Первые две недели были настоящим хождением по мукам: Джек не был жестоким или злым, он был требовательным. Это начало давать результаты: Лилит постепенно начала выправляться, стала немного сильнее и быстрее, хоть и немного, но и это уже радовало.

Роджер заскучал: целых две недели в доме, все 14 дней тренировок с рассвета и до заката. Его начал раздражать этот режим. На пятнадцатую ночь он уехал, не сказав ни слова…

Утром Лилит встала сама. С Роджером они так и не помирились. Всё это время он спал в гостевой спальне и не делал попыток примириться.

Тренировка, как всегда, была тяжелой, но девушка терпеливо выполняла упражнения под дотошным присмотром Джека.

Прошел пятнадцатый, потом шестнадцатый, затем семнадцатый день… Роджер так и не появлялся. Лилит плакала по ночам.

«Неужели он меня разлюбил?» этот вопрос мучил ее теперь постоянно. Она изматывала себя днем, чтобы не маяться от тоски и переживаний ночью.

На девятнадцатый день, примерно в полдень к особняку подъехал богатый экипаж, из него вышло три человека: Логрен, Ловалонга и Роджер. Мужчины застали Лилит с Джеком на заднем дворе: шло первое занятие со шпагой, Джек рассказывал о строении оружия, его применении, преимуществах и недостатках, объяснял, как правильно держать, чтобы не перенапрягать руку и не потерять оружие во время схватки.

– Привет всем. – Непринужденно поздоровался Родж. – Как успехи? Ух ты, уже даешь ей настоящее оружие? Мне кажется, зря: женщину бесполезно этому учить. – В его интонациях было много злости и раздражения.

– Здравствуй, Родж, – протянул руку Джек, – Что-то ты давно не появлялся. Как «Смерть»? Все в порядке?

– Моя крошка всегда в порядке. – Мужчина подошел к Лилит, – А ты что же не здороваешься? Не скучала? Тебе тут было чем заниматься? – От этих слов у девушки прошел холодок по всему телу, следом за ним – мурашки.

– Здравствуй. – Спокойно ответила рыжеволосая, – Да, ты прав: мне некогда скучать.

– Да? – потянул он, хищно оглядывая девушку, – И, ты, правда, надеешься научиться чему-нибудь? – Она молча кивнула в ответ, Роджер усмехнулся… Так он усмехался во время самого первого их разговора. Между ними выросла ледяная стена, из которой торчали иглы злости и ненависти. – Проверим, что ты умеешь.

– Родж, это первое занятие со шпагой. Она держит ее первый раз в руке! – вступился за «ученицу» Джек. – Что ты собрался делать?

– Заткнись! И твоя очередь придет! – Лилит стало страшно: она не узнавала Ро́джера.

– Ле́о, что с тобой? – спросила она робко.

– Хватит трепаться! Вставай! – Его тон был более чем пренебрежительным, – Ну долго тебя ждать? Баба она и есть баба! – усмехнулся он.

– Родж, не стоит так делать. – Попытался помочь Лилит Ловалонга, – Ты же сам слышал, она еще ничего не умеет: еще рано устраивать подобные экзамены.

– Заткнись! – Приказал Роджер. – Лилит! – не унимался он.

– Роджер, – Логрен с укором посмотрел на друга.

– Да что вы так трясетесь за нее? Подумаешь, поваляется в пыли, я же не убивать ее собираюсь. – Что-то в нем, то ли сломалось, то ли заклинило.

Лилит встала в позу, постаралась взять себя в руки. Что-то в нем сильно ее пугало, но что именно – девушка не бралась судить, да и некогда было…

Атака началась мгновенно: Роджер мигом оказался всего в нескольких шагах и начал выбивать шпагу из рук, Лилит всячески ухитрялась удержать оружие. Само собой, ей было не до нападения. Джек был доволен и напуган одновременно: уж больно лихо Роджер накинулся на несчастную девушку – такое не каждый боец выдержит, а девочка еще держала шпагу в руках. Логрен тоже смотрел на рыжую с одобрением.

«Способная девочка» подумал Ловалонга.

– Довольно, Родж! – Выступил вперед Джек, – Лил, ты умница! – Похвалил он девушку. Вдруг она вскрикнула: ее рука истекала кровью, а Роджер все не унимался, только ускоряя ритм, он не делал выпадов, а просто механически выбивал шпагу из руки девушки. Лилит упорно держалась несмотря на боль и усталость.

– Молодец, Лил, – с долей жестокости и издевательства процедил Роджер, – Еще немного и оружие само выскользнет из твоей руки. Что тогда будешь делать? Расплачешься? – Девушка молчала: для нее главным было не отвлекаться, не прозевать ничего, иначе можно было ошибиться в повороте – на градус, на полмиллиметра, но ошибиться и потерять оружие.

Он был прав: рукоять стала скользкой. Лил осталась безоружной перед сверкающей смертельно опасной мельницей. Первые секунды ее охватил ужас, Роджер знал это: он стал приближаться, эффектно рисуя хитроумные вензеля в воздухе, слышался жутковатый свист. Первые секунды… Потом Лилит очнулась: ей нельзя было стоять и ждать стального вихря – нужно было придумать что-нибудь. Звать на помощь – было бы глупо, да и унизительно.

– Роджер!

– Пусть выкручивается! Я сам буду учить ее. – Лилит снова остолбенела, – что ты замерла? Довольно терзать Джека, я сделаю из тебя бойца, если ты так хочешь этого. – Озорной огонек сиял в синеве его глаз. – А сейчас покажи, что ты будешь делать в такой ситуации… – Его злость испарилась, он снова стал доброжелателен и спокоен, но по-прежнему надвигался на нее смертельным вихрем.

Девушка быстро огляделась: ее учебное оружие была далеко, путь к нему преграждала блестящая мельница. Шпага Ро́джера была не такой, как у Джека или как та, которую ей дали, – это было что-то среднее между мечом и шпагой… Ле́о ловко, необычайно быстро вращал ей, все его движения были точными и легкими, он был уверен, оружие – было частью сильного, выносливого и… прекрасного тела.

Лилит быстро подбежала к противнику, прошмыгнула за спину, воспользовавшись удачным моментом, когда рука Ро́джера была отведена в противоположную сторону. Пригнувшись, она избежала удара (ох, опасную игру они затеяли!), наблюдатели одобрительно улыбались.

– Умница, Лил! – Громко похвалил он девушку, как хвалят учеников старые мудрые учителя. – Только не рискуй так больше! Сейчас я срезал прядь твоих прекрасных волос, а мог лишить тебя твоей прекрасной головы! – заметил Роджер.

– Но не лишил же! – парировала девушка. Через мгновение последовал выпад, Лилит едва увернулась, и тут же второй – длинный порез на рукаве.

– Не убей ее так, черт побери! – Вспылил Ловалонга, – Нельзя так сразу! – Наблюдателям было страшно. А вот Лилит охватил азарт.

– Лучше пусть она сейчас мучится от царапин, чем потом, но уже от настоящих ран! Попробуй напасть! – Он был прав, но действовал уж слишком кардинально.

Девушка попыталась повторить движения Ро́джера, когда он выбивал у нее шпагу, почти получилось, Роджер остался доволен. Темп ускорился. Рука налилась свинцом. Кровь высохла, склеив пальцы, неприятно стягивала кожу. Прошло не более 4–5 минут, а рыжей казалось, что прошел едва ли не целый час.

– Довольно! – безумная схватка была окончена. – Джек отличный учитель. – Вынес вердикт Ле́о. Он, кажется, вовсе не устал, хотя так оно и было; а вот Лилит без сил осела на землю, прямо в пыль. Рука, как и все мышцы, горела жутким холодом так, словно ее облизывали языки адского пламени.

Логрен подошел к ней, наклонился:

– Я ошибался в тебе, Лилит. Прости меня. – Изумрудные глаза расширились, на губах показалась усталая улыбка. – Покажи руку. – Рыжая протянула ему дрожащую, холодную руку, всю в бордовых подтеках и пыли, виднелась полоска незакрытого кожей мяса.

– Что-то серьезно? – К ним подошел Роджер. – Черт… Надо обработать. – Что-то в синей бездне шевельнулось и больно кольнуло ее.

– Это обычный порез. – Не удержавшись от холодка в интонации, произнесла девушка.

– Нет, – категорично отрезал Ле́о, – Это открытая рана, в которую попало уже много грязи, что очень опасно. Вставай. – Он помог ей подняться.

Через несколько минут рана была промыта, обработана и забинтована. Порез ныл. Мышцы гудели от напряжения, рука была словно свинцовая.

– Это было боевое крещение. – Улыбнулся Ле́о, усаживаясь рядом с девушкой на диван в гостиной, – Ты в порядке? – Лилит холодно смотрела на мужчину.

– Спасибо за урок. Я кое-что усвоила о самозащите, – она замолкла, – Я рада, что Логрен изменил свое ко мне отношение и что Джек одобрил меня. Это дорогого стоит. – Ле́о с интересом смотрел на возлюбленную: что-то изменилось в ней, то ли выражение лица стало серьезнее, то ли взгляд…

– И только? Ты не рада, что я буду тебя учить? – не скрывая удивления, спросил он.

– Джек не пытался на первом же занятии убить меня, он ни разу меня не ранил и никогда не позволял себе унижать мое достоинство. – Пронзительно-синие глаза внимательно шарили по лицу рыжеволосой.

– Да, Джек вежливее меня… – Его голос изменился, он почти шептал. Каждое слово жалилось словно змея. – Может тебе он нравится больше? А может ты уже влюбилась в него? – Снова он переменился: откуда-то появилась злость и ненависть в его глазах. «Как же быстро меняется твое настроение, чертов пират!» – выругалась про себя бывшая аристократка.

– Ле́о, что ты такое говоришь? – Прошептала она.

– Ты изменяешь мне! Шлюха! – кричал он в гневе.

Роджер вскочил с дивана и потянул девушку за собой, схватив на волосы. Отскочив, он разжал руку, и Лилит по инерции полетела вперед, но не упала, сумев остановиться. Пират снова схватил ее за хвост и швырнул на диван.

– Что, Лил, что ты так смотришь на меня все утро? Ненавидишь? Ревнуешь? Я не твоя собственность, чтобы постоянно быть рядом! – Ей было больно: не сколько от его действий, сколько от отношения к себе. Удушливая волна бешенства накрыла здравый рассудок.

– Отпусти меня! – Ее трясло то ли от бешенства, то ли от страха. – Если ты так ненавидишь меня, зачем приехал? Зачем ты бьешь меня сейчас, унижаешь? Просто скажи, чтобы я исчезла! – он рассмеялся.

– Не надейся! Я тебя никому не отдам! – Он впился в ее губы, девушка заплакала, вдруг ее охватила такая обида и злость на него, что она с размаху влепила ему пощечину… Мужчина никак не отреагировал, просто подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице…

Войдя в спальню, он опустил ее на пол и снова впился жадным поцелуем. Губы ныли от боли. Толкнув девушку на кровать, пират сел на нее и начал рвать на ней жилет, покончив с ним, приступил к рубашке.

Она лежала перед ним наполовину голая, плачущая… Роджер стащил с нее сапоги, капри… Раздев таким образом, он снова принялся целовать ее, оставляя синяки. Лилит не сопротивлялась даже… Она была абсолютно беспомощна, ей казалось, что ни за что и никогда она не сможет остановить его. Страх сковал ее тело, ее мысли. То, что раньше заставляло трепетать, сейчас казалось невыносимой мукой, а он был неутомим. Поневоле, Лилит начала стонать, уже не хватало силы воли, чтобы молчать… Крики вырвались из ее груди. А он не останавливался. Девушка извивалась под ним, не в силах больше оставаться невозмутимой. Он был горяч, обжигая своими поцелуями, прикосновениями, движениями. Острые, почти невыносимые волны страсти подхватили девушку – это было невыносимо, но так приятно…

– Роджер… – молила она, а мужчина все еще не насытился.

Лилит оставляла кровавые полосы на его спине и руках, но пират не чувствовал ничего, кроме безграничного наслаждения.

Наконец эта сладчайшая пытка закончилась… Он отстранился от нее, отделился от ее измученного тела, над которым так нагло и безжалостно надругался.

«Прости меня», казалось, умоляли пронзительно-синие глаза, полные боли и грусти, но Ле́о, молча, сидел рядом. Лилит без сил, не чувствуя уже ничего, свернулась калачиком, отвернувшись от возлюбленного.

– Ты болен, Ле́о… И это становится опасным для меня. – Безучастным голосом говорила она. – Твое поведение, эти побои, издевки. Может, твои любовницы и готовы терпеть, и терпят это, но я не собираюсь. С меня довольно и этого раза. – Он молчал. – Ты можешь убить меня сейчас, но я не хочу больше оставаться. – Она перевела дыхание и продолжила. – Знаешь, тогда, ты был прав. – Девушка, не сказав больше ни слова, оделась. А Роджер так и сидел голый.

– Тебе помогут добраться до матери. – Сказал он, когда Лилит выходила из спальни.

Кусок не лез в горло. Завтра она уедет из этого дома. От человека, которым бредила с самой первой встречи, которым была больна… сейчас она его уже боялась: Лилит не знала, чего ждать от него – нежности или жестокости. Что им движет? Неужели все это было притворством? Его нежность, забота… Как он мог так поступить с ней? Неужели под маской любящего Ле́о всегда таилось это чудовище? Этот властный, жестокий монстр, безразличный к ее чувствам, ее боли, он может ее убить – в этом нет сомнений.

Но за что он ее упрекал вчера? Он говорит, что свободен, что он не ее собственность, но разве когда-нибудь, хоть раз она требовала от него чего-нибудь? Она предлагала сбежать от этой жизни, но не стала настаивать, получив отказ. Единственное, к чему она стремилась, чего добивалась – это остаться с ним, но для него, кажется, все по-иному или он просто нашел хорошее оправдание, а на самом деле он просто умчался в Порт, подальше от нее, как только заскучал.

Утро отъезда было ослепительно ярким, солнце сияло так, что глаза слезились, и тысячи крошечных солнц – маленькие росинки – вторили ему. Ветер, как всегда, был бодр и свеж, потому воздух прохладен. Птичья трескотня не утихала ни на минуту. Живое вокруг только проснулось и было полно сил. Липкие объятья жары еще не душили энтузиазм в полном радости мире.

Лилит не спала всю ночь: она прорыдала несколько часов подряд, от чего ужасно болели глаза. Разочарование разрасталось в душе, осознание его порочности, жестокости пугало. Он может быть жесток и с ней – это было страшное открытие прошедшего дня.

Роджер бродил до самого рассвета по дикому, безлюдному пляжу, недалеко от дома. Ему было тоскливо и даже страшно: Лилит уедет от него. Все из-за припадка! Как он мог с ней так поступить? Но он был достаточно честен с собой, чтобы признать: вся эта чудовищная сцена понравилась ему, ее боль, слабые попытки сопротивления, слезы, мольбы. Да, это страшно, это уродливо, но так оно и было, иначе он смог бы остановиться. Правда в том, что ее страх возбуждает его, затрагивает инстинкты. Идеальная жертва – сладкая, от нее невозможно оторваться, она так беспомощна и испугана.

Завтрак никто почти не тронул, разве что Джек съел одно яйцо, остальные обошлись кто сигарой, кто кофе. Лилит сделала только глоток ароматного напитка, а потом поняла, что не сможет сдержать слез и, сославшись на неожиданное, срочное дело перед отъездом, ушла в спальню, где проплакала еще час. Роджер не стал ни есть, ни пить, а только курил, руки дрожали, но на лице не проявлялось ни переживаний, ни усталости. Это делало Лилит еще больнее.

Друзья, молча, сидели за столом. Не выдержал Логрен:

– Ты так и будешь сидеть? Отпустишь ее? – Роджер едва не поперхнулся дымом.

– Пусть едет. Так нам всем будет лучше. Я дам ей денег, ее будут сопровождать… – Стал оправдываться он, будто уговаривая себя.

–… Шпионить за ней… – в тон другу продолжил Джек, перебив Ле́о, – Это глупо! К чему было все это? Зачем ты похищал ее, оставил на корабле, убил своих людей? Зачем? Ты клялся, что не сможешь больше жить без нее, а сам уехал на пять дней, забыв о ней. А когда вернулся, едва не убил, унизил ее! Думаешь, я не знаю, что ты с ней сделал?! – Груз ошибок тянул его на дно. – Роджер, ты болен! Ты сам не знаешь, чего хочешь и кто ты! – Роджер вскочил из-за стола.

– Да, я болен! – Кричал он, – Болен, черт возьми! И даже ей не излечить меня! – вдруг он замолчал. – Что ты так смотришь на меня? После всего, что я сделал с тобой, ты еще любишь меня?! Все так же хочешь быть со мной? – Лилит стояла, словно мраморное изваяние – прекрасное и бледное.

– Ты не пускаешь меня в свою жизнь. Я не нужна тебе. Ле́о или Роджер… Кто ты сейчас? – Его лицо исказилось как от резкой боли. – В любом, случае, ты сам все решил, и сегодня я изгнана. – Девушка спокойно вышла в сад.

– Черт! – выругался Ле́о.

Он буквально вылетел следом за девушкой. В столовой молчали. Только гомон птиц не утихал ни на секунду.

Лилит бежала прочь от него… Как можно дальше, чтобы Роджер не видел ее слез, не слышал рыданий. Жгучая боль разрывала в клочья душу девушки. Лилит с надеждой на пристанище и поддержку ворвалась в неугомонный сад.

Пробежав так несколько минут, она рухнула в траву и снова зарыдала.

– Лил… – появился из ниоткуда Ле́о, – Милая… Прости меня! – девушка все плакала, а он не мог понять: слышала ли она его вообще.

– Зачем ты здесь? Тебе мало того, что ты сделал вчера? – Слова рыжеволосой били как пощечина: ощутимо и унизительно, не оставляя равнодушным.

– Прости меня… Я так… Я был так неправ! – в сердцах вскрикнул пират. – Милая… Ты была права вчера: я псих, и я не в состоянии сделать тебя счастливой. Все эти срывы… Они начались уже давно. Сейчас стали намного реже, но… – Девушка, молча, слушала его, иногда всхлипывая, глаза ужасно болели. – Но я боюсь за тебя: вчера я тебя ранил, едва не убил! Лилит, нам нужно расстаться… Это ненормально. Я люблю тебя, – он замолк на секунду, прервав свою сбивчивую речь. – Правда, люблю, но не могу сдерживаться. Это уже началось, уже коснулось тебя. – Девушка даже не смотрела на него.

– Я не знаю, что было раньше с тобой. – Тихо промолвила она, – Но я вижу, что происходит сейчас. – Роджер сел напротив. Ветер трепал его блестящие, недлинные волосы. Глаза были прищурены. – Ты пропал на 5 дней, а когда приехал, едва не убил. Устроил скандал, сцену ревности. А потом еще и… – Он понимал, что именно изнасилование привело ее в такое отчаяние. Лилит замолчала.

– Лилит… останься. – Прошептал он, сколько беззащитности было в нем! – Дай мне еще один шанс. Умоляю тебя! Никто никогда не был мне так нужен. – Девушка все молчала. Он может быть с ней жестоким, он может причинять ей боль, он может быть для нее опасен – стучали мысли, но вот она смотрит на него и не видит больше в нем злости и ненависти, он уязвим перед ней. – Я злился на тебя, потому что брежу тобой. Ничто и никто не может дать мне тот покой, который даришь мне ты. – Он обнял ее. Она крепко-крепко прижалась к нему, ища защиты и поддержки. Как сгладить боль, как забыть вчерашний день? А главное, как справиться со страхом, чьи семена в ее душу он посеял вчера? Она беззащитна, чему бы и кто бы ее ни учил. Она всего лишь женщина, она ничего не может противопоставить его силе.

Он ее не отпустил. Она долго молчала, ничего не отвечая на его просьбу, так и сидела, прижавшись, и он понял, что ему удалось получить еще один шанс. Ее мысли были спутанными и очень мрачными. Перед ней был выбор – рискнуть собой и остаться с ним или уйти и бороться с чувствами. Если бы она знала тогда, что для него ее выбор уже сделан, вероятнее всего, она бы разозлилась, и эта злость подтолкнула бы ее к спасению, но тогда, греясь в его объятиях, она тешила себя иллюзией выбора, которого на самом деле он ей не оставил.

Так началась новая пора в жизни каждого. Так она сделала первый шаг на долгую и трудную тропу жизни с ним. Так родился союз вечной любви и дружбы. Но в тот вечер люди на открытой веранде и не думали об этом, они были счастливы вместе. Попивая вино, эти люди наслаждались свежим вечером, озорно подмигивающим глазками звезд и маленькими беспокойными огоньками светлячков…