Глава 4

Подружки

Первой подружкой, с кем мне довелось познакомиться в академии, стала девушка из баскетбольной команды. Это случилось в конце четвертого семестра, когда народ начинал с дьявольской скоростью исчезать из спортзала. Соревнования завершились, следующие кубки и первенства стартовали лишь в следующем учебном году, и мотивации к чему-либо готовиться не было ни у тренеров, ни у их подопечных. В мае волейбольная команда развалилась совсем, баскетбольная – почти совсем, и только гандбольная держалась, имея примерно четверть девушек из общего состава.

В такие дни, чтобы хоть как-то поддерживать состояние команды, тренеры заходили в тренажерный зал и спрашивали, не хочет ли кто-нибудь из мальчиков поиграть вместе с девочками. На гандбол соглашались редко, потому что мало кто знал правила игры. А вот в баскетбол играли все, кому не лень. И я был в том числе. Правила для нас заключались лишь в том, чтобы мы держались максимально аккуратно с девочками, в то время как девочки могли держаться с нами максимально агрессивно. На деле все получалось с точностью до наоборот. Девочкам не хватало дерзости и играли они так медленно и предсказуемо, будто еще не проснулись. А вот мальчики совсем не скупились на силу и иногда ставили такие блоки, что девочкам приходилось подниматься с пола. Никто нашу игру не судил. Большая часть правил баскетбола игнорировалась. И первые две-три тренировки я не мог понять, что же в этой мясорубке так привлекает женский пол. Запах мужских тел, возможность получить синяк на лице или сумасшедший азарт?

Приблизиться к ответу мне помогла одна из девочек.

Ее звали Таня.

Баскетболистка из нее была средненькая даже по уровню нашей академии, но вот лидерских качеств в ней хватало. Общение не представляло никаких проблем, активности хоть отбавляй, и в целом Таня представляла собой человека очень инициативного и открытого. То, что надо на первых порах знакомства. Однажды мы пересеклись с ней в общем зале учебного корпуса. Я стоял у окна, дожидаясь окончания пары занятий. А она шла мимо и, заметив меня, остановилась.

– Привет, – протянула Таня и улыбнулась.

Две подружки, шедшие вместе с ней, тут же отделились.

Я поздоровался.

– Кого-то ждешь?

Рядом со мной никого не было, и она примостилась к подоконнику, предварительно сдвинув мою сумку.

– Консультация, – ответил я и после некоторой паузы добавил: – У меня один долг с прошлого семестра. Не сдал «Вспомогательные механизмы». Сейчас хожу на пересдачи.

– Понятно, – она оценивающе посмотрела на меня. – А ты хорошо учишься?

– Если имею долги, значит не очень.

– Один долг с прошлого семестра – не беда. У нас некоторые девочки специально не проставляют оценки на первом экзамене, если знают, что со второй попытки могут сдать его лучше. Всех сейчас заботит только средний балл.

Я кивнул, хотя ни на первом, ни на втором курсе средний балл не оказывал на меня никакого влияния. Гораздо важнее было закрыть все зачеты и экзамены вовремя, чтобы у руководящего состава академии не нашлось повода тебя отчислить.

– Ты тоже гонишься за средним баллом? – спросил я.

– Конечно, – призналась Таня. – Только у меня плохо получается. Говорят, на пятом курсе можно все предметы заново пересдать. Поэтому я стараюсь, как могу, а в будущем, если сильно надо будет, пересдам. И ты так сделай.

Я кивнул, хотя следовать ее рекомендациям не планировал. Я был наслышан о влиянии среднего балла при устройстве на работу и знал, что зеленый свет он гарантирует далеко не всегда. Даже чаще не гарантирует, чем гарантирует.

– Ты завтра к нам на тренировку придешь? – спросила она.

– Приду.

– Даже если дождь пойдет?

– Даже если дождь пойдет. Я рядом живу. Мне до спортзала рукой подать.

– А если бы жил далеко?

– Все равно бы пришел.

– Почему?

Рот ее не закрывался, и от вопроса к вопросу ей будто бы хотелось поскорее перейти к следующему.

– Потому что… нравится у вас. И баскетбол я люблю.

– А девочки наши тебе нравятся?

– И девочки нравятся.

– А какие именно?

Я задумался. Отвечать на этот вопрос было неудобно, и в тот момент Таня показалась мне какой-то напыщенной и чересчур принципиальной. Девушкой, рвущейся туда, куда ее не просят. Так было до тех пор, пока я смотрел на дверь кабинета, откуда вот-вот должен был появиться преподаватель. Когда я взглянул в ее широченные глаза, все мои мысли растворились. Я понял, что меня просто разыгрывают, и затаенная улыбка на ее губах так и молвила: «Расслабься! Я шучу!»

– Ладно, – успокоилась она. – Не отвечай. Так даже лучше. А то все секреты откроются, потом неинтересно будет, – она улыбнулась и, не спуская с меня глаз, продолжила: – Ты помнишь, как меня зовут?

– Конечно.

– Отлично. А вот я тебя не помню.

Я сказал ей свое имя, и она кивнула.

– Ты не обижайся на меня, хорошо? У меня с памятью все в порядке, просто тренер к нам на каждую тренировку кого-то нового приводит, всех не упомнишь. Да и знакомиться времени нет. А я не могу так. Если человека хотя бы два раза подряд вижу, я хочу что-нибудь знать о нем. Имя – как минимум. А ты уже три раза был… или даже больше.

– Три, – подтвердил я.

– Вот видишь! Тогда давай рассказывай о себе что-нибудь. Мне ужасно интересно, кто ты такой.

Я снова смутился. Вроде бы какие могут быть проблемы в том, чтобы рассказать, кто ты есть, но столь жесткой требовательностью я был сбит с толку. На мгновение я даже забыл, зачем сюда пришел, и последующие несколько секунд стоял и молчал, пожимая плечами.

Таня ждала. Пауза затягивалась. Напряжение нарастало. Наконец, я сказал:

– Да нечего мне о себе рассказывать. Обычный я. Как и все.

– Да-да, – отразила она. – Две руки, две ноги, посередине палка.

– Именно так.

– Ты на каком факультете учишься?

– На судомеханическом.

– Я тоже. Только ты, наверное, плавсостав, да?

– Да.

– А я на технолога учусь. В порту хочу работать. Схемы разные составлять, а по возможности в логистику уйти. Там тепло, уютно и не надо носить робу. Девочкам самое то.

– Что такое логистика? – перебил я ее.

Таня, ничуть не скупившись на разъяснение, отвечала:

– Грузы в порт приходят и уходят. Их распределением кто-то должен заниматься. Вот над этим и трудятся логисты. На самом деле, они еще много над чем трудятся, но я в такие подробности не вдавалась. Рано еще. Только второй курс. – Кто-то из ее знакомых мальчиков прошел мимо нас. Таня подарила ему сказочную улыбку и повернулась ко мне. – Вот еще кто-то из ваших.

– Из наших?

– Имеется ввиду из тех, кого наш тренер нашел в тренажерном зале. Ты его знаешь?

– Впервые вижу.

– Круто. А ты хоть с кем-нибудь из тренажерного зала знаком?

– Нет.

– Почему?

– Не довелось. Я туда не за знакомствами хожу, а чтоб упражнения делать. Тело развивать.

– Ух ты! – она на мгновение вспыхнула. – Очень интересно. А я всякий раз, как туда смотрела, никогда тебя на тренажерах не видела. Ты или на нас глазеешь, или сидишь в сторонке. Если честно, я сама тебя хотела к нам пригласить. Не обижайся, конечно, но вид у тебя совсем не такой, как у мальчиков из качалки. Те все с квадратными плечами ходят, с суровыми лицами, носят какие-то ремни с собой, скакалки. А ты пришел, точно на урок физкультуры в младших классах и, как я не обернусь, ты все время возле дверей стоишь и на площадку смотришь. Если бы тренер меня не опередил, я бы точно тебя сама вытащила. Ведь видно, что тебе эти тренажеры до седьмого неба. А вот баскетбол ты любишь.

Ее правда прошлась по мне катком, но я и не думал обижаться. Напротив, когда Таня стерла часть моей тайны, общаться с ней стало легче. Я распрямился и, наконец, глянул ей в глаза.

– Я вот только одного не пойму, – говорила она. – Почему ты сюда один ходишь? У тебя что, нет друзей?

– Есть. У меня очень много друзей, просто они не любят спорт.

– А чем они занимаются?

– Тем же чем и все: гуляют, играют в компьютер…

– Проще говоря, валяют дурака, – вздохнула Таня. – А сам чем занимаешься, кроме того, что ходишь в зал?

После ее вопроса повисла пауза, и девушка, не дожидаясь от меня ответа, сказала:

– Я имею ввиду, может, ты какой-нибудь музыкант еще, или писатель, или волонтер. К нам всякие приходят. На них смотришь со стороны, вроде обычный парень, а на самом деле он какой-нибудь гений математики или информатики, за которым уже развернулась охота. Я знаю одного мальчика, с тех пор как мы познакомились, он мне уже три песни посвятил. Правда, все они нецензурные и мне не нравятся.

– Нет. Скрытых талантов во мне нет. Все что имею, все снаружи.

– Ничего страшного, – сказала она, будто я о чем-то жалел. – Просто ты их в себе еще не открыл. Пройдет время и обязательно откроешь. А пока ходи к нам на тренировки и все у тебя будет хорошо.

Она помолчала, разглядывая меня, как под микроскопом.

– Я вот что еще хотела спросить, – вспомнила Таня. – Ты почему такой загорелый?

Я посмотрел на свои руки: кожа темнее, чем обычно, но сказать, что сильно загорелая, нельзя. Летний сезон еще не начался, солнце светило жарко только пару часов в день, и академия еще и не думала переходить на форменную рубаху с коротким рукавом. Стало быть, никакой это не загар, а обычный природный оттенок.

Я пожал плечами и сказал, что всегда был такой, добавив:

– Наверно.

– Наверно? – переспросила Таня. – Ты что, не знаешь, загорел ты или нет? Хочешь подскажу, как проверить?

– Не надо.

Таня усмехнулась и переступила с ноги на ногу.

Про себя я отметил, какие красивые у нее бедра. До сегодняшнего дня я видел ее только в широченных баскетбольных шортах, в каких тучные и худощавые девушки смотрелись примерно одинаково. Сейчас на ней были модные обтягивающие джинсы, и тело будто обнажалось.

Таня сложила кисти рук вместе и протянула мне.

– Давай сравним, у кого темнее?

Вряд ли ее предложение имело соревновательный характер, потому что и так было понятно, кто это противостояние выиграет. Однако все, что предлагала Таня, имело некий подтекст игры, интерес к которой просыпался вместе с началом действий. Как и на баскетбольной площадке от нее исходил азарт и страсть, и в очередной раз я отметил, что она не совсем обычная девчонка. Не та кандидатура, что западает в голову парня женственностью и весельем. Разумеется, в ней имелась часть и того, и другого, но притягивала она в первую очередь своей непредсказуемостью.

– Закатай рукава, – повелела она. – А то так не честно.

Я расстегнул манжеты на рубашке и закатал рукава.

– Вот, – отметила Таня. – Руки у тебя уже не такие загорелые. И под рубахой, я уверена, ты совсем белый.

– Под рубахой мы все белые.

– А это еще как посмотреть. К сожалению, что у меня под рубахой я тебе показать не могу. А вот ты мне – можешь. Давай, расстегивай пуговицы.

Я уставился на нее и долго не понять, шутит она или нет. Ее глаза так упрямо скользили по верхней части моего тела, что не подчиниться им было не реально. «Давай, давай! – говорили они. – Что стоишь? Ждешь, когда я сделаю это сама?» Ее руки по-прежнему тянулись ко мне, как две веточки, желающие, чтобы кто-то оценил их изящество. Запястья у нее были тонкие и хрупкие, а ладони узкие и длинные. Ногти выкрашены в черный цвет. На пальцах ни одного кольца. Все смотрелось гармонично и просто, если бы не белесая кожа. Когда солнце попадает на такую кожу, остаются красные пятна. Одно из таких красовалось чуть ниже правого локтя и при детальном рассмотрении казалось, будто оно въелось и уже никогда не исчезнет.

Наконец, наши руки встретились. Короткая оценка подтвердила, что я смуглее.

– Посмотрим, что будет после лета, – сказала Таня. – Обычно я всех перегоняю.

– Обычно?

– Да, обычно, – повторила она. – У меня летом начинается купальный сезон. Я на пляже каждый день. В прошлом году я была самой загорелой девочкой в группе. Правда, тот загар как-то уж быстро слез. Буквально за один месяц. Если бы я была такой же смуглой, как ты, я бы… я бы… – тут она задумалась и, не найдя нужных слов, отмахнулась. – А что мы все обо мне, да обо мне. Ты о себе что-нибудь расскажи. Замаялся, наверное, слушать?

Я помотал головой. Таня прищурилась и сказала:

– А ты… не словоохотлив, да?

Я кивнул.

– Совсем, совсем?

Я снова кивнул.

– Ты ведь и на баскетболе все время молчишь. Почему?

Я пожал плечами.

– У тебя же есть друзья. О чем ты с ними говоришь?

Я поворошил пустоту в голове и ответил:

– О разном. Об учебе, например. О нарядах по роте.

– Занимательная у тебя компания, – подчеркнула она. – А о девочках вы общаетесь?

– Иногда.

– И что говорите?

Я потупился. Как только речь заходила о девочках при девочках, меня кидало в дрожь. В глубине души появлялось чувство стыда, и неловкость охватывала меня колючей проволокой. К счастью, в тот момент вернулись Танины подруги. Девушки сообщили, что они уходят домой, и если Таня не пойдет с ними, то они ее ждать не будут. Ни одна из ее подруг на меня не взглянула. Лица у них были хмурыми, голоса резкими и убедительными. На Таню это не произвело никакого впечатления. Так же приветливо, как она меня встретила, она со мной простилась, наказав, чтобы я не пропускал ни одну тренировку. Я пообещал, что буду ходить так же, как и раньше, если меня не подкосят какие-нибудь наряды или прочие обязанности.

Таня исчезла, а я еще долго думал о нашей встрече, как о некоем сегменте нереальности. Разумеется, ничего нереального во встрече не было, но я чувствовал, что в моей жизни произошло нечто особенное. То, что случается редко, и то, чего, может, уже никогда не повторится.

Мне хотелось побыстрее приблизить день тренировки, и, возможно, впервые за все время, проведенное в академии, я был омрачен тем, что наступали выходные. Мне предстояло перетерпеть субботу и воскресенье, чтобы дождаться понедельника. А потом перетерпеть понедельник, чтобы дождаться вторника. Тренировки у девочек-баскетболисток начинались в четыре, следовательно, во вторник придется терпеть еще и занятия, где точно весело не будет. Одним словом, скука, овладевшая мной после расставания с Таней, обещала быть долгой, трепетной и утомительной.

Поздно вечером, засыпая на скрипучей кровати, мне в голову пришел идеальный разговор, что всегда приходит с опозданием, когда он уже совершенно не нужен. Таня в нем была такая, как есть, а я, каким мне хотелось быть. И на утро, открыв глаза, и вспомнив о фантазиях, подаривших удивительную ночь, мне стало так стыдно, что я постарался немедленно забыть не имеющие под собой никакого основания события.