Глава 4

Фрэнк сидел в анатомическом кресле капитана, установленном на небольшой возвышенности в центре огромного мостика. На обзорном экране, занимавшем всю переднюю стену, разливался инопланетный синий свет гиперкоридора, создавая ощущение движения через вязкое жидкое вещество, которое неестественно изгибалось и текло.

Его тяжёлый крейсер, флагман группы, являлся головным кораблём в группе сопровождения конвоя, что двигался в сторону Альфы Центавра. Миссия была чистым экспериментом. Совет Федерации поставил перед ним простую, но колоссально ответственную задачу: сопроводить груз и проверить расчёты госпожи Зары. Расчёты эти позволяли использовать искажение поля Реликта для незаметных нестандартных прыжков в эту систему, минуя известные маршруты, а главное – совершать прыжок в обход гиперперехватчиков, что продолжали действовать в системе. Это позволяло прикрываться от возможных глаз арианцев и в будущем наладить логистику.

Это было довольно рискованно. Если расчёты Зары не оправдаются или приведут к неконтролируемому сбою, изучение объекта Реликта и его потенциала для перемещения станет невозможным, что лишит Федерацию возможного преимущества в этой вечной войне. Фрэнк, прежде чем дать согласие, конечно же, тщательно изучил все доступные данные: видеофайлы, полученные с «Перуна» после его прорыва через поле Реликта, и детальный доклад Научной Группы о тех уникальных возможностях, что открывает объект в перемещении. Он не мог допустить провала. Он отлично понимал ценность этого объекта для всей человеческой цивилизации и, безусловно, надеялся на успех своей миссии.

Фрэнк выглядел лет на сорок пять. Жёсткая, аккуратная стрижка, волевой подбородок и ни единой лишней складки на плотно обтянутом униформой теле. Его мундир был безупречен, а на груди красовались знаки отличия, которые говорили о бесчисленных годах службы. На самом деле он был гораздо старше. Рождённый задолго до падения Земли, он пережил четыре полных цикла биологической омолаживающей терапии. Эта процедура была довольно распространённой роскошью на старой Земле, но после её уничтожения и образования «Убежища-1» она стала доступна только самому узкому кругу приближённых Адмирала, став негласным символом абсолютной власти.

Он не сильно хотел вспоминать те времена, полные хаоса, разрушения и ошибочных решений. Фрэнк был верен старой Федерации и её принципам, но в критический момент Адмирал сумел его переубедить. Аргументы этого человека о необходимости жёсткой диктатуры для спасения остатков человечества казались тогда сладкими, логичными и единственно верными в том безумии. И Фрэнк принял сторону Адмирала. Но потом капитан крейсера понял свою роковую ошибку. Он осознал, что рациональность Адмирала была лишь прикрытием его безграничной жажды власти. Было уже поздно. Сначала диктатор воспринимал критику Фрэнка как само собой разумеющееся – ведь Фрэнк был слишком ценным активом. Ну а потом он, видимо, очень сильно надоел Адмиралу своей неудобной честностью и был отправлен как можно дальше. Слава богу, что его изгнали не на тюремный корабль и не расстреляли.

Так и жил Фрэнк, выполняя приказы того, кого начал презирать, и неся своё несправедливое наказание. Но даже в этой ситуации, на первый взгляд, безвыходной, ему удалось найти своеобразное решение. Капитан стал тщательно собирать на своём корабле тех, кто разделял его взгляды относительно методов Адмирала: профессионалов, которые ценили честь выше слепой лояльности, и тех, кто в глубине души сомневался в правильности выбранного диктатором пути.

На его крейсере образовался тихий оплот несогласных, где можно было говорить чуть громче, чем на «Убежище-1», хотя о полном неподчинении речи не шло. Так продолжалось ещё некоторое время, пока в системе не появился Андрей. Его восстание, зародившееся на тюремном корабле и переросшее в полноценный переворот, дало Фрэнку шанс, о котором мечтают многие: исправить прошлое. И он не стал им пренебрегать.

Мысли капитана о прошлом и втором шансе были прерваны докладом навигатора, нарушившим тишину рубки:

– Выход в пространство через минуту.

Через эту минуту станет понятно, насколько верны рискованные размышления научного отдела по поводу тех самых «зелёных точек» – маркеров стабильности, основанных на расчётах Зары. На кону стояло всё. Фрэнк коротко кивнул, подтверждая, что доклад он получил, и вновь вернул взор на обзорный экран. Ему всегда нравился процесс выхода из гиперпрыжка. Нет, ощущения были всегда противоречивые – смесь тошноты и адреналина, но вот визуальный эффект – это было нечто за гранью земной красоты. Словно весь спектр Вселенной сжимался и разжимался, как живое, умирающее солнце, прежде чем рвануть в реальность. Пусть он и не видел никогда вживую, как умирает солнце, пусть то были просто проекции и симуляции, но именно такое простое, катастрофическое описание этого процесса и приходило в голову капитана крейсера. Тошнота и ощущение, будто тело растягивается и затем резко сжимается, – всё это навалилось ровно через минуту, а там, на обзорном экране, мир сжимался в ослепительную точку, чтобы вновь вспыхнуть мириадами звёзд.

Крейсер содрогнулся, выныривая в реальное пространство.

– Вышли в пространство. Начинаем сканирование, выпускаем разведывательные дроны, – проговорил офицер наблюдения, его голос звучал ровно, скорее информируя команду о начале протокола, чем самого капитана.

Фальш-панель брони отошла в сторону, выпуская из скрытого отсека две матовые сферы размером с истребитель. Шары, которые были вытолкнуты из отсека сжатым газом, стали оживать, загораясь слабыми огоньками. Активируя двигатели и покрываясь искажающими полями, оптическим камуфляжем, они устремились в разные стороны от крейсера, растворяясь в звёздном фоне. Кроме самого крейсера «Возмездие», в систему вышли ещё два фрегата сопровождения и три транспортных корабля. Их эскадра вышла в пространство недалеко от планеты – их точки прибытия, станции научного наблюдения, которая была по правую руку от носа крейсера. Это было достаточно близко, чтобы без сомнений убедиться в успешности расчётов Зары.

Но Фрэнк не хотел спешить. Прежде чем начать сближение, он должен был получить данные о системе: не изменилось ли здесь что-то с прошлого визита Федерации.

– Доклад каждые пять минут! – проговорил капитан, его голос был низким и властным. – Работаем по протоколу.

– Есть, – тут же отозвался офицер наблюдения, его руки уже скользили по сенсорам, управляя удалёнными дронами.

По итогам первых сканов ничего в системе визуально не изменилось. Разве что возмущения Реликта не были столь визуально явными, как на видеофайлах, полученных с «Перуна». Это означало, что след от их экспериментального прыжка был минимален – большая заслуга Зары. Тем не менее всё в системе Альфы Центавра было как прежде: мёртвая тишина. Они уже около двух часов изучали систему, прочёсывая секторы на наличие аномалий и, что важнее, ожидая появления арианских кораблей. Если верить всем расчётам и данным поведения ариан, они должны были отреагировать на возмущение в пространстве.

Только ничего не происходило.

Лишь убедившись, что система чиста и их прибытие осталось незамеченным, Фрэнк, наконец, отдал приказ начать сближение со станцией. Эскадра двигалась в сторону научной станции медленно и методично, сохраняя боевую готовность. Первым шёл крейсер «Возмездие», его корпус был готов принять первый удар. Фрегаты закрывали фланги, образуя защитный периметр, а в центре двигались незащищённые, но бесценные транспортные корабли с оборудованием.

***

– Как видите, нам удалось проверить правильность наших расчётов и успешно доставить первую партию груза, – Зара говорила в микрофон, стоя перед огромным голографическим экраном. Она энергично жестикулировала, показывая на выведенные графики, подтверждающие стабильность точек выхода во время экспериментального прыжка.

– Конвой уже возвращается в «Колыбель». Там, на Альфе Центавра, остаются лишь основной грузовой модуль и крейсер «Возмездие» для охраны.

– Резюмирую, – её голос стал громче, выражая нетерпеливую уверенность. – Следующей партией груза должна быть направлена и научная группа во главе со мной. Дальнейшее дистанционное изучение Реликта неэффективно. Мы потеряем слишком много ценных данных, если не приступим к контактному анализу немедленно, пока поле стабильно.

– Разве это не будет опасно для вас, госпожа Зара? Не проще ли вам отослать туда научную группу и руководить ей дистанционно с Колыбели? – спросил из зала Орбан, один из членов Совета, который провёл пальцем вдоль воротника, словно пытаясь проветриться в душном зале или ослабить невидимую петлю.

– Согласна с Орбаном, Зара, это может быть опасно. Ваша роль слишком ключевая для успеха всей Федерации, чтобы рисковать, – подхватила разговор и вице-адмирал. Её голос звучал твёрдо и не менее решительно.

– Исключено, – Зара даже не позволила себе секундного колебания. – Я не могу вести изучение объекта на таком расстоянии, мне надо быть там, чтобы принимать эффективные решения на месте. В лабораторных условиях я могу лишь теоретизировать. Риски я, безусловно, понимаю, но давайте будем честны: мы нигде не в безопасности. Ни один метр пространства, принадлежащего сейчас человечеству, не является гарантированно безопасным. Эффективность превыше всего.

– Я вынужден согласиться с Зарой, – сообщил Андрей.

Его голос был спокоен, но обладал той уверенностью, которая заставляла членов Совета прислушаться. Он не был частью Совета и старался не лезть в их внутренние дела, тем более в финансовые или политические склоки, но некоторые вопросы были важнее. И этот не был исключением.

Зара действительно была важна не только нового правительственного органа, но и в целом для будущего человечества. Таких учёных, способных к нестандартному мышлению и прорывным расчётам, почти не осталось. Вот почему именно её присутствие на станции наблюдения было не просто желательным, а правильным решением.

– Мы не можем позволить себе искажение данных или задержку из-за бюрократии или страха, – продолжил Андрей, обращаясь ко всем присутствующим. – Если её расчёты верны, Реликт – это наш единственный шанс на значительное преимущество. А чтобы разобраться в его работе и понять принципы, Зара должна быть на месте.

Анжела, вице-адмирал и по совместительству глава Военной администрации, смотрела на капитана так, словно пыталась прожечь в нём пару дыр. В её взгляде читалось недвусмысленное осуждение. Андрей отлично понимал возмущение вице-адмирала, её военную логику. Он понимал, насколько рискованна вся эта авантюра, пусть даже научно обоснованная. Если они лишатся Зары и её группы научников, это будет сокрушительный, невосполнимый удар для всей Федерации. В плане ключевых стратегических открытий капитан не хотел надеяться на мышей, просто потому, что те отстают от землян в некоторых направлениях, да и фокус изучения у них был немного другой. Да, обмен знаниями и помощь были возможны, но полностью довериться чужой расе в вопросах собственного стратегического развития Андрей не хотел.