые апартаменты, залитые мягким светом солнца.

Анархия была там. Она уже успела сбросить ту одежду, в которой была в холле, и сейчас на ней сидел лишь короткий шелковый халат глубокого винного цвета, который едва доходил до середины бедра. Она стояла у массивного дубового стола, спиной ко мне. Тонкий шелк в ее позе натянулся до предела, вызывающе подчеркивая аппетитные изгибы ее бедер и выпячивая округлую попу. Подол халата задрался так высоко, что открывал вид на ее длинные стройные ноги, оставляя слишком мало места для воображения.

Мой взгляд невольно замер на этой картине, а во рту мгновенно пересохло. Это было настолько откровенно и провокационно, что я на секунду забыл, зачем вообще сюда вошел. А потом, придя в себя, обратил внимание на то, что она так внимательно изучала и разглядел на столе раскрытую папку с документами. Анархия медленно перелистывала страницы в ней.

Я сделал шаг внутрь, ожидая, что она вздрогнет или попытается спрятать их. Но Анархия даже не шелохнулась.

— И кто это разрешил тебе входить ко мне в комнату? — произнесла она сухо, не оборачиваясь.

Я замер и холодно ответил:

— Это вообще-то мой дом. Когда хочу, тогда и вхожу. Лучше поделись, что это за бумаги? Что происходит вообще?

Наконец она обернулась. Халат слегка соскользнул с одного плеча, обнажая смуглую кожу. Ее глаза блеснули и на губах заиграла все та же торжествующая усмешка.

— Взрослые дела не касаются детишек, — произнесла она.

— Детишек? — Я коротко усмехнулся. — Ты забываешься, Хаос.

Я сделал обманное движение, подавшись вперед, а рука молниеносно скользнула мимо ее плеча, и я рывком выхватил папку прямо из-под локтей Анархии. Она дернулась, но я уже отступил на шаг, с торжествующим видом раскрывая документы.

— Посмотрим, чем занимается моя любимая невеста вместо того, чтобы готовиться к свадьбе, — произнес я, пробегая глазами по первой странице.

Ухмылка сразу слетела.

Это были имена всех Айм — солдатов низшего звена — Дома Аида и их досье. Подобными документами владеют только семьи во главе каждого Дома и Тагмархи, но уж точно не такие, как Анархия.

— Откуда у тебя это? — спросил я, вернув взгляд на нее. — И зачем?

Она упрямо молчала.

— Хаос?

— Это лишь мое дело. Тебе не за чем…

— Любое твое дело через пять дней будет и моим тоже. Так что выкладывай, любимая.

Анархия закатила глаза и медленно выпрямилась. Она долго вглядывалась в мое лицо, пока не выдохнула и сдалась.

— Я подозреваю, что кто-то хочет помешать нашей свадьбе.

Я нахмурился.

— Дай угадаю. Этот человек — ты?

Анархия посмотрела на меня как на идиота, потом махнула и уже хотела сорвать с моих рук документы и просто исчезнуть из комнаты, но я перехватил ее за руку, возвращая на место.

— Ладно-ладно, — усмехнулся я ее вспыльчивости. — Больше не буду шутить.

— Тебе пора научиться вести себя как взрослый, — произнесла она с таким тоном, словно отчитывала ребенка. — Тебе двадцать три, а поведение как у тринадцатилетнего пацана.

— Это во мне и любят, сладкая. Будь я таким же хмурым, как папа, никто бы не считал меня харизматичным и милым парнем. И девочки не были бы так без ума от меня.

Анархия снова посмотрела на меня как на идиота, и я тогда замолкнул. До чего же душная и нудная особа! Ни капли чувства юмора!

Я с такой свихнусь к чертям собачьим.

— Послушай меня внимательно, «харизматичный парень». — Она сделала резкое движение и буквально вырвала папку из моих рук. — Пока ты развлекаешься, кто-то уже оплатил голову одного из нас. Или сразу обоих.

— Что?

— Кто-то подбросил в наш Дом обол.

Это прозвучало серьезно. Весь азарт, что был до этой секунды, моментально пропал.

— Обол? — Мой голос мгновенно стал серьезным. — Метка наемников Дома Аида? Я ведь правильно все понял?

— Да. Именно поэтому я была в клубе. Я встречалась с Ригасом. Хотела понять, действительно ли его отец сошел с ума и решил объявить нам войну. Но он поклялся, что они тут ни при чем. И я ему верю.

Я кивнул. Кузен Ригас никогда бы не поступил подобным образом. Он любит всю семью, каждого из нас.

— И что дальше? Хочешь сказать, что кто-то хочет подставить Дом Аида? Ну и зачем это кому-то понадобилось?

Анархия сделала шаг ко мне, и шелк ее халата опасно зашуршал, а попа вызывающе качнулась, когда она перенесла вес на одну ногу.

— Чтобы сорвать нашу свадьбу, идиот. Ты импульсивный, азартный и управляемый засранец. Пока ты будешь один, из тебя можно будет легко вить веревки. Но если я стану твоей женой… Меня никто не сможет контролировать, а значит и тебя. Кому-то выгодно, чтобы ты так и оставался «милым мальчишкой».

Она подошла почти вплотную. Меня начинало это напрягать. Анархия выглядела так, что невозможно было предугадать, что она сделает со мной следующим — врежет мне или схватит за причиндалы.

— Обол подбросили, чтобы мы запаниковали, обвинили Дом Аида и втянули семьи в войну. Свадьба бы отменилась сама собой.

— А я знаю лучший способ ответить на угрозу смерти, — усмехнулся я в ответ.

Анархия с интересом взглянула на меня, ожидая продолжения.

— Давай скрепим наш союз раньше времени? Затащи меня в постель. Просто сделай меня мужчиной, которым нельзя будет помыкать.

Взгляд Анархии стал настолько колючим, что я почти физически поранился. Она смотрела на меня несколько секунд в полной тишине, а потом вздохнула.

— Ты только что подтвердил каждое мое слово. Ты — ребенок, мыслящий категориями «хочу» и «сейчас», пока взрослые люди просчитывают риски. Тебе кажется, что секс это какая-то магическая кнопка, которая превратит тебя в лидера?

Я хохотнул и поднял руки.

— Ладно, Хаос, я просто пошутил. Кое-кому пора перестать быть такой нудной и немножко расслабиться.

— Проваливай, — бросила она, отворачиваясь к столу. — У меня нет времени нянчиться с наследником, который не видит дальше собственной ширинки.

— Эй, я вообще-то пытался разрядить обстановку! — буркнул я, чувствуя, как уши начинают гореть от уязвленного самолюбия.

— Обстановку разряжают пули в головах врагов, а не твои дешевые подкаты, — не оборачиваясь, ответила она ледяным тоном. — Выход там же, где и вход. Закрой дверь с той стороны. И желательно — навсегда.

Она снова углубилась в изучение досье, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Черт, эта девчонка просто настоящий ледник, о который я только что с размаху расшиб свой нос.

Я постоял секунду, сжимая кулаки от раздражения.

Стерва. Невыносимая, высокомерная стерва.

И все же именно на ней мне предстоит жениться через пять дней.

Если, конечно, человек, подбросивший обол, не доберется до нас первый.