6.

Деймос

Вода в бассейне была довольно теплой, так что идея выйти утром и понежиться на солнышке показалась нам с сестрой заманчивой. Учитывая еще и то, что скоро моей свободной жизни придет конец.

— Ты слишком напряжен, Деймаки. — Инес вынырнула прямо передо мной, эффектно отбросив мокрые волосы назад. — Если ты будешь с таким лицом стоять у алтаря, Анархия решит, что ты ведешь ее на казнь, а не в светлое будущее.

И вот снова разговор возвращался к моей невесте.

Я лениво оттолкнулся от бортика и перевернулся на спину, глядя в ослепительно-голубое небо.

— Не думаю, что она из тех, кто боится казней, — ответил я. — Ее скорее разочарует, если все пройдет слишком гладко.

Инес захихикала.

— И как вообще папе в голову пришло свести вас? — задумчиво протянула она. — Вы абсолютно разные.

— Это уж точно.

— И больше всего меня интересует, как пройдет ваша первая брачная ночь.

Я неодобрительно взглянул на сестру. Она поиграла бровками в ответ, и я закатил глаза.

— Мне кажется, от тебя ничего не останется, Деймаки… — нарочно серьезным тоном добавила Инес.

— От меня?

— О да. Анархия явно не из тех, кто «снизу».

Придя в возмущение, я брызнул в нее водой, и она, посмеявшись, увернулась и отплыла на безопасное расстояние. Да уж, скромности Инес не занимать.

— Ты слишком много думаешь о чужих спальнях, маленькая дьяволица, — бросил я, снова погружаясь в воду по самый подбородок.

Инес оперлась локтями о край бассейна.

— Твоя невеста будет играть в свою игру. И никто ей не будет указ. Даже ты. Готов уже к этому? Тебе же нравится нарушать правила. А в вашей семье нарушать правила будет она.

Я задумался об этом слове. Семья. Женившись на ней, я потеряю все, что было до нее, и обзаведусь новыми обязательствами. Сомневаюсь, что эта сумасшедшая позволит мне отрываться по полной по ночам. Она, скорее, отрубит мне ноги после первой же попытки выйти из дома.

— Ну уж нет, — фыркнул я. — Я не стану прогибаться под нее. И вообще, это я — Аргир, а не она. Она должна принимать этот брак за честь для нее!

— О, Деймаки... — Инес вздохнула, мечтательно похлопав ресницами. — Ты уже влюбился в ее характер, признай это. Иначе ты бы уже давно приказал кому-нибудь избавиться от нее, а не любовался тем, как она уже начала поджигать твой мир. И еще я заметила, что тебе нравится думать о вашей первой брачной ночи.

Я громко цокнул. В горле пересохло от той картинки, которую Инес так любезно подбросила в мое воображение.

— Если она думает, что я буду послушно лежать и ждать, пока она закончит свои игры, то ее ждет хреновый сюрприз.

Сестренка расплылась в довольной улыбке, наслаждаясь тем, как легко ей удалось зацепить меня.

— Ой, да ладно тебе, братец. Ты же сам заводишься от одной мысли о том, как она будет пытаться тебя сломать. У нее на лице написано: «Я уничтожу любого, кто окажется в моей постели».

— Даже если ей придется приковать меня к изголовью, чтобы почувствовать себя главной, посмотрим, как она справится, когда я решу освободиться. К утру кто-то из нас точно будет в синяках, и сильно сомневаюсь, что это буду я.

Я вышел из воды, направившись к шезлонгу, и усмехнулся собственным словам и фантазиям, вытирая воду с груди полотенцем так резко, будто сдирал с себя лишнюю кожу.

— Смотри не кончись раньше времени, — бросила Инес. — А то папа расстроится, если наследник Дома Зевса вернется из медового месяца в инвалидной коляске.

— Не дождетесь, — отрезал я.

Сестра звонко засмеялась. Ее яркий розовый купальник постоянно резал глаза при одном взгляде на нее, но Инес всегда нравилось все яркое. В этом мы с ней были похожи.

— Как по мне главная сейчас проблема не в вашей предстоящей брачной ночи, а в том, что ее нет дома уже три часа. — Инес оперлась локтями о край бассейна, наблюдая за мной с лукавой усмешкой. — Она сказала папе, что идет мерить платье, но звучит как-то неправдоподобно. Пока ты тут отдыхаешь, твоя невеста наверняка уже влезла в какие-нибудь неприятности. Или в чужие дела.

Я замер. Слова сестры попали точно в цель.

Моя будущая жена действительно могла и соврать и поехать в совершенно другое место. Куда угодно.

— Но поездка за платьем ведь вполне вероятна, — произнес я, хотя сам уже начинал в этом сомневаться.

А что, если она поехала к тому мрачному типу, что работает на ее отца?

Ощущение безмятежности лопнуло, как мыльный пузырь. Солнце теперь казалось не просто ярким, а слепящим до выжигания глаз.

— Где мой телефон? — спросил я, уже заметно нервничая.

— На столике, рядом с твоим нетронутым коктейлем, — Инес проводила меня взглядом. — Что, идиллия закончилась?

Я не ответил. Схватил телефон, полистал контакты и нажал на вызов. Номер своей невесты я взял у ее отца еще в тот день, когда он приезжал обсудить наш будущий брак. На всякий случай.

Длинные гудки заставляли меня нервничать еще больше. Один, второй, третий... На четвертом сработал автоответчик.

— Проклятье, — процедил я сквозь зубы, отбрасывая телефон на шезлонг.

— Не берет трубку? — Инес подплыла к краю, положив подбородок на скрещенные руки. В ее глазах плясали чертики. — Какая жалость. Неужели наша будущая невестка нашла себе занятие поинтереснее, чем быть твоей женой?

— Замолчи, Инес. — Я уже натягивал шелковую рубашку прямо на влажное тело.

— А что такое? Чего ты так распереживался? Деймаки, тебе нельзя сильно нервничать, помнишь?

— Она моя невеста! А я будущий Архонт Дома Зевса! Какое это будет унижение, если какая-то девчонка будет самовольничать, ни во что меня не ставя!

Инес снова захохотала.

— О, так дело в уязвленной гордости? — Она выбралась из воды. — Деймаки, ты уже примеряешь корону папули, но забываешь, что Анархия не из тех, кто склоняет голову по первому требованию.

Я не удостоил ее ответом.

Как же Анархии идет ее имя. Держу пари, ее отец предсказатель, раз назвал свою дочь именно так.

Мои пальцы уже вбивали сообщение начальнику безопасности: «Геолокация номера Анархии Палладис. И проверь дорожные камеры в районе ателье кирии Ламброс».

Если она действительно там, я извинюсь за свою паранойю. Но если нет...

— Она меня уже достала, — бросил я, вытирая волосы. — Боюсь представить, что будет, когда мы поженимся.

Инес набросила на плечи полотенце и села на шезлонг.

— Она не даст тебе спокойно вздохнуть, — ехидно подметила она, потягивая схваченный со столика лимонад. — И ты забудешь, что такое вечеринки и разгульный образ жизни. Тебе это пойдет только на пользу. Мы переживаем каждую ночь, когда ты…

— Ни за что! Это единственное, что приносит мне удовольствие.

— Поверь, Анархия не будет тебя спрашивать.

Я уже весь раскраснелся от раздражения, представив, сколько всего паршивого мне принесет женитьба. Мы еще даже не женаты, а я уже чувствовал, как меня все это душит.

На телефон поступил звонок от начальника безопасности, и я снова схватил его, принимая вызов. Ноги уже сами несли меня во двор, держа путь к дому.

— Кириос Аргир, — начал он, — мы проверили камеры. Деспинис Палладис не было у ателье кирии Ламброс. Но около двадцати минут назад она была в клубе «Орихалк» и провела там какое-то время.

— И куда она направилась сейчас?

— Данные пока загружаются, мы не можем пока дать точного ответа.

— Выясните это как можно скорее, пока я не…

Я замолкнул, когда вдруг заметил, как ворота распахнулись, и во двор медленно въехала машина. И, конечно же, наружу вскоре вылезла Анархия.

— Отбой, — бросил я в трубку и опустил телефон, сжимая его в руке.

Я шагнул вперед, недовольный и злой тем, что моя невеста позволяет себе уезжать в какие-то там клубы, обманывая всех, что едет за платьем. Она вела себя так, словно не она у нас живет, а мы у нее!

Анархия выглядела абсолютно спокойной и невозмутимой. Ее темные волосы были собраны в хвост на затылке, светлые глаза резко контрастировали на фоне смуглой кожи и быстро столкнулись с моим взглядом. Она остановилась, как будто не ожидав меня увидеть, потом оглядела меня с головы до голых ног.

— Выглядишь отвратительно, — фыркнула она. — До чего ты докатился, раз позволяешь себе разгуливать на глазах у всех в одних трусах?

— Это плавки! — рявкнул я, чувствуя, как лицо обдает жаром уже не от солнца, а от раздражения. — И я нахожусь в своем доме, на своей территории! В отличие от некоторых, кто разгуливает по сомнительным заведениям, когда должен быть на примерке свадебного платья!

Она вдруг уставилась на мою распахнутую грудь.

— Что за шрам? — спросила Анархия все тем же невозмутимым тоном, совершенно игнорируя мое недовольство.

Я схватился за рубашку, прикрылся и огрызнулся:

— Получил в драке. А что?

В ее глазах появилась насмешка.

— Ты? В драке?

— Да! Представь себе… И вообще!

Я сделал два широких шага, сокращая дистанцию. Анархия не отступила ни на миллиметр. Она стояла и смотрела на меня так, будто я был досадным насекомым, преградившим ей путь к дверям.

— «Орихалк»? — Я выплюнул название клуба как ругательство. — Серьезно? Ты соврала моему отцу. Что ты там делала, а?

— Я никому не врала, — ее голос был низким и пугающе ровным. — Всего лишь приукрасила. И я не обязана держать вас в курсе всех своих дел, ясно?

— Что ты там делала? — продолжал возмущаться я. — С кем встречалась? Не поверю, что ты поехала в клуб для того, чтобы выпить и потанцевать.

Она медленно подняла взгляд, и ее глаза блеснули холодным стальным блеском. В этот момент эта девушка действительно оправдывала свое устрашающее имя.

— Если я скажу тебе правду, ты либо не поверишь, либо побежишь жаловаться папочке. — Анархия сделала шаг вперед, так что между нами осталось всего несколько сантиметров. — Но давай договоримся на берегу. Если ты хочешь, чтобы этот брак продержался дольше первой брачной ночи, перестань затягивать ошейник. Я не твоя собственность. Я твоя мамочка.

Я возмущенно открыл рот, но не смог сказать в ответ ничего дельного. Да в целом, вообще ничего не смог сказать. Ее слова… ее поведение даже чем-то заводили. А потом…

Ох, она еще и посмела усмехнуться!

Я качнул головой, смахивая с лица растерянность, и прочистил горло.

— Ничего не хочу слышать, — бросил в ответ, отворачиваясь. — Объясняйся перед отцом. Но ты в любом случае расскажешь, что ты делала в клубе моего кузена.

Анархия вдруг приблизились еще на шаг. Я почти чувствовал тепло ее кожи и весь напрягся от такой близости.

— Ревность сюда совершенно не вписывается, — произнесла она недовольно. — Ты ведешь себя так, будто я твоя любимая игрушка, которую внезапно вынесли из комнаты без твоего разрешения. Неужели ты думал, что я буду сидеть в четырех стенах и смиренно ждать, пока ты разрешишь мне выйти?

Я сглотнул, и на мгновение взгляд упал на ее пухлые губы, прежде чем я успел вернуть себе контроль и поднять глаза обратно. Анархия покачала головой, заметив это.

— Запомни раз и навсегда, мальчик: я никогда не буду оправдываться. Ни перед тобой, ни перед твоим отцом. Может, ты и хочешь власти надо мной, но тебе никогда ее не получить.

Она обошла меня, задев плечом, и направилась к мраморным ступеням, оставляя меня стоять посреди двора — полуголого, злого и с нарастающим чувством того, что я совершенно не контролирую ситуацию.

Но сдаваться я не привык. Черт с два!

Я резко развернулся и последовал за ней, едва не сбив с ног вышедшего слугу с подносом. В голове пульсировала одна мысль: чего бы она там себе не навоображала, она будет моей женой. И ей нельзя относиться ко мне как к ребенку! И что, что она старше? Всего на пару лет. Это не значит, что она может помыкать мной, как дворовым мальчишкой.

Я настиг ее уже в прохладном холле. Она даже не прибавила шагу, зная, что я иду следом. Эта ее абсолютная уверенность в собственной неуязвимости бесила до зуда под кожей.

— Эй! — Я схватил ее за локоть, резко разворачивая к себе. Мои пальцы впились в смуглую кожу чуть сильнее, чем следовало, но я был слишком заведен, чтобы заботиться о манерах. — Мы не закончили. Ты не можешь просто бросать мне в лицо подобные слова и уходить, как ни в чем не бывало.

Она медленно, с вызывающим изяществом, перевела взгляд с моей руки на мое лицо. Ни тени страха. Только это проклятое высокомерное любопытство, от которого внизу живота все скрутилось в тугой узел.

— Неужели? — выдохнула Анархия. — И что ты сделаешь, Деймос? Прикажешь охране запереть меня в спальне? Или, может, применишь физическую силу?

— Перестань. — Я толкнул и прижал ее к холодной мраморной колонне, нависая над ней всей массой своего тела. — Ты можешь называть меня мальчиком сколько угодно, но через несколько дней ты станешь моей женой. И в ту секунду, когда кольцо будет на твоем пальце, ты поймешь, что тебе придется считаться с моим мнением.

Ее зрачки словно расширились. Я видел, как дыхание стало прерывистым. Она вытянула шею, ее губы оказались в паре миллиметров от моей челюсти.

— Смелое заявление для того, кто едва сдерживает себя прямо сейчас, — усмехнулась она, и ее рука, вопреки всем словам о независимости, медленно поднялась, ложась мне на все еще мокрую грудь. — Ты хочешь власти надо мной?

Она чуть подалась вверх, коснувшись мочки моего уха — того самого, на котором я носил бриллиантовый гвоздик — кончиком языка, и я едва не застонал от этой внезапной вспышки желания.

— Тогда попробуй доказать, что ты мужчина, а не просто капризный наследник. Или заткнись и продолжай играть в свою маленькую войну.