Глава 5

Прыжок прошёл успешно. Расчёты оказались верны: они смогли вновь укрыться возмущениями Реликта от возможного сканирования системы. Разведывательные дроны, выпущенные ещё крейсером «Возмездие», докладывали об обнаружении следов арианцев в близости от системы Альфы Центавра, но в саму систему они не наведывались. Этот феномен Зару интересовал так же, как и сам Реликт: почему враг стоит на пороге, но не заходит?

Сразу после прыжка началась долгая процедура расконсервации систем станции наблюдения. Впрочем, всё ключевое оборудование для первичного анализа было доставлено ещё прошлым, вернувшимся конвоем, который Фрэнк успешно сопроводил. Поэтому научному персоналу оставалось лишь завершить активацию, провести калибровку внешних и внутренних сенсоров и взять на себя полный контроль над станцией. Работа была рутинной, но критически ответственной – именно эти первые часы решали, насколько быстро они смогут начать изучение Реликта.

Теперь же Зара стояла в главной исследовательской лаборатории станции. Это было просторное, но функциональное помещение, облицованное матовым серым композитом, рассчитанным на жёсткие условия космоса. Вместо традиционных окон целая стена была заполнена десятками мониторов и прозрачных панелей, обеспечивающих плотный поток диагностических данных со всех сенсоров. Над центральным пультом, где стояла Зара, висела голографическая проекция: динамическая модель Реликта, мерцающая непредсказуемыми цветовыми возмущениями, которые соответствовали текущим гравитационным и визуальным показателям Реликта.

В самом центре зала, защищённый толстым прозрачным барьером, располагался пусковой отсек – массивный цилиндр, готовый принять разведывательный зонд. Вокруг царила упорядоченная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом стабилизаторов и синтетическими голосами компьютеров, докладывающих о готовности систем. Всё было настроено на второй, куда более рискованный эксперимент: отправить зонд прямо через центр Реликта для инициализации очередного прыжка.

Первый эксперимент завершился ошеломительным успехом. Зонд стал подавать сигналы из системы, удалённой на сотни тысяч световых лет. Самым невероятным было то, что сигнал пришёл почти мгновенно – с учётом лишь минимальной временной задержки, требуемой для передачи данных через гиперсвязь. Эта мгновенная коммуникация на столь колоссальных расстояниях была прямым доказательством того, что Реликт не просто перемещал материю, а радикально сокращал пространственную дистанцию между двумя точками.

Внутри себя она ощущала торжество своего разума. Ведь именно её доработанные расчёты позволили кораблям оказываться в этой системе незамеченными для противника. Но больше всего её радовало то, что она смогла убедить Совет Федерации в разумности личного присутствия на станции наблюдения за Реликтом. Пусть ей и пришлось пойти на некоторые уступки, как Анжеле, так и Андрею. Андрей был ещё одним феноменом, который будоражил её научный ум. Точнее, он и Дрея. Хотя последняя и вовсе вводила Зару в научный экстаз. Представитель другой цивилизации с ДНК, имеющим невероятное сходство с человеческой ДНК, – это было почти нереально. Нет, почти невозможно в реалиях известной Вселенной.

Но не это заводило размышления Зары в тупик, а необычная история их пробуждения. Оба оказались вне системы, расчёты которой говорили о полной невозможности их пробуждения через такой период времени. Ни одно оборудование, использованное для поддержания их жизни, неспособно на такую долгую работу. Зара изучила и скафандр Андрея, в котором он был найден «Перуном», и капсулу Дреи, в которой она проспала больше тысячи лет. И в обоих случаях износ механизмов не превышал обычного эксплуатационного износа. И это было невероятно. Они как будто оказались вне времени. Теоретически это было невозможно, разве что сам Реликт был источником этого парадокса.

Но эту теорию пришлось отвергнуть почти сразу, потому что Реликт и возможные его копии, которые были в других системах на картах, найденных в базах наблюдательной станции, находились на огромном отдалении от тех точек пространства, где были обнаружены Андрей и Дрея. Зара не могла просто отмахнуться от фактов. Если механизмы не изношены, значит, для них время текло с критически малой скоростью, практически останавливалось, в то время как во внешнем мире прошло некоторое время. Такое экстремальное замедление требовало колоссального локального искривления самой ткани пространства-времени. Вопрос не в том, что произошло, а в том, что стало причиной этого.

Она проверила все известные источники гравитационных аномалий в тех секторах – пусто. Но Зара знала, что пространство-время – это не просто пустой фон. Если некий артефакт, пока не обнаруженный, или естественный феномен способен проецировать энергетическое или гравитационное поле на тысячи световых лет, то это поле могло создать изолированные «пузыри стазиса» или «вневременные карманы» в космическом пространстве. Существование Реликта объекта, который, как они знают, создаёт необычные гравитационные поля, способные искажать свет и странно воздействовать на окружение, лишь укрепляло эту гипотезу. Она подозревала, что и Андрей, и Дрея были жертвами или объектами воздействия неизвестного космического поля, чья природа схожа с эффектом Реликта.

Вот поэтому всё упиралось в изучение этого странного и необычного объекта. Понимание его работы могло дать ответы на многие вопросы, а затем предоставить огромные преимущества перед любым предполагаемым противником.

– Мы готовы начать эксперимент «Прыжок-2», – от мыслей Зару отвлекли её подчинённые, которые завершали подготовку.

– Хорошо, выпускаем разведывательный зонд в направлении объекта, – тут же скомандовала Зара, с нетерпением наблюдая за происходящим на мониторах.

Инженер кивнул, и его пальцы забегали по панели, вводя все необходимые данные для зонда. Все в помещении замерли, только гул систем и работа компьютеров нарушали эту тишину.

– Зонд готов. Начинаем запуск, – доложил инженер.

Зара, не отрывая взгляда от голографической проекции Реликта, которая пульсировала над пультом, подняла руку, готовая дать отмашку.

– Запуск. Вся запись всех спектров излучений, вообще записывайте всё, что только возможно, – скомандовала глава научной администрации.

Техник нажал кнопку. В центральном отсеке раздался глухой удар – зонд был вытолкнут. Серая сфера, покрытая датчиками, мгновенно пересекла границу защитного барьера и устремилась к Реликту. На главном обзорном экране, куда проецировалось изображение, исчезли все цвета, кроме чистого, ослепительного белого.

– Реликт реагирует. Зонд достиг контрольной точки. Начинается прыжок, – проговорил один из лаборантов. – Прыжок состоялся. Начинается пеленг зонда.

Время шло, но гиперсигнала от зонда не было. Зара предположила, что его могло закинуть в другую часть Вселенной, и сигналу потребуется некоторое время, чтобы достичь станции наблюдения. К тому же сигнал зондов был коротким и повторялся в случайном временном промежутке, чтобы избежать перехвата и отслеживания точки приёма. Всё же привлекать этим арианцев не хотелось. Был шанс просто пропустить первый сигнал.

– Где он? Есть какие-то данные? – нетерпеливо спросила Зара.

– Нет, пока не фиксируем… Стоп, есть сигнал! – воскликнул лаборант с горящими глазами, начиная выводить на экран данные.

– Какого…? Сигнал идёт из этой системы, от Реликта. Прыжка не было? – Зара с досадой и недоумением посмотрела на экран.

– Проверяю, – отозвалась её помощница, сидевшая недалеко. – Прыжок был совершён, объект покинул систему, но почти сразу же вернулся. Некоторое время зонд был неактивен, поэтому мы не видели сигналов. Заработали его запасные источники энергии. Но есть аномалия: встроенный хронометр показывает разницу с нашими часами в восемнадцать часов.

Зара прищурилась, глядя на экран. Зонд прошёл через Реликт, но вернулся в ту же точку пространства, при этом пережив восемнадцатичасовой сдвиг во времени. Её гипотеза об экстремальной манипуляции временем получила шокирующее подтверждение.

– Невероятно! Все данные записать, выслать на личный планшет.

***

– То есть ты хочешь сказать, что Реликт способен управлять временем? – Андрей сидел за столом в кают-компании. Здесь же были и Зара с Дреей.

Они проводили небольшое, строго конфиденциальное совещание относительно их… небольшой тайны. Никто в Федерации не знал о том, что в истории Андрея и Дреи были промежутки времени, которые просто не было возможности объяснить логически. Никто, кроме Зары, которая, пожалуй, единственная была способна разгадать эту тайну и не сойти при этом с ума.

– Не совсем управлять, Андрей, – поправила Зара, делая глоток бодрящего, крепкого чая. – Скорее он способен радикально изменять скорость течения времени в локализованных зонах. Заставлять время течь иначе. Зонд вернулся в ту же точку пространства, но переместился на восемнадцать часов в будущее. Это подтверждает мою гипотезу о внесистемном стазисе, который не даёт объектам распадаться.

Она поставила чашку.

– Только вот повторить этот эксперимент не удалось. Все дальнейшие зонды совершали абсолютно стандартные прыжки. Аномалия была единичной. И это – самая большая проблема

Дрея сидела напротив, молча слушая. Она положила руку на стол, уперев голову в кулак, и задумчиво смотрела на Зару.

– А вообще, такое возможно, чтобы объект совершил прыжок вперёд и потом назад во времени? – задумчиво спросил Андрей. – Разве теория относительности не опровергает подобное?

Зара медленно улыбнулась, оценив точность его вопроса.

– Наш зонд не прыгал назад во времени, Андрей. Если бы он вернулся в прошлое, мы бы не увидели его сейчас, – разъяснила Зара. – Он совершил скачок вперёд на восемнадцать часов, но одновременно вернулся в ту же пространственную точку, откуда стартовал. Это замкнутая временеподобная траектория в пространственном смысле, но только вперёд во временном. И да, Общая Теория Относительности не отрицает возможности существования таких аномалий, хотя и считает их крайне неустойчивыми и редкими.

Она посмотрела на Андрея, а затем на Дрею.

– То, что произошло с зондом, – по сути, пузырь стазиса, который внезапно схлопнулся, переместив объект в будущее. Это не просто «замедление»: это перезапись траектории. И именно это делает ваше с Дреей пробуждение единственным реальным доказательством этой теории, существовавшей до нас.

Андрей откинулся назад, на мягкий диван кают-компании, и провёл двумя пальцами по переносице. Голова пухла от попыток понять, что именно говорит Зара, а ещё больше – от попыток разобраться в этом непонятном для него временном парадоксе. Дрея, по всей видимости, тоже не особо понимала слова учёной, хотя как медик была явно ближе к науке, чем туполобый капитан.

Он тяжело вздохнул:

– Зара, верь или не верь, но я не понял ни черта. Говори проще. Ты сказала, что зонд вернулся в ту же точку пространства, но за восемнадцать часов. Что это значит для нас?

Зара отложила чашку и подалась вперёд, её лицо приняло выражение, которое Андрей называл «миссионерским»: она собиралась просвещать.

– Хорошо, капитан. Представьте себе лист бумаги – это наше пространство. Когда мы совершаем обычный прыжок, мы протыкаем его и выходим в другой точке. Это пространственное перемещение.

Она подняла палец, словно учитель, привлекающий внимание детей.