Глава 6

Я осматриваюсь в машине: внутри ни пылинки, всё блестит и пахнет освежителем. А ещё в салоне прохладно, и я сразу понимаю, почему Никита припарковал её далеко от площадки, хотя там было полно места, – всё это время тачка стояла в теньке.

Он уверенно сдаёт задним ходом через узкий проезд на дорогу, а я заворожённо смотрю на это – сейчас он выглядит очень взрослым. Ни у кого из моих знакомых нет прав, хотя большинство уже совершеннолетние.

– Давно ты водишь? – спрашиваю я.

– Официально с восемнадцати, но папа научил меня гораздо раньше, – отвечает Никита, перестраиваясь на другую полосу.

– А машина? Твоя? – продолжаю выяснять я.

– Моя. И ещё банка.

– В смысле ты её в кредит взял?

– Ну да, – подтверждает Никита. – А как ещё?

– Может, подарил кто-то, – предполагаю я.

– Было бы круто, но нет. Я её сам купил.

Вглядываюсь внимательно в его лицо. Обманывает или нет?

– Чего? – спрашивает Никита.

– Тут что-то не сходится, – заявляю я. – Говоришь, ездишь с восемнадцати. Тогда и машину купил? Сначала ограбил банк, а потом пошёл туда же кредит брать? Или всё-таки помог кто-то?

– А тебя не проведёшь, – Никита оборачивается на меня с ухмылкой. – Эту я год назад купил. А до неё ездил на старенькой дедушкиной Оке.

– Ого, наверное, это выглядело очень горячо.

– И не говори, – смеётся он. – Ока, между прочим, ещё существует. Могу тебя как-нибудь покатать.

– Кстати, ты вчера так и не рассказал, чем занимаешься, – замечаю я.

– Закончил колледж и работаю экономистом.

– А поподробнее?

– Да рассказывать-то особо нечего. Работа скучная, но деньги платят, и у меня неплохо получается. Так что историй про то, как я уехал путешествовать с бродячими музыкантами, не будет.

– А я их и не ждала, – фыркаю я. – Мне нравится, что ты адекватный.

За болтовнёй время пролетает незаметно, и вот мы уже едем по просёлочной дороге, пока не останавливаемся в тени под раскидистыми кустами, где припаркована ещё одна машина, чёрная.

– Дальше пешком пойдём, – говорит Никита.

– Это твои друзья? – спрашиваю я, указывая на вторую тачку.

– Ага, наше место, – кивает он. – Сюда, кроме местных дачников, мало кто забредает, так что тишина и спокойствие нам обеспечены.

Я выбираюсь из машины. Меня тут же окутывает густой запах полевых цветов и скошенной травы, уже успевшей подсохнуть. Закрываю глаза, всей кожей ощущая солнце и лето.

Что-то щекочет шею, и я провожу по ней рукой, чтобы отогнать насекомое, которому на мне явно не место, но ничего не нахожу. Прикосновение повторяется с другой стороны. Открываю глаза.

– Не испугалась? – Никита ухмыляется, а в пальцах крутит небольшую веточку лютика.

– Тебе понадобится что-то посерьёзнее цветочка, чтобы напугать меня.

– Друзей моих тоже не боишься?

– А они кусаются?

– Иногда бывает.

Я забираю ветку себе и провожу ей Никите по носу, отчего он забавно морщится и отступает на шаг.

– Туда? – я указываю на тропинку между кустами и, получив кивок в ответ, иду первая.

Вскоре мы выходим на песчаный берег. Народа и правда немного – две семьи с детьми на некотором расстоянии от нас, а совсем рядом с дорожкой, под деревом, расположилась компания ребят: две девушки и три парня. Они сидят вокруг раскладного стола с напитками и бутербродами и болтают. Я сразу понимаю, что это и есть друзья Никиты.

– Привет, – я подхожу к ним.

– Девушка, мы у вас ничего покупать не будем, – говорит парень в полосатой футболке, а остальные сразу начинают ржать.

– Очень смешно, – ворчит Никита у меня за спиной. – Это Яна, она сегодня с нами. А эти придурки – мои друзья.

Он перечисляет всех по именам, но я запоминаю только парня по имени Витёк, потому что он начинает бурно возмущаться, что зовут его Виктор и можно было бы проявить к нему хоть каплю уважения, тем более перед посторонними. Но его обиженный вид в паре с пухлыми щеками и по-детски вьющимися волосами не оставляет сомнений, что никакой он не Виктор, а именно Витёк.

Пока они спорят, я успеваю разглядеть остальных. Все они старше меня, одеты по-пляжному: шорты, футболки, девчонки в сарафанах. Мы с Никитой выделяемся в своей спортивной одежде, и есть ощущение, что у этих ребят в школе было освобождение от физкультуры. Интересно, как он вообще попал в эту компанию?

– А где ещё стулья? – спрашивает Никита.

Вместо ответа в его сторону летят ключи от машины.

– Супер, – он ловит их. – А все принести было нельзя?

– А ты не охренел? Мы за тебя ещё стулья таскать должны? – возмущается полосатый.

– Я сейчас, – говорит мне Никита и исчезает в кустах.

На несколько секунд повисает неловкое молчание. Все пять человек разворачиваются в мою сторону, а я стою перед ними, как будто прохожу кастинг.

– Яна, да? – нарушает тишину Витёк.

Я киваю.

– Мы не ожидали, что Никита сегодня кого-то приведёт.

– Да, это спонтанно получилось, – подтверждаю я.

– И давно вы знаете друг друга?

– Нет. Вчера вечером познакомились.

Девочки переглядываются, посылая друг другу сигналы бровями.

– Чего?! – переспрашивает полосатый. – Это шутка такая?

– Я вроде ничего смешного не сказала.

– Никита, это правда?

– Что? – он выходит из кустов, зажав под мышкой два складных стула.

– Ты привёл девушку, с которой знаком меньше суток? У тебя всё в порядке? Температуры нет? Потрогайте его кто-нибудь.

– Так вы не встречаетесь? – подключается одна из девчонок.

– Я просто позвал Яну провести с нами время, – закатывает глаза Никита. – Давайте не будем устраивать допрос.

– Обойтись без допроса? Это мечта ещё более несбыточная, чем попасть на концерт «Стригущих самураев», – говорит Витёк.

– Это точно, – смеётся Никита, раскладывая для нас стулья.

– А кто это? – спрашиваю я. – Название какое-то дурацкое, похоже на стригущий лишай.

– Эй, попрошу без оскорблений, – возмущается Никита. – Это лучшая инди-группа в стране. А название такое, потому что они все познакомились, когда работали на стрижке газона в своём городе.

– А ты прямо их фанат, – ухмыляюсь я. – И почему так сложно попасть на концерт? Потому что их не существует?

– Существуют. Но они всегда играют в очень маленьких залах, для них это принципиально. Половину билетов разбирают организаторы. Вторую половину выкладывают на сайт, но никогда заранее об этом не предупреждают – это тоже условие группы.

– Мы три года подряд пытались их поймать, – вставляет Витёк. – Так ничего и не вышло.

– Ага, – продолжает Никита. – Они в «Клевере» всегда выступают. Пробовали договориться, чтобы нам оставили пригласительные, которые для организаторов делают, но на них очередь не меньше.

– Они просто так цену себе набивают, – фыркаю я. – Типа мы такие эксклюзивные, попробуйте к нам пробиться.

– Ну да, – пожимает плечами Никита. – Но зато они не стараются понравиться всем, делают то, что хотят сами. Не следуют трендам, не превращаются в общую массу.

– А ты, Яна, какую музыку любишь? – подаёт голос полосатый.

– Мы слушаем всё подряд, – отвечаю я.

– То, что на «Песне года» показывают?

– В том числе.

– А я сразу так и понял, – ухмыляется он. – Ну, это круто. Да, Никитос?

– Мы сейчас твой плейлист проверим и решим, что круто, а что нет, – отрезает Никита.

– Яна, а ты чем занимаешься? Работаешь, учишься? – спрашивает одна из девчонок, такая тощая, что, кажется, сломается, если попробует встать.

– Мы только что закончили школу, поступаем в университет, – отзываюсь я.

– И на кого?

– Медицинский. Со специальностью пока точно не решили, может, на кардиолога.

– Ого, – девчонки переглядываются между собой, и я замечаю усмешку на их лицах. – Ну здорово, если у тебя столько свободного времени.

– Что это значит? – я скрещиваю руки на груди.

– Сколько ты будешь учиться? Пять-семь лет?

Я киваю в подтверждение.

– Ну вот, – продолжает тощая. – Получается, нормально работать ты начнёшь, когда тебе будет… Хм, двадцать пять?

Я снова киваю.

– И всё это время кому-то придётся тебя содержать.

– Да уж, повезло этому кому-то, – поддакивает парень, который сидит рядом с Никитой, и похлопывает его по спине. – А ты, кажется, как раз хотел четвёртую работу найти?

– А ты, кажется, как раз хотел закрыть рот, – отвечает Никита беззлобно, но парень изображает испуг и отодвигается подальше.

Я не понимаю, как на это реагировать: я настолько им сразу не понравилась или у них приняты такие дружеские приколы. Решаю посмотреть, что будет дальше, но дальше про меня просто забывают.

Все бурно обсуждают каких-то общих знакомых, про которых я, естественно, не в курсе. Сначала я слежу за разговором, чтобы подключиться, когда получится, но с каждой минутой всё больше ощущаю себя здесь лишней. Мне быстро становится неуютно и скучно, а плечи уже жжёт от солнца, проникающего даже через листву дерева, так что я встаю со словами:

– Пойду схожу к воде.

– Подожди, – Никита оборачивается на меня. Потом смотрит на друзей, снова на меня, и наконец говорит: – Я с тобой.

Глава 7

Мы подходим к кромке воды, где волны лениво облизывают берег. Я снимаю кроссовки и сразу захожу в реку по колено. Вода оказывается не такой ледяной, как я ожидала. Ощущаю стопами песчаные бугорки, намытые течением. Мне сразу становится лучше, но я знаю, что будет ещё лучше – резко охладиться. Это один из способов стимулировать выброс кортизола.

– Какое здесь дно? – спрашиваю я.

– Метра через три будет глубоко, – говорит Никита.

– Окунёмся?

– У меня нет плавок.

– У меня тоже. Искупаемся в одежде, – предлагаю я.

– И поедем домой мокрые, – заканчивает Никита.

– Ещё десять раз успеем высохнуть.

– Вода холодная.

– Ты даже не попробовал.

Никита тоже скидывает кроссовки, вытягивает вперёд ногу и щупает пальцами подбежавшую волну.

– Беги скорей грейся, – поддразниваю я.

Он усмехается и подходит ко мне.

– Давай, – говорю я, разворачиваясь лицом к берегу, и медленно отступаю назад.

– Я вообще-то не планировал сегодня купаться, – говорит он, но идёт за мной следом.

Чем дальше мы отходим, тем холоднее становится. Кромка воды обжигает разогретые на солнце бёдра.

– Надо нырять, – говорю я, не останавливаясь.

– Блин, давай не надо, – смеётся Никита.

– Ты уже намочил шорты, пути назад нет. Или ты не умеешь плавать?

– Умею.

– Тогда на счёт три, – я разворачиваюсь к середине реки, вода уже доходит мне до пояса. – Раз. Два.

– Яна, нет. Стой.

– Три.

Я отталкиваюсь от дна и погружаюсь в холодную воду с головой. Вокруг пропадают все звуки, и ощущение невесомости будто переносит меня в другой мир. От контраста температур в первые секунды немного больно, а потом, наоборот, приятно.

Выныриваю, встаю на ноги, откидываю мокрые волосы с лица, вытираю глаза от воды и осматриваюсь в сторону берега – никого. Через мгновение сзади раздаётся всплеск – Никита, тоже весь мокрый, проводит ладонями по лицу. Улыбаюсь тому, что он прыгнул за мной следом.

– Ну как? – спрашиваю его.

– Хорошо.

Верхний слой воды уже прогрелся, а вот по ногам тянет холодом, и я предлагаю:

– Поплыли дальше?

– Давай. Терять больше нечего.

Речка небольшая, и мы останавливаемся, когда оказываемся посередине. Зависаем на поверхности, перебирая руками, чтобы удержаться на месте.

– Здесь течение, – говорит Никита. – Не боишься?

– Чего мне бояться? Там дальше водопад?

– Кто знает.

– Если хочешь, могу, конечно, изобразить даму в беде, – я подтягиваю ноги, чтобы стопы оказались над водой, и размахиваю ими в воздухе. – Помогите, спасите, я не умею плавать! Река уносит меня в дальние дали!

– Прекращай, – хохочет Никита. – А то я сейчас захлебнусь, и это тебе придётся меня спасать.

– Не бойся, я тебя вытащу.

– Да? Ну тогда я не боюсь.

Течение и правда относит нас далеко от того места, где мы зашли, и нам приходится выбираться на довольно крутой берег.

– Давай помогу, – Никита протягивает мне ладонь.

– Надеюсь, это просто повод взять меня за руку?

– Именно, – смеётся он. – Только не заставляй меня изображать, что это я не могу подняться.

Минут десять мы идём в обратном направлении. Можно было бы добраться быстрее, но мы медлим, как будто оба не хотим возвращаться к остальным. Мокрая одежда липнет к телу, позволяя мне разглядеть Никиту получше. Сам он упорно старается смотреть мне только в глаза.

Нас встречают очередным язвительным комментарием:

– Никита, надень панамку, а то тебе голову напекло.

– Отвалите, – отмахивается он.

Мы садимся обратно за стол, а друзья Никиты продолжают разговор, понятный только им самим. Я сразу начинаю скучать.

– Давайте поговорим про то, что всем интересно, – прерывает их Никита.

Все замолкают и недовольно переглядываются.

– У меня в соседнем доме на прошлой неделе открылась пельменная, – подаёт голос Витёк.

– Господи, – корчится полосатый. – Пельменная? По-твоему, это должно быть всем интересно?

– Ну а что? Сам тогда предложи общую тему.

– Сомневаюсь, что они у нас есть.

Чувствую, этот разговор мог бы перерасти в ссору, но в него влезает одна из девчонок:

– Никита, ты вроде обещал привезти ещё воду?

– Да, точно, – кивает он. – Забыл забрать из машины. Яна, сходишь со мной?

– Хорошо, – киваю я, встаю и иду за ним.

Пока Никита возится с пакетом, перекладывая из багажника всё, что он привёз, я беру две бутылки и несу обратно к общему столу. Когда я выхожу на берег, оказывается, что Витёк с девчонками ушли к воде, а оставшиеся двое парней сидят ко мне спиной и вытаскивают вещи из сумки. Я подхожу ближе. Они не замечают меня, а я слышу их разговор.

– Блин, я не понимаю, на хрена Никитос её притащил, – заявляет полосатый.

– На хрена он в принципе связался со школьницей, – поддерживает второй. – Где он вообще её откопал?

– Да ладно школьница, ты слышал, как она про себя говорит «мы»? Какая-то поехавшая.

– Она хотя бы совершеннолетняя? А то будем ему передачки потом таскать.

С каждой секундой их диалог раздражает меня всё больше, и я даю понять, что всё слышу:

– Совершеннолетняя. А если вас что-то не устраивает, можете мне лично это сообщить.

Они оборачиваются. На лицах ни капли вины, как будто они только что не обсуждали меня за спиной.

– Что-то случилось? – к нам подходит Никита.

– У твоих друзей ко мне какие-то претензии.

– Нет-нет, что ты, никаких претензий, – ржут парни.

– Придурки, – говорит Никита. – Потом ещё удивляетесь, что я вас ни с кем не знакомлю. Пойдём прогуляемся.

Он ставит пакет на песок, берёт меня за руку и тянет за собой. Мы уходим вдоль берега в сторону, где никого нет, а я думаю о том, что я бы уже уехала отсюда одна, если бы мы не были в такой глуши.

– Злишься? – спрашивает Никита, когда мы оказываемся на достаточно большом расстоянии.

– Злюсь.

После того, как я произношу это вслух, половина негодования, бурлящего внутри, исчезает.

– Выслушаешь меня?

Я киваю, и Никита продолжает:

– Дело в том, что я стараюсь не приводить девушек на тусовки с друзьями. У нас такая компания, куда тяжело влиться. Мы давно дружим, никто не любит чужих. Я и сам вообще-то не люблю.

– Откуда вы все знакомы? – уточняю я.

– Учились вместе в колледже.

– А эти две девчонки? Они же не просто подруги, они чьи-то девушки, правильно?

– Настя с самого начала с нами дружила. А Катю Миша привёл три года назад. С Настей они легко подружились, а вот с остальными сложно было. Не нравились мы ей, я особенно.

– Ты? – удивляюсь я. – Как такое может быть?