После дурацкой игры атмосфера становится более расслабленной – я как будто прошла испытание и стала для ребят немного своей. Но вскоре они начинают собираться домой, и я ловлю себя на мысли, что не хочу уезжать.
Наблюдать, как другие пары пытаются что-то объяснить друг другу и бесятся, когда их не понимают, было весело. И победить, конечно, тоже было приятно.
Вместе мы перетаскиваем вещи на место парковки и укладываем их. Пока все рассаживаются во вторую машину, Витёк подходит к нашей и берётся за ручку передней дверцы.
– Ты куда собрался? – спрашивает его Никита.
Парень корчит недовольную рожу и передвигается к задней двери.
– Не-а, – говорит Никита.
– Серьёзно? – возмущается Витёк. – У тебя полно места, а я должен ехать как в консервной банке?
– Это не обсуждается.
Все переглядываются, но ничего не говорят.
– Могу взять стулья, если хотите.
– Да уж не надо, – ворчит Миша. – Они всё равно в багажнике поедут.
– Тогда пока, – говорит Никита, всем видом показывая, что мы никуда не торопимся и вместе с ними ехать не собираемся.
Когда машина трогается, он поворачивается ко мне.
– Ну что, я обещал тебе свидание. Вот только куда нас пустят в таком виде?
Он достаёт у меня из волос веточку и крутит в пальцах. Я осматриваю нас: мы всё ещё в спортивной форме, в которой играли утром, а потом купались. Песок забился везде, куда можно, с волосами не пойми что, нос и щёки у Никиты обгорели от солнца, и, судя по ощущениям, у меня то же самое.
– Мне всё равно, – говорю я. – Можем просто погулять.
– Ладно, у меня есть одна идея.
Сначала я думаю, что мы едем обратно в город, но по пути Никита сворачивает на заправку. Он уходит, а возвращается с двумя стаканчиками кофе и френч-догами.
– Тебе придётся это подержать, – он передаёт мне еду через открытое окошко. – Осторожно, горячо.
– Что ты задумал? – спрашиваю я, стараясь разместить всё так, чтобы ничего не уронить и не разлить по дороге.
Никита загадочно улыбается, обходит машину, садится за руль и только потом отвечает:
– Сама увидишь. Это особенное место. Особенное для меня.
Минут через десять мы съезжаем с основной дороги на грунтовку. Сначала нас окружает лес, а потом он заканчивается и начинается поле. Мы снова сворачиваем и едем дальше по дороге, которую и дорогой-то назвать сложно, это две едва заметные колеи среди травы.
– Ну вот мы и на месте, – говорит Никита и глушит машину.
Я оглядываюсь по сторонам. Вокруг ничего, только трава и бесконечный горизонт. Из-за особенностей ландшафта не видно даже леска, который мы недавно проезжали. Кажется, что мы одни на многие-многие километры.
– Необычно, – говорю я.
Мы выходим и присаживаемся на капот. Тишину нарушает только стайка птиц, вспорхнувшая неподалёку.
– Очень необычно, – повторяю я.
– Ага, – подтверждает Никита и передаёт мне сосиску и кофе. – Я приезжаю сюда иногда. Когда чувствую себя одиноко.
– Чтобы почувствовать себя ещё более одиноким?
– Типа того. Не знаю, почему, но это помогает.
– Какое-то другое одиночество, – предполагаю я. – Хорошее, да?
– Да, может быть, – соглашается Никита.
Я замолкаю, пытаясь прочувствовать это. Откусываю френч-дог. Тёплый и сочный, щедро политый кетчупом и приправленный маринованными огурчиками. Лучший френч-дог в моей жизни. Отпиваю кофе и обжигаю язык, мычу от боли.
– Осторожней, – говорит Никита, и его кошачья улыбка действует лучше любого обезболивающего.
– А как ты нашёл это место? – спрашиваю я.
– Случайно. Когда только права получил, поехал куда-то, не помню уж куда, и потерялся. С навигатором что-то случилось, он постоянно связь терял, а я тогда доверял ему больше, чем себе. Вот и оказался здесь. Думаю, ладно, надо остановиться и осмотреться, где я вообще. Выхожу из машины, а вокруг пустота. Я так и застыл. Проторчал тут, наверное, час. Столько суеты было тогда в жизни, а здесь такая тишина, как будто время на паузу поставили.
Мы молча доедаем наш ужин, наслаждаясь спокойствием, и мне кажется, что это место волшебное.
– Спасибо, что привёз меня сюда, – говорю я.
– Пожалуйста, – улыбается он. – Жаль, что уже совсем поздно, и нам пора ехать.
– Подождём, пока стемнеет, – шучу я.
Белые ночи в самом разгаре, так что до темноты придётся ждать минимум несколько дней.
– Я бы остался, но мне завтра рано на работу.
Это немного отрезвляет. Никита не Рыжий, который готов вписаться в любую дичь хоть днём, хоть ночью.
– Тогда поехали, – говорю я.
Никита высаживает меня около дома, там мы прощаемся и договариваемся увидеться послезавтра. Я поднимаюсь в квартиру, перепрыгивая через две ступеньки. Тело кажется настолько лёгким, будто ещё немного, и я взлечу. Открываю дверь, скидываю кроссовки и, не встретив никого по дороге, вбегаю в нашу комнату.
Торможу, как только вижу сестру. Она оборачивается – опухшие заплаканные глаза и натянутая улыбка. Из меня словно пропадает весь воздух, ноги становятся каменными, а желудок сводит спазм.
– Привет, – говорит Аня.
Я смотрю на неё и не могу поверить, что за весь день ни разу не вспомнила о ней, хотя знала, каково ей сегодня будет.
– Привет, – отвечаю я сдавленно. – Ну как?
– Уехал. А у тебя как?
– Нормально.
Тыкать сейчас сестре в лицо своим счастьем было бы жестоко, поэтому я говорю:
– Давай ты расскажешь сегодня, а я завтра?
Аня кивает. Сажусь рядом, жду, когда она соберётся с мыслями, но, кажется, она в них просто тонет.
– Ты пошла к нему домой, – подталкиваю я.
– Да, – оживает сестра. – Помогала собираться. У него классная весёлая мама.
– У них, – поправляю я.
– А? – переспрашивает Аня. – А, ну да, у них. В общем, она вела себя так, как будто мы сто лет знакомы. А Сёма… Янка, ты не представляешь, какой он, – она сидит с опущенным взглядом и улыбается, но улыбка быстро исчезает с её лица. – Вот бы этот день никогда не заканчивался.
– Что вы решили?
– Решили оставить всё как есть, – отвечает сестра.
– Это как?
– Никаких обещаний и запретов, – поясняет она. – Каждый делает то, что хочет и считает правильным. Вот и всё. А дальше… Посмотрим.
– Я не поняла, ты собираешься позволить ему делать всё что угодно? Встречаться с кем-то ещё?
– Яна, Сёма не тот человек, которого можно удержать силой. Да я и не хочу. И мы не встречаемся.
– А что тогда?
– Я уже сказала. Он нравится мне, а я нравлюсь ему. Большего мы себе позволить не можем.
– И ты тоже собираешься встречаться с кем-то ещё? – не могу угомониться я.
– Нет, не собираюсь. Не потому, что нельзя, а потому, что не хочу. Вообще-то так и работают нормальные отношения.
Я не хочу с ней спорить, уж точно не в таком состоянии, поэтому ещё раз обещаю завтра всё рассказать про Никиту, и забираюсь к себе в кровать.
– Ян, прости, что всё так вышло, – раздаётся бесцветный голос сестры снизу. – Я не хотела тебя обманывать. Я думала, получится как-то по-нормальному сделать, чтобы никто не обижался, а получилось только хуже.
– Угу, – отвечаю я. – Понятно.
Наверное, я правда всё больше понимаю, почему она так поступила, вот только не знаю, смогу ли так же безоговорочно доверять ей, как раньше.
Утром я просыпаюсь и иду на кухню. По дороге меня перехватывает Маринка – обнимает одной рукой за плечи, и входим мы уже вместе.
– А я вчера видела тебя с новым мальчиком, – заявляет она. – Симпатяга, одобряю.
– Где ты их видела? – спрашивает Аня, которая как раз снимает омлет со сковородки.
– У нас во дворе. Он её привёз поздно вечером.
– Что значит привёз? Он что, на машине?
– Да, – подтверждаю я и сажусь за стол.
– Класс, это нам пригодится, – радуется Аня.
От этого «нам» становится как-то не по себе. На тарелку передо мной падает кусок омлета. Маринка треплет меня за плечи.
– Ты сегодня опять с ним куда-нибудь пойдёшь? – спрашивает она.
– Не пойдёт, – отвечает Аня.
Свою тарелку она берёт в руки и ест на весу, втроём за столом слишком тесно. Я и правда не собиралась видеться сегодня с Никитой, но с чего Аня так решила?
– Почему это не пойду?
– Потому что у нас сегодня выпускной, – сестра выразительно приподнимает брови.
– Блин, это сегодня? – со всеми недавними волнениями я совершенно забыла о нём. – Мы идём, да?
– Конечно, идём, – фыркает Аня.
Я не хочу напоминать ей, что последние несколько дней она провела, заливая слезами подушку, но сейчас у неё, похоже, нормальное настроение.
– Рассказывай, что там вчера у тебя с Никитой было, – говорит мне Аня, но потом сразу обращается к Маринке: – А ты знала, что они с Сёмой братья?
– Да ладно? – смеётся та. – Вы всё-таки нашли, что хотели. Может, мне тоже пора карту желаний сделать?
Я вкратце рассказываю, как мы вчера ездили на речку. Почему-то делиться подробностями с сёстрами не хочется.
– Ну вот, а потом, когда мы остались одни, он сказал, что теперь у нас будет свидание. Мы взяли хот-доги на заправке и поехали с ними в поле, – заканчиваю я.
К этому времени все уже поели, а сегодня моя очередь мыть посуду. Так что я собираю грязные тарелки и несу их в раковину, а Аня занимает моё место.
– Нет, ну что за мужики пошли? – возмущается Маринка. – С каких пор сосиска на заправке считается свиданием?
– Да уж, – поддерживает её Аня. – Мог бы что-нибудь поприличнее придумать. Да что с этих парней возьмёшь? У них же воображение на нуле.
– А мне понравилось, – говорю я, протирая тарелки пенной губкой.
– Ну, если он целуется так же, как его брат, тогда понятно, – усмехается Аня. – Ради таких сумасшедших поцелуев можно потерпеть и свидания с сосисками.
– Прямо сумасшедших? – фыркает Маринка.
– Ага, просто космос, – заверяет Аня. – Ян, скажи!
Я невнятно мычу в ответ, продолжая мыть посуду.
– Ну? Чего ты молчишь? – не отстаёт она.
– Я не знаю, – говорю я.
– Сколько по десятибалльной шкале?
– Не знаю, – повторяю я.
– Господи, просто назови цифру, – настаивает сестра.
– Мы ещё не целовались.
– В смысле? – переспрашивает она. – Ты же сама сказала, что он тебе нравится. Чего тогда динамишь его?
Посуда заканчивается, так что прятаться за ней больше не получается. Я разворачиваюсь и натыкаюсь на любопытный взгляд обеих сестёр.
– Он не пытался, – говорю я.
– И что с ним не так? – спрашивает Маринка.
– С чего ты взяла, что что-то не так? – огрызаюсь я.
– Яна, да потому что парни с этим не тянут, – говорит Аня. – Тут совершенно точно что-то неладное.
– Что, например?
– Ну я не знаю. Может, он отвратительно целуется и тянет время, чтобы ты к нему привыкла и уже не сбежала.
– Чушь какая-то, – говорю я.
– Ой, девки, реально был у меня один такой, – вставляет Маринка. – Слюни у него текли, как у этих собак, ну вы знаете.
– Фу, мерзость какая, – морщится Аня.
– Ага, вот он тоже на четвёртом свидании только целоваться полез. А я, блин, думала, джентльмен.
– А помните Вовку из дома напротив? Помните, как я сохла по нему неделю? – ржёт Аня. – Он мне так глубоко язык в глотку засунул, что я чуть не задохнулась. Сразу все чувства остыли.
Они выдумывают ещё несколько способов, как можно отвратно целоваться, и даже изображают, как это может выглядеть.
– Да всё с ним нормально! – обрываю я этот цирк.
Сестры переглядываются и смотрят на меня.
– Ян, если с ним всё нормально, почему тогда он не захотел тебя целовать?
– Это необязательно, ясно вам? – раздражаюсь я.
Не хочу слушать новые комментарии, поэтому сваливаю в нашу комнату. Оставшись одна, думаю, почему он меня не поцеловал? Вспоминаю, как мы вчера прощались, когда подъехали к дому, как он мне улыбался, как сказал, что будет ждать следующей встречи, потому что мы сможем побыть только вдвоём. Я определённо ему нравлюсь.
Но тут же в голову лезет то, как странно он повёл себя в первый день, сбежал непонятно из-за чего. И после игры в баскетбол он собирался уйти, ничего мне не сказав. Может, всё-таки не нравлюсь?
Так я извожу себя, пока не приходит время собираться на выпускной. Специально для него мы с Аней купили классные платья – длинные, с разрезом сбоку, с открытой спиной и широкими рукавами три четверти. И мне даже в этот раз достался цвет, который я хотела, розовое золото. Второй, жемчужно-серый, тоже был ничего, но с нашей внешностью смотрелся не так выигрышно, более бледным.
– Платьями придётся поменяться, – заявляет Аня.
– С чего это? – я скрещиваю руки на груди.
– Ты так обгорела, что будешь выглядеть в нём, как поросёнок, никакая тоналка не спасёт. Если ты этого и хотела, то пожалуйста, но я бы на твоём месте надела серое.
Она выходит из комнаты, оставляя меня раздумывать. Я примеряю своё платье перед зеркалом, и последняя надежда растворяется в воздухе – Аня всё это сказала не только потому, что тоже хотела розовое платье.
– Ну что? – сестра заглядывает в комнату.
– Забирай, – говорю я.
На Ане моё платье смотрится идеально. Так или иначе, она всегда получает то, что хочет.
Когда мы приходим в ресторан, снятый для выпускного, там уже вовсю идёт веселье. Сегодня здесь собралась вся параллель, а не только наш класс. Первые пятнадцать минут мы только и делаем, что здороваемся со всеми знакомыми. А потом Ане звонит Семён по видеосвязи, она убегает на улицу, чтобы поговорить с ним, и пропадает на целый час.
Я успеваю поесть и заскучать. Нелли с Толстым уходят танцевать, и, судя по тому, как долго они кружат, скоро у них должна начаться морская болезнь. Петрушка тоже сидит скучает – Морозова на наш выпускной никто не звал.
Я смотрю на неё, и в голову приходит мысль. В отличие от моих сестёр она просто божий одуванчик и наверняка считает, что с мальчиком можно подержаться за руку только после того, как познакомишь его с родителями.
– Петрушка, скажи, когда Морозов поцеловал тебя первый раз?
– На первом свидании, – говорит она и тут же краснеет, как будто я её о чём-то жутко неприличном спрашиваю. – То есть после, ну, в конце. А что?
– Ничего, – ворчу я.
Даже такая мямля, как Морозов, и то тянуть с этим не стал. Что же тогда происходит? Может, я сделала что-то не так?
– Ян, ты из-за Никиты переживаешь? – спрашивает Петрушка.
– Нет, – отрезаю я. – Забудь.
На моё счастье, возвращаются Нелли с Толстым, так что Петрушка не продолжает расспросы. Я сразу перевожу разговор на другую тему:
– Толстый, ты не знаешь, почему Кирилла всё ещё нет?
– Сомневаюсь, что он придёт.
– Почему? – не понимаю я.
Толстый закатывает глаза и говорит:
– Спроси у него сама.
Меня бесит чувствовать себя тупицей, но я знаю, что из Толстого ничего не вытянуть, если он решил молчать. Поэтому я делаю то, что он предложил, – пишу Кириллу.
Я: Ты правда не придёшь на выпускной?
Кирилл: Не смог. Жаль, что так вышло. Но вы повеселитесь там за меня.
К: Кстати, как дела с будущим парнем? Всё получилось?
Я: Вроде бы.
Может, мне стоит узнать и мужское мнение?
Я: Если бы тебе понравилась девушка, которая явно отвечает взаимностью, когда ты бы её поцеловал?
Кирилл отвечает долго, и я жду вердикт. Мне уже кажется, что я всё напридумывала – на самом деле Никите я не понравилась, и то, что он не поцеловал меня, верный знак, что дело дохлое.
К: Дай ему время.
К нам за стол возвращается Аня. Она рассказывает о том, что двое наших одноклассников, которые все одиннадцать лет друг друга недолюбливали, обжимаются на улице за углом, уверенные, что никто их там не видит. Мы смеёмся, и в этот момент у меня появляется ощущение, что всё как раньше. Аня всё та же: с глупыми шутками, любительница сплетен, та, кто не боится казаться странной, готовая на всё ради меня. И я позволяю себе поверить, что это действительно так, и на этот вечер забываю обо всём остальном.
Единственное, что напоминает мне об обратном, – сухое сообщение от Никиты.
Никита: Всё в силе? Я заеду за тобой завтра утром.
О проекте
О подписке
Другие проекты