Захватив с собой сценту, Корн покинул корабль. Слабый свежий ветер обласкал лицо, а солнце ударило в лысую голову. Сделав медленный глубокий вдох, он не менее медленно выдохнул. Лицо расплылось в улыбке, а итак, приподнятое возвращением на твердую почву настроение взлетело до небес. Он даже на время позабыл об инциденте с представителем Доминис, но до того момента пока не вошел в здание. Странность произошедшего события вновь затуманила взгляд, заставив сознание прокручивать его причины снова и снова, пытаясь отсеять немыслимое от невероятного, а оставшееся пропустить через фильтр адекватности и возможности.

Часть приближенных к главе Перемт искателей проживала в этом здании, скрываясь среди ученых, что исследовали Инитилс-4. Искатели жили на верхнем этаже и маскировались под обслуживающий инженерный персонал. Им, конечно, не было нужды скрываться от Ветвей, ведь работали они напрямую с их представителями, но то, что они состояли в обществе Перемт, — знание запретное, ведь тогда Ветви не стали бы их нанимать, а следовательно, Перемт не получал бы информации со сцент. Поэтому их личности подделывались и часто менялись, хотя место проживания оставалось неизменным. Доминис и Мовер старались проверять тех, кого нанимают, но получалось у них это плохо, ведь в девяноста девяти случаях из ста за сцентами отправлялись представители Ветви Некс, состоявшие в Перемт.

Комната Корна находилась на втором этаже, то есть предпоследнем от земли. Спустившись по широкой лестнице, он прошел по коридору и завернул в открывшуюся дверь. Комната была стерильна и словно никогда не носила на своем теле следов присутствия человека. Стерильность убранства подчеркивал интерьерный минимализм: стол, стул, кровать, и дверь в уборную, совмещенную с небольшой гардеробной.

Сбросив ботинки, Корн прыжком переместил тело в горизонтальное положение на кровати, и его лицо расплылось в блаженстве от отдыха в естественной гравитации. Этот ритуал он проделывал всегда по возвращении с задания, не нарушив традицию и сейчас. Медленно отсчитывая от десяти в обратном порядке, он забылся сном, даже не дойдя до пяти.

Через час он проснулся и первым делом снял все ограничения на контакт с внешним миром. Лежа на кровати, он пролистывал в голове новости со всей галактики: пробегался по заголовкам, выискивая что-либо интересное, но отсутствовал он не так уж и долго — ничего значимого не произошло. Ответив на несколько сообщений, он маякнул своему товарищу Келлогу о том, что вернулся и хочет с ним пообщаться. Келлог откликнулся сразу. В дополненной реальности рядом с кроватью появился высокий мужчина и приветливо улыбнулся.

— Быстро, — лишь сказал он.

— Не сложно, — сказал Корн.

Келлог еще более расплылся в улыбке и сказал:

— Я жду тебя в семь в «Катерине».

— В восемь. В семь буду занят. Кто на планете?

— Пара человек найдется, — ответил Келлог.

— Зови. Есть что рассказать.

— Ты побежал? — с интересом спросил Келлог.

— Да, все — вечером, — ответил Корн.

Келлог кивнул, и его проекция исчезла, оставив на месте себя лишь пустой пол.

Быстро собравшись, Корн поднялся на корабль и через несколько минут уже приземлялся на выносной площадке одной из башен.

Встав с кресла, он медленно направился к выходу.

Только показавшись снаружи, Корн ощутил сильный удар теплого ветра — будто тот хотел запихнуть искателя обратно в его второй дом. В ветре чувствовался запах близлежащего моря и смесь ароматов «цветов», заполонивших предгорья, свободные от человеческих строений. Некоторое время Корн стоял, наслаждаясь ветром, а затем прошел внутрь здания.

Пара человек ожидала лифт, но Корну был необходим соседний, тот, что вел глубоко под здание, прямиком в расположение Перемт. Пройдя мимо ожидающих мужчин, он остановился у серебряной двери кабины лифта и мысленно авторизовался. Система защиты уведомила его о проверке прав доступа, а следом об успешной авторизации. Затем поблагодарила за работу и поздравила с успешным выполнением задания, хотя его полное окончание еще не произошло.

Дверь раскрылась, впустив Корна в просторную кабину лифта, а затем заперла его в серебряной клетке. Он не чувствовал скорости, но телом ощущал резкое увеличение атмосферного давления и тем самым понимал, что уже находится под зданием, опускаясь все ниже и ниже.

Перемт являлся для Ветви Некс тем же, чем Доминис для Ветви Артифик и Мовер для Ветви Вивус — обществом, выполняющим функцию «под и над» управления сообществом людей. То, что нельзя было проворачивать официально, либо по каким-то причинам не желали «засвечивать», исполняли представители этих обществ. Глава Перемт не светился в официальном управлении Ветвью Некс, но его слово равнялось, а в каких-то вопросах и перевешивало слово верховного руководителя Ветви. А Корну посчастливилось (или не очень) быть его правой рукой в решении определенного круга задач, далеко не ограничивающегося поиском сцент. Вот и сейчас Корн направлялся к своему непосредственному руководителю с докладом об успешном выполнении контракта и в ожидании следующей задачи.

Лифт остановился, но кабина не открылась. Небольшой квадрат на стене слева от Корна резко повис на одной грани, обнажив небольшую клавиатуру. Символы на ней более походили на рисунки — точнее, на иероглифы древних языков, — чем на численно-буквенные обозначение, принятые к всеобщему использованию после Разделения. Корн ввел длинный пароль, и квадрат вернулся на свое место, а на гладкой стене не осталось и намека на его недавнее присутствие. Лифт двинулся, но уже не по вертикали, а по горизонтали. Ощутить перемещение Корн не мог, однако знал это. Мысленно он прогонял доклад и вопросы, которые необходимо задать главе Перемт, а также те, на которые, возможно, предстоит ответить самому. Он не волновался — будучи одним из приближенных, — но все-таки некое чувство ранга, заставляло его собраться, дабы не отнимать много времени у крайне занятого и уважаемого человека.

Лифт плавно замер, и двери разошлись в стороны, выпустив Корна в просторный вестибюль, выполненный в темных тонах, с множеством вкраплений оранжевого. Воздух тут был каким-то особенным: плотным, прохладным, с едва уловимым металлическим привкусом — явным признаком специфически настроенных систем жизнеобеспечения. Корн прошел вперед и остановился около крупного мужчины, стоящего у кабины глубокого сканирования.

— Запрещенные предметы? — спросил тот низким грубоватым голосом.

— Нет, — быстро ответил Корн и легко, почти непринужденно улыбнулся. Все его естество выражало уверенность уже не единожды проделываемого действия.

— Проходи, — произнес он, поворачиваясь левым боком. В этом движении проскользнула едва уловимая мягкость — будто он пытался скрыть улыбку, пряча ее за строгостью позы. Но Корн заметил: в уголках глаз охранника промелькнуло что‑то теплое, почти дружеское.

Корн прошел внутрь кабины и остановился. Двери герметично закрылись, изолировав его от внешнего мира, а система запустила глубокое сканирование в поисках запрещенных материальных и нематериальных предметов. Корн ощутил, как к его голове дистанционно подключились и неплохо ее нагрузили, активировав алгоритм сканирования. Он улыбнулся, зная, каким образом его обходить, ведь проделывал такое ни один раз.

Пройдя в кабинет главы, Корн остановился в паре шагов от двери и стал ожидать приглашения. В десяти метрах от него сидел далеко немолодой мужчина. Со стороны могло показаться, что он погружен в сон: веки опущены, дыхание ровное, лицо — маска безмятежности. Но Корн знал: глава в этот общается миг с кем-то по защищенному каналу, и нужно подождать, пока разговор не завершится и тот не вернется к реальности. Не теряя времени зря, он прогнал в голове встречу с представителем Доминис, вспоминая все слова, действия и каждую деталь, готовясь ответить на любой вопрос главы. Мужчина перед ним открыл глаза и ту же улыбнулся. Встав, он сложил руки за спиной, приподнял тупой подбородок (не высокомерно, но с легкой властной ноткой) и подошел к Корну. По древнему обычаю приветствия глава протянул ему ладонь правой руки. Корн в свою очередь, уверенно, но несильно сжал ее своей, слегка улыбнувшись уголками губ.

— Рад тебя видеть, — произнес мужчина, и в его голосе, глубоком и ровном, прозвучала неподдельная уверенность. Он ненадолго замолчал — не для паузы, а словно давая словам осесть в воздухе, — затем мягко добавил: — Присядем? — и жестом указал на кресло напротив.

Движения, которые он совершал, были четкими и неторопливыми: ни суеты, ни лишних жестикуляций. Его производное от Ветви Вивус тело все еще наполнялось энергией молодости, хотя лицо предательски выдавало возраст. Корн знал, что глава уже очень стар, что давно перешагнул черту, за которой большинство людей угасает. Но ум его оставался острым, отточенным веками, а план — тот самый, которому общество следовало уже более тысячи лет, — исполнялся им с непоколебимой точностью исправного часового механизма.

Корн сел по левую от главы руку и стал ждать вопросов. На него уставились две пары светлых глаз, уже через мгновение подвернувшихся некой пеленой, будто взгляд главы начал скользить сквозь реальность, разрывая ткань настоящего. Глава оставался в настоящем, но часть его шагала в будущее, в то время как остаток сознания прокручивал прошлое. Так продолжалось некоторое время, затем пелена в глазах главы дрогнула и рассеялась. Взгляд вновь обрел резкость, с почти пугающей ясностью фокусируясь на Корне.

— Слепок получен без ошибок? — спросил он.

— Да, глава Конциус, — ответил Корн.

— Расскажи про инцидент с представителем Доминис, который нанял тебя на задание, — негромко, почти шепотом, произнес глава Конциус. Это была именно просьба: в его голосе отсутствовал даже намек на приказ.

Корн выдержал паузу — ровно столько, чтобы собрать разрозненные мысли в стройную мозаику фактов, — и приступил к медленному рассказу. Глава Конциус внимательно выслушал, затем встал и прошелся по кабинету, давая себе время на размышление.

— Это явный выход за рамки договора о невмешательстве, — вдруг сказал он и присел на свое кресло. — Но причину столь странного и в то же время, вроде как, отчаянного поступка мы узнаем лишь тогда, когда расшифруем слепок. Ты правильно поступил, не поддавшись на его призывы, а еще один твой верный поступок — модернизация корабля. Келлог доложил мне о ней, и теперь я вижу, что ты предвидел некие сложности в будущем.

Корн улыбнулся, но не от похвалы, а от самих слов о предвидении будущего. Глава Конциус ответил веселым взглядом.

— О, это далеко не про мистические способности, — произнес он, — а лишь констатация перехода количества опыта в качество мыслительных процессов в твоей голове. Ты составил некий логический ряд, который и привел тебя к мысли о необходимости более современного инструмента для выполнения возложенного на тебя бремени.

Корн кивнул и задал вопрос:

— Представитель Доминис собирался меня захватить?

Глава Конциус медленно провел ладонью по столешнице, словно ощупывал невидимые трещины в реальности. Его взгляд на мгновение затуманился, будто он сверялся с незримой картой событий.

— Не могу точно ответить на данный вопрос, — произнес он наконец, — но есть некая уверенность, что с тобой собирались сделать нечто большее.

— Они знают, кто я? — быстро спросил Корн, и в голосе прозвучала нотка тревоги.

— Нет, они желали только подстраховаться, — ответил глава Конциус. — Слепок сценты, что ты хранишь в себе, вероятно, содержит последние ключи к разгадке Дисцентов, и от этого твои действия становятся еще вернее.

Он сделал короткую паузу, затем продолжил:

— Думается мне, представитель Доминис не стал бы возиться с очисткой сознания. Им известно, что даже при их уровне развития взаимодействия головного мозга с электронными системами, нейронные связи не разрываются, а имея ключ записи, возможно восстановления любого уровня памяти.

— Но не мог же он меня… — Корн замялся, силясь произнести это слово, — убить.

— Это я и предполагаю, — твердо ответил глава Конциус.

— Но как обойти запрет? Или они настолько отошли от договора, что не устанавливают его на уровне модификации эмбриона? — удивленно спросил Корн. Он, конечно, рассчитывал на интересный разговор, но, чтобы до такой степени.… Нет, даже в самых мрачных предположениях он не заходил так далеко.

— Нет, в этом не сомневайся. Смотри немного под другим углом, — произнес он и замолчал, будто давая Корну возможность подумать.

— Убить себя и меня? Точнее себя убить, а я лишь жертва несчастного случая?

Корн видел, как губы главы Конциуса дернулись, будто желая улыбнуться.

— Да, именно это я и предполагаю. А вот зачем… — он сделал паузу, — мы скоро узнаем.

Глава Конциус встал и, обойдя стол, подошел к Корну сзади. Тот немного опустил голову, оголив разъем непосредственного соединения у себя на шее. Теплая рука коснулась его кожи на шее, и в следующую секунду Корн ощутил соединение — легкий электрический импульс пробежал по позвоночнику.

— Вот и все, — тихо произнес глава. — Через некоторое время перед нами рассеется туман неизвестности, и, возможно, окончательно сложит картину далекого прошлого нашей галактики, и нашей следующей цели.