Это было невероятно волнующе. Её расчёты были близки к идеальным, и она была почти уверена, что Реликт не причинит вреда группе установки. Но тем не менее внутренне она была напряжена до предела.

«Числа не врут, – думала Зара, стискивая пальцы за спиной. – Обычно не врут. Только проблема чисел в том, что стоит появиться в уравнении новым переменным, и все прошлые расчёты становятся бессмысленными. А Реликт сам по себе был одним сплошным неизвестным».

Да, что-то ей удалось изучить, что-то даже понять благодаря восстановленным данным зонда, но этого всё равно было катастрофически недостаточно. Поэтому она переживала. Зара пыталась скрыть это переживание от всех, сохраняя маску научной невозмутимости, но Мари, её постоянная помощница и ассистентка, отлично уловила напряжённое настроение своего босса.

Перед застывшей в ожидании учёной на столе между мигающими панелями появилась чашка с горячим, ароматным травяным чаем, который Зара не сразу заметила.

– Выпейте, – проговорила Мари, молодая рыжеволосая женщина лет тридцати. – Всё равно в ближайшие пару минут ничего критического не случится.

Мари была противоположностью кипящей научной страсти Зары, олицетворяя спокойствие и порядок. Она была среднего роста. Рыжие, словно медь, волосы были аккуратно подстрижены до плеч и слегка подколоты по бокам, чтобы не мешать работе, что подчёркивало её практичность и собранность. Движения тоже были выверенными и точными.

У неё было спокойное круглое лицо и теплые серые глаза. Мари не отличалась повышенной эмоциональностью, но именно её тихая, мягкая манера общения и способность без слов улавливать напряжение Зары делали её бесценным ассистентом.

Она носила белоснежный, идеально чистый лабораторный халат поверх стандартного комбинезона станции, что в сочетании с её невозмутимым видом создавало образ доброго врача из старых фильмов.

– А? Да… Ты права, – моргнув несколько раз, проговорила Зара, машинально взяв чашку с чаем.

Но рука с чашкой так и застыла на полпути к губам. Горячий пар поднимался к её лицу, но не достигал сознания. Взгляд Зары был намертво прикован к голографическому изображению, где зелёная точка десантного бота едва заметно приблизилась к мерцающему краю зоны Реликта.

– Зара, чай! Вы не ели сегодня почти ничего, выпейте хотя бы чай, – настойчиво проговорила Мари, стоя рядом с Лазаревой.

– А, да. – Она взяла чашку, сделала несколько быстрых, почти машинальных глотков, едва ощутив вкус.

Она вернула свой взор на голографическое изображение, где зелёная точка десантного бота едва заметно приблизилась к мерцающему краю зоны Реликта. Чашка с горячим чаем оставалась в её руке. Внезапно голографическая проекция мигнула. Зелёная точка на дисплее начала дрожать, а график фоновых помех ушёл в красную зону.

– Контакт! – выдохнула Зара, резко ставя чашку на стол, так что чай слегка расплескался.

– Зейд доложил о входе в зону сильного влияния. Наблюдается возрастание фоновой энергии. И… дестабилизация внешних сенсоров, – доложила Мари, уже сидя за консолью и быстро набирая команды для стабилизации внешних каналов связи.

– Отлично, значит, они в зоне действия Реликта! – Зара вытерла руку о комбинезон, не сильно обращая внимание на то, что чай слегка обжёг её пальцы. – Пусть держатся точек по протоколу установки «А».

– Принято, передаю команду, – коротко ответила Мари, и на экране консоли загорелась зелёная строка подтверждения связи с десантным ботом.

***

В бронированной тесной кабине десантного бота сидели трое, не считая пилота. Зейд, командир, не был инженером – он был тяжёлым десантником, чья задача сводилась к обеспечению безопасности. А вот двое других разбирались в технике и были буквально обвешаны портативным оборудованием и инструментами. Требовалось установить три прибора на разном расстоянии от Реликта. Самым опасным этапом была первая установка, поскольку именно она находилась ближе всего к самому массивному объекту.

Изначально планировалась полноценная высадка на внешнюю оболочку Реликта. Но после долгих споров и тщательных подсчётов было принято решение установить оборудование лишь в зоне аномального влияния, а высадку на сам объект отложить до получения более точных данных.

«Так, по крайней мере, сообщила Зара, при этом с недовольством покосившись на Андрея», – хмыкнул про себя Зейд.

Высадку всё же отложили, и это определенно было делом рук капитана. Андрей не хотел рисковать людьми, даже ради самых важных научных данных.

Бот дрогнул, словно они вошли в зону космической турбулентности, хотя в пустом вакууме это было физически невозможно. Зейд бросил взгляд на небольшую карту системы в углу своего визора и увидел: маленькая зелёная точка, обозначавшая их, пересекла оранжевый пунктир и вошла в заштрихованную зону, центром которой была синяя пульсирующая точка – Реликт.

В тот же миг в динамиках шлема Зейда и его бойцов громко протрещал голос:

– Командир Зейд, подтверждаем вход в зону влияния объекта. Приказ от Зары: приступить к установке по протоколу «А».

Зейд резко кивнул. Всего было три плана установки, и в каждом отличалась последовательность действий. Впрочем, ничего не поменялось: они всё так же должны были начать с самой дальней точки от станции, которая, по иронии, была и самой близкой к Реликту.

Глядя на дисплей, он видел, как линии помех нарастают, превращаясь в рваные пики. Неудивительно, что в основном для экспериментов использовали гиперпередатчики, обычная связь вела себя не слишком стабильно в этой зоне.

– Принято. Переходим в режим установки, – подтвердил Зейд. – Также переключаемся на гиперпередатчики, связь нестабильная.

– Я вас поняла, – тут же треск стих, а голос девушки стал отчётливо слышен. На таком коротком расстоянии задержки связи не было, только энергию скафандров такой вариант съедал в разы больше.

Он повернулся к команде, зафиксированной в креслах, где каждый боец уже ощущал нарастающее воздействие Реликта. Это было неприятное, тягучее чувство, но при этом было отчётливое ощущение, что внешнее воздействие на сам бронированный бот было куда сильнее, чем влияние на организм. Зейд бросил взгляд на индикатор стабилизатора у него на руке, но не заметил, чтобы тот подавал тревожные признаки. Пока воздействие и правда было незначительным.

– Группа, готовиться к выходу. Мы начинаем установку. Пилот, держи бот строго на точке, даже если сенсоры начнут врать. Любое отклонение – и чёрт его знает, что может произойти.

– Вас понял, командир, держу стабильно. Докладываю: воздействие на корпус выше нормы в полтора раза, при этом в кабине ощущение выше нормы незначительно, – ответил пилот. В его голосе слышалась напряжённость.

Зейд отсоединил ремни безопасности и плавно двинулся к боковой панели. Двое инженеров последовали его примеру, занимая позицию ближе к стене. Массивные скафандры делали движения медленными, но уверенными. Он нажал переключатель на боковой панели. Послышались глухой механический скрежет и шипение гидроприводов: всё это транслировали динамики их шлемов, скорее имитируя окружающие звуки, чем действительно улавливая хоть что-то, кроме вибрации.

Массивные контейнеры с датчиками начали медленно, но неумолимо выдвигаться из бронированного корпуса бота в пустоту. Инерция была небольшой, отчего и скорость их движения была незначительной. Сами ящики, естественно, в невесомости не весили ничего.

– Бойцы, проверяем готовность.

– Готов.

– Готов.

Получив быстрый, чёткий доклад от бойцов, Зейд оттолкнулся от края бота и выскользнул через сервисный люк в затягивающую черноту космоса.

***

Андрей вошёл в обширную лабораторию в тот самый момент, когда Мари чётким голосом связалась с Зейдом. Холодный синий свет от многочисленных дисплеев и массивной голограммы карты системы заливал помещение. Он бросил взгляд на центральную проекцию. На ней была чётко видна схема: зона влияния Реликта была обозначена широкой, заштрихованной областью, а сама станция была лишь маленькой точкой на краю. Андрей подошёл к Заре, которая стояла как вкопанная перед изображением.

– Они уже там? – голос капитана был низким и напряжённым.

– Почти. Через пару минут достигнут точки. Начнут установку, – проговорила Зара отрывисто, всё ещё не сводя взгляда с маленькой зелёной точки, что всё глубже двигалась в сторону центральной области влияния Реликта.

– Там всё нормально? – Андрей повторил вопрос, вкладывая в него всё своё беспокойство. Он внутренне был уверен, что его тревога была сосредоточена на людях, которые там находятся, тогда как Зара, казалось, переживала лишь о научном успехе и чистоте данных.

Возможно, Андрей ошибался, но пока точно не мог сказать. Зара наконец взглянула на него, но ее взгляд быстро скользнул обратно к голограмме.

– Если не считать того, что воздействие на механические объекты вроде корабля или бота в разы выше, чем воздействие на живые организмы и даже их скафандры, что само по себе удивительно, – Зара слегка пожала плечами, словно это было просто небольшое неудобство, – нет.

Андрей нахмурился. Её научный ажиотаж и пренебрежение некоторыми, казалось бы, критическими моментами уже начинали пугать. Впрочем, многие учёные такие: им важен результат, а не процесс.

– Зара, ты понимаешь, что если выйдет из строя бот, который всё же не эсминец, то они там застрянут? – спокойно проговорил Андрей.

Зара резко повернулась к Андрею, и в её глазах промелькнула обида.

– Я гарантирую, капитан, что мои расчёты верны! – отчеканила она, повысив голос. – Я рассчитала нагрузку на конструкцию бота с учётом его брони. Они не выйдут из строя, но данные будут искажены.

Она взмахнула рукой в сторону голограммы, где зелёная точка уже была на первой отметке.

– Мы находимся в области абсолютной неизвестности, Андрей. Здесь нет гарантий ни для кого, кроме того, что без этих датчиков мы не получим ни одного точного показателя и будем двигаться вслепую. Их безопасность зависит от точности следования протоколу, а не от моих слов.

Андрей примиряюще поднял руки, давая ей остыть и прийти в себя. Он понимал, что напряжение действовало на всех, и видел, как сильно загоняет себя Зара. Она рисковала другими, но и себя довела до изнеможения.

– Хорошо, – коротко сказал он. – Будем надеяться, что всё пройдёт благополучно.

***

Установка датчиков прошла стабильно, несмотря на нарастающее воздействие Реликта, вызывающее постоянную вибрацию корпуса бота и шум статики в шлемах. Зейд, работая в паре с инженерами, действовал быстро и без лишних слов, руководствуясь лишь сигналами на визоре. Каждый из трёх массивных приборов был успешно закреплён на своей расчётной точке в пространстве. Три датчика – ближайший, промежуточный и самый дальний – теперь мерцали в пустоте, подобно трём едва заметным звёздам, готовые начать передачу данных.

– Установка Протокола «А» завершена, – доложил Зейд, возвращаясь в люк бота. – Все крепления стабильны. Начинаем отход.

Вместо привычной вибрации кабина бота резко накренилась, словно их чудовищной рукой схватили и швырнули вбок. Компенсаторы гравитации бота завыли на предельных частотах, пытаясь удержать инерционную стабильность. На дисплеях мгновенно вспыхнула красная аварийная сигнализация. Раздался сухой трескучий хлопок, и система компенсации бота мгновенно отключилась.

Всех троих вжало в удерживающие ремни. Скафандры ЕБК-10М, рассчитанные на частичную компенсацию, активировали свои внутренние системы. Вокруг Зейда загудели его собственные гидравлические приводы, пытаясь помочь системам в нейтрализации инерции, то же самое происходило и с двумя его бойцами и пилотом. Однако инерционная сила оказалась непомерной. На дисплее его шлема жёлтая тревога сменилась критическим красным: «Компенсация скафандра: предел!» Сила была такова, что даже встроенные системы не могли её полностью погасить.

Зейд почувствовал приступ боли, которая накрыла его оглушающей волной: казалось, глаза скоро лопнут от невероятного давления, а лёгкие сжались, мешая нормальному дыханию, несмотря на стабильную подачу кислорода. Скафандр защищал кости, но не мог защитить от смещения внутренних органов и запредельного кровяного давления, поэтому почти сразу заработали медицинские блоки, посылая в тело различные препараты для нивелирования подобного эффекта.

– КОМПЕНСАТОРЫ УШЛИ! – прохрипел пилот. – ДЕСЯТЬ «ЖЕ»!

На визорах звёзды вокруг Реликта исказились в ослепительно-белые, тянущиеся, рваные линии. Ткань космоса, которую они видели, словно насильно свернули или разорвали. В динамиках шлема прорвался короткий пронзительный звук. Спустя долю секунды последовал резкий рывок…