Но, с другой стороны, вставал вопрос относительно глобальных возможностей Реликта. Их следовало изучить, и чем быстрее, тем лучше. Если удастся стабилизировать прыжки и вычислить закономерность перехода, то это могло… Нет, это становилось абсолютным преимуществом в любом возможном конфликте, как с арианцами, так и с любой другой угрозой. И вот здесь сталкивались два противоположных мнения: сохранение ценных кадров против экспоненциального технологического скачка. Приходилось принимать одно, крайне сложное решение. И возможные преимущества от использования Реликта пока выигрывали в его мысленных размышлениях, перевешивая риск потери ценных кадров.

– Вице-адмирал, я понимаю ваше беспокойство, но посмотрите на то, какие безграничные возможности может нам дать Реликт. Пусть и не в текущий момент, но в стратегической перспективе, – проговорил Андрей, выдерживая тяжёлый взгляд Анжелы. Он не отступил, пусть это и была схватка взглядов. – Я лишь высказал своё мнение. В любом случае окончательное решение примет Совет.

– Как ни тяжело это признавать, но капитан прав, – тяжело выдохнув, присоединился к беседе Орбан. Его голос слегка дрожал от напряжения. – Да, это может быть опасно, но и доводы капитана имеют место. Если этот Реликт и правда способен на такое, что мы видели в записях и докладах научного отдела, то… это может быть самым важным открытием для нас, который мы не успели реализовать в прошлом, но можем сделать это сейчас.

– Именно! Я об этом и говорю! – тут же подключилась Зара, её глаза загорелись. Она быстро шагнула вперёд, словно стремясь удержаться за край весов, которые стали склоняться в её сторону. – Тогда, в прошлом, у нас не было времени! Сейчас мы можем использовать наработки прежней группы, не только продвинуться в изучении, но и, возможно, даже понять принцип! Но для этого моё присутствие на объекте обязательно. Время – наш главный ресурс.

Анжела явно не была согласна с высказыванием остальных членов совета и самого Андрея. Он откинулась в кресле и задумчиво постучала пальцами по подлокотнику, не сводя тяжёлого, сверлящего взгляда уже с самой Зары. Глава научной администрации даже поёжилась под взглядом вице-адмирала, но назад не отступила, гордо расправив плечи. Вайс обречённо вздохнула.

– Даже если я останусь при своём мнении, как я понимаю, решение Совета всё равно будет в твою пользу, Зара, – наконец произнесла она, перейдя с официального тона, – со всеми этими «госпожа» и «господин» на более простое обращение.

Зара коротко кивнула, соглашаясь с последними словами вице-адмирала, но не отвечая.

– Тогда не вижу смысла сопротивляться, – Анжела поднялась, и от неё повеяло холодом. – Но запомни: я была против этой затеи. Да и будет у меня пара условий. Я лично разработаю план эвакуации, который ты выучишь так же хорошо, как таблицу Менделеева.

– Ну что же, это вполне разумное условие, – ответила Зара, чувствуя, как напряжение немного спадает. – Я считаю Совет завершённым.

Андрей кивнул и, поднявшись, направился ко второму выходу из зала, но остановился рядом с Зарой. Его голос был тихим и не терпящим возражений.

– А моё условие в том, что я лично вас сопровожу на этот объект. И это тоже не обсуждается.

***

– Андрей! Подождите! – Орбан быстро, насколько позволяла его комплекция, напоминающая шар, двигался за Андреем по коридору и, запыхавшись, окликнул его.

Капитан остановился и посмотрел на запыхавшегося представителя Совета. Тот, остановившись в нескольких шагах от Андрея, стал вытирать капли пота платком, переводя дух. Орбан был ниже капитана, отчего Фитани приходилось смотреть на него снизу вверх.

– Что-то случилось, господин Орбан? – все эти официозные обращения были привычным делом для Андрея, но всё равно никогда особо ему не нравились.

Сначала служба обязывала, а теперь и его неопределённый статус. Какой статус вообще был у Андрея? Формально он военнослужащий Космического Флота Федерации. Формально он должен подчиняться той же Анжеле, но на деле он был вне системы и скорее выполнял роль мощного помощника Совета, а не простого капитана. И кажется, всех это устраивало.

– Отчасти, милейший, отчасти, – спросил Орбан, пряча в карман влажный платок. – У вас будет минута?

– Официально или не особо? – Андрей холодно улыбнулся лишь одними уголками рта, намекая на свою нелюбовь к формальностям.

– Я думаю, неофициально. Давай пройдём в мой офис, – Орбан жестом указал в сторону ответвления коридора, где располагались личные кабинеты.

До кабинета Орбана они дошли за пару минут, и за это время не обронили ни слова. Войдя внутрь, Андрей быстро осмотрелся, его взгляд скользнул по помещению, мгновенно фиксируя детали.

Орбан всегда оставлял впечатление человека, любящего власть и показное богатство. По крайней мере, таково было его первое впечатление: толстоватый, лысоватый, низковатый, с глазами-бусинками. В его лице было что-то крысиное. Только вот его поступки и то, как Орбан справлялся со своими обязанностями, резко контрастировали с этим нелестным образом. Андрей давно понял, что добрым, конечно, Орбана нельзя назвать, но и продажным или плохим – тоже. Он был верен в первую очередь себе и делу выживания Федерации.

И офис был тому подтверждением. Это был не роскошный просторный кабинет с максимальными удобствами, а небольшое функциональное помещение с минимумом мебели: стол, пара стульев, да встроенный в стену коммуникационный дисплей. Никакого хвастовства, только практичность и фокус на работе.

– Не соответствует моему внешнему виду? – усмехнувшись, спросил Орбан, проходя за свой стол и с наслаждением садясь в простое эргономичное кресло.

Глава гражданской администрации пальцами расстегнул воротник комбинезона, освобождая толстую шею, и тяжело вздохнул. На его лице проступило выражение, которое Андрей видел редко: истинное беспокойство, не связанное с политическими играми.

– Что именно вас тревожит, господин Орбан? – спросил Андрей, оставаясь стоять, чтобы не терять преимущества в росте. – Ваша внезапная поддержка Зары на Совете была не совсем в вашем духе.

– Мы же неофициально. Садись, Андрей, садись, – Орбан, откинувшись в кресле, махнул рукой на один из свободных стульев. Его голос стал мягче, лишённым той официальной напыщенности. – Как говорилось в прошлом, в ногах правды нет.

Андрей, усмехнувшись про себя этой старой поговорке, наконец принял приглашение и тяжело опустился на стул. Он понял: разговор будет долгим и личным.

– Так в чём причина этой встречи? Реликт?

– Реликт – лишь малая часть проблемы, Андрей. Меня беспокоит то, что произойдёт здесь, на Колыбели, пока вы будете в пути, – проговорил Орбан, понижая голос. – Меня беспокоит Анжела.

– Вице-адмирал? – Андрей слегка наклонил голову.

– Ты видел, как она на тебя смотрела? Она не просто недовольна научным риском. Она недовольна вашим влиянием и тем, что вы её переубедили. И когда вы полетите на Альфу Центавра… здесь образуется вакуум, который она, возможно, захочет заполнить жёстче, чем нам бы хотелось.

– Я не думаю, что произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Анжела не Адмирал, Орбан, – Андрей отрицательно покачал головой, его спокойствие раздражало нервного главу администрации. – Она, конечно, железная леди, но это её обязанность – обеспечивать военную безопасность.

– Обязанность, – скривился Орбан. Он подался вперёд, положив пухлые руки на стол. – А в чём, по-твоему, основное отличие Адмирала от Анжелы? В том, что она действует в рамках закона, который она сама же и напишет, если получит достаточно рычагов?

Он понизил голос до конспирологического шёпота, его глаза-бусинки уставились на Андрея.

– Пойми, она не дура. Она видит, что Совет почти целиком зависит от твоего неформального авторитета. Когда вы с Зарой улетите, военная администрация получит контроль над ресурсами и логистикой. А учитывая её скептицизм по поводу Реликта, она может использовать любой намёк на сбой, чтобы отодвинуть гражданскую администрацию на второй план. Я боюсь не переворота, Андрей. Я боюсь законного смещения неудобных лиц. И я в этом списке первый, – Орбан нервно потянул воздух.

– Ты же знаешь, я не хочу лезть в дела Совета, – проговорил Андрей, его тон оставался ровным, но в нём проскользнула усталость от постоянных политических интриг.

– Знаю, но пойми, я не параноик. Отнюдь. Но Анжела своими замашками часто напоминает мне Адмирала, – настаивал Орбан. Он наклонился ещё ближе, его голос был едва слышен. – И ты не думал, почему она вдруг так легко перешла на твою сторону во время того восстания, которое началось на тюремном корабле?

Андрей улыбнулся слегка насмешливо.

– Так, Орбан, это уже какая-то теория заговора. У неё не было выбора. Военные не любят быть застигнутыми врасплох и предпочитают видеть логику в меняющейся обстановке. Она была вынуждена выбирать между тонущим кораблём Адмирала и спасением Флота.

– Я говорю не о спасении Флота! – Орбан ударил ладонью по столу, заставив чашку в углу кабинета вздрогнуть. – Я говорю об Адмирале! Ты не думал, почему вице-адмирал так быстро отреклась от своего лидера, когда увидела, что он тонет? Она сделала это не ради свободы, Андрей! Она сделала это, чтобы занять место на вершине! И она не остановится.

– Стоп! Орбан, это серьёзные обвинения, – тон Андрея изменился и стал более резким. Он наклонился вперёд, его глаза сузились. – И она приняла мою сторону раньше, чем Адмирал пошёл ко дну.

Андрей сделал паузу, осознавая, что Орбан, возможно, не лжёт, а просто паникует.

– Но… я услышал твои обвинения. Принял их к сведению и изучу этот вопрос по возможности. Только прошу тебя, не дай своим подозрениям и личным страхам сделать только хуже. Действуй осторожно, сохраняй нейтральность и не давай Анжеле повода для «законного смещения». Мы не можем позволить себе ещё одну политическую чистку.

– Хорошо, – проговорил Орбан, его плечи осунулись, словно обещание Андрея лишь немного сняло с него груз, но не устранило причину. – Только и ты подумай над моими словами.

Андрей медленно поднялся со стула. Он не стал давать пустых обещаний и не стал спорить. Он лишь коротко кивнул, подтверждая, что понял серьёзность ситуации, и, не отвечая, покинул кабинет. Дверь за ним закрылась с тихим шипением пневматики, оставляя Орбана одного в его маленьком функциональном убежище.

Капитан шагал по коридору, стараясь сохранить прежний невозмутимый темп, но внутри у него зарождалась буря. Слова Орбана, как мелкие, острые осколки, кололи его разум мириадами мыслей.

«Замашки Адмирала…»

Он знал, что Анжела была жёсткой. Железной. Но предательство? Орбан утверждал, что она приняла сторону восстания не из-за принципа, а из-за расчёта, увидев неизбежный крах Адмирала. Вполне возможно. Военные командиры такого уровня обычно действуют не по зову сердца, а в силу тактической необходимости. Но если это правда, то почему Орбан так нервничал? Неужели он искренне боится смещения? Или это была тонкая игра, чтобы заставить Андрея отложить миссию в Альфе Центавра и остаться здесь, чтобы защищать его политическую позицию? Именно отсутствие конкуренции и создавало вакуум. Орбан прав: пока Андрей с Зарой будут вдали, военная администрация получит бесконтрольные рычаги. Анжела могла быть идеальным политиком: ждать момента. Она не Адмирал, но путь к диктатуре всегда вымощен логичными благими намерениями.

Андрей стиснул зубы. Но и Орбану верить нельзя. Если он сам задумал прибрать власть над остатками людей, а Андрей просто хороший ключ к этому?

«Как же я ненавижу политику!»