Глава 13

Утром следующего дня от Никиты приходит сообщение, что он меня уже ждёт. Осторожно заглядываю в нашу комнату, убеждаюсь, что Аня ещё не готова, быстро надеваю кроссовки, кричу из коридора: «Я ушла. До вечера!» и выскальзываю в подъезд.

Бегу по ступенькам вниз, чтобы не дожидаться лифт рядом с квартирой. Разогнавшись, набрасываюсь на Никиту и повисаю как коала.

– Привет, – смеётся он. – Не помню, чтобы кто-нибудь был так рад меня видеть.

– Седлай Мустанг и поехали скорее.

– Мой верный конь к Вашим услугам, миледи, – подыгрывает Никита. Он держит меня так, чтобы я не свалилась, и несёт к машине. – Куда едем?

– Погуляем в том поле, – предлагаю я.

Сейчас мне хочется снова почувствовать это хорошее одиночество, побыть подальше от всех остальных.

– Выполню любое желание прекрасной дамы.

Никита заводит машину, и мы уезжаем за город. Находим в багажнике плед, расстилаем его на земле, примяв высокую траву. Сегодня тепло, но плотные серые тучи закрывают собой всё небо. Мы лежим на спине и разглядываем их, пока редкие крупные капли не падают на нас. Как только мы собираем плед, дождь обрушивается стеной.

Пока едем домой, от влажных прилипших джинсов я успеваю продрогнуть. Никита дает мне свою одежду и отправляет в душ. Я замечаю улыбку, которую он пытается скрыть, увидев меня в своих вещах. Горячий чай уже ждёт на столе, за окном барабанит дождь, и от этого кажется, что уютнее этого места сейчас просто невозможно представить.

Мне хочется проводить с Никитой каждую минуту. В этой квартире, в нашем поле, да где угодно, лишь бы он был рядом. Мы так и делаем – все его выходные становятся нашими днями, а иногда он заезжает ко мне после работы, чтобы хотя бы пятнадцать минут поцеловаться в машине.

Вот только с каждым разом мне становится всё труднее отвоёвывать для нас время – Аня злится из-за того, как часто ей теперь приходится быть одной.

– Ты вообще заметила, как превратилась в одну из тех девчонок, над которыми мы всегда смеялись? «Ой, у меня появился парень, и я сразу забыла, что кроме него и другая жизнь существует», – кривляется она.

– Чушь, – отрицаю я, сжимая кулаки, но внутри разливается разъедающее чувство вины.

– Ага. Он тебя позовёт, ты сразу всё бросаешь и послушно бежишь к нему.

– А что плохого в том, что я хочу провести с ним время?

– То, что кроме этого тебя уже больше ничего не интересует. Смотри не отупей там вконец.

Она смотрит на меня, как на предательницу, и именно ей я себя и ощущаю, но всё равно ухожу к Никите, потому что отказаться у меня не хватит сил. Но даже рядом с ним, когда ничего больше не имеет значения, обида сестры не даёт мне покоя.

– Твои друзья не обижаются, что ты всё свободное время проводишь со мной? – спрашиваю его я.

– Обижаются, конечно, – подтверждает Никита. – Но разве я могу с этим что-то сделать?

От того, что он хочет этого так же сильно, как и я, становится так приятно, что я прижимаюсь к нему и крепко обнимаю.

– Хочешь меня придушить? – кряхтит он.

– Аня считает, что я перестала интересоваться другими вещами. Мало общаюсь с ней и с друзьями.

– А ты всегда её слушаешь?

Я отпускаю Никиту и отхожу к окну. Пожимаю плечами.

– Она же моя старшая сестра.

– Старшая – это типа она на две минуты раньше родилась? – уточняет Никита.

– На восемь.

– Яна, только не говори, что ты серьёзно.

– Серьёзно, но дело не только в этом, – подтверждаю я. Провожу пальцами по листьям Элиаса, чтобы собраться с мыслями и попытаться объяснить Никите всё так, чтобы он понял. – Аня раньше меня научилась ходить, раньше начала говорить, первая стала читать и писать. Я всегда и во всём была второй. Так что получается, что она старшая.

– Главное то, что думаешь ты, а не она. И не важно, кого вы считаете старшим, – он разворачивает меня к себе и приподнимает подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Хорошо?

Я киваю.

– Чем хочешь заняться сегодня? – спрашивает Никита.

– Нам надо искупать Элиаса, – говорю я.

– Ты же в курсе, что Элиас – растение, а не ребёнок? Он даже не щенок, чтобы его купать.

– В природе все растения попадают под дождь, так что это нормально. А у него все листья в пыли, ему трудно дышать.

– Трудно дышать? – усмехается Никита. – Яна, мы всё ещё говорим про растение.

Я поднимаю Элиаса с подоконника и несу в ванную.

– Ладно. Слой пыли на листьях затрудняет процессы газообмена и фотосинтеза. Такое объяснение тебя устраивает?

– То есть Элиасу трудно дышать?

– Именно. Открой мне дверь.

Никита подчиняется и пропускает меня вместе с горшком в ванную и спрашивает:

– Что мне делать?

Я прошу его держать душ и поливать, пока я аккуратно протираю каждый листик. После банной процедуры Элиас выглядит свежим и блестящим, как никогда раньше.

Глава 14

Не знаю, может быть, Аня права, и я действительно слишком сильно увлеклась Никитой. В любом случае, мы с ней совершенно точно отдалились, и это меня беспокоит. Проблема даже не в том, что мы стали проводить вместе гораздо меньше времени, чем раньше. Проблема в том, что мы перестали делиться друг с другом важными вещами. Мы и раньше ссорились, но тогда я была уверена, что мы на одной стороне, а теперь…

Поэтому сегодня вместо того, чтобы опять зависнуть с друзьями, я зову Аню пойти вдвоём на скалодром. Мы давно хотели попробовать, а физическая активность всегда помогала нам спустить пар, так что поссориться, ползая по стене, вряд ли получится.

Это срабатывает – на несколько часов мы забываем о наших размолвках, и кажется, что всё снова может стать так, как было раньше. Но как только мы заходим в раздевалку, на Анином телефоне обнаруживается пропущенный от Рыжего, и это как будто переключает её. Она сматывается на улицу, чтобы перезвонить ему, не дождавшись меня. Мне приходится самой собирать наши вещи из шкафчиков и потом идти искать её.

Наболтавшись по телефону, по дороге домой Аня рассказывает мне в подробностях новости из бурной жизни Рыжего, как будто мне есть до них хоть какое-то дело. Сначала я слушаю и жду, пока она выговорится, но словесному поносу нет конца и края.

И это я потеряна для общества? Это я, кроме своего парня, ничем не интересуюсь? Представляю, что было бы, если бы Семён остался здесь. От этой мысли становится невыносимо грустно. Сестра и правда забыла бы обо мне, я в этом уверена.

– Ты говорила, что Никита сегодня занят на работе, – ни с того, ни с сего замечает Аня.

– Ну да, – подтверждаю я.

– А это не он там треплется с двумя тёлками?

Я смотрю в сторону, куда указывает сестра. Никита стоит у парапета и улыбается двум девчонкам. Улыбкой, предназначенной только мне! В животе будто стягивается узел. Я растерянно оборачиваюсь на сестру.

– Пошли, – она сжимает моё плечо и подталкивает меня.

Никита слишком увлечён разговором, чтобы заметить нас, так что мне приходится коснуться его запястья, чтобы привлечь внимание.

– Привет, – говорю я.

Аня стоит рядом как охранник, готовый в любой момент дать кому-нибудь в лицо. Никита оборачивается на меня, и в его глазах мелькает радостное удивление.

– Привет, – говорит он. – Что ты тут делаешь?

– Мимо проходили, – отвечает за меня Аня. – Решили поздороваться.

– Ясно, – кивает он и указывает на девочек, с которыми стоит: – Это руководители фонда, в котором я работаю.

Перевожу взгляд и понимаю, что «девочкам» не меньше тридцати.

– Это Яна и Аня, – Никита представляет нас тоже.

Я вздрагиваю. Всю жизнь мы были «Аня и Яна». Так говорили абсолютно все, не договариваясь. Родители, учителя, друзья, старые и новые знакомые – для всех мы были «Аня и Яна». Никита первый, кто сказал наоборот. Сказал, как будто так и надо.

– Я тут почти закончил, – продолжает он. – Если хочешь, подожди меня минут десять, поедем вместе ко мне.

Предложение жутко заманчивое, но было бы лицемерным сейчас уйти, даже после того, как Аня только и делала, что болтала про Семёна. А ещё я вспоминаю её слова: «Он тебя позовёт, а ты сразу послушно бежишь к нему», и мне хочется доказать самой себе, что это не так.

– Нет, – говорю я. – Не торопись. Увидимся завтра.

– Хорошо, – улыбается Никита. – До завтра.

Мы с Аней отходим в сторону.

– Ты чего? – сестра замечает моё оцепенение.

Я оглядываюсь, проверяя, что Никита отвлёкся.

– Ты слышала, как он нас назвал?

– По именам, – отвечает сестра. – А ты как хотела? Чтобы он уточнил, что ты его девушка? Это вроде и так понятно было.

– Он сказал: «Яна и Аня».

– Угу. Так нас и зовут, – усмехается она.

– Да нет же, – я собираюсь объяснить, в чём прикол, но замолкаю, поняв, что Аня на такое даже никогда обращала внимание. А я тогда зачем обращаю? Может, это ерунда?

Вечером мне пишет Никита.

Никита: Выбрала сестру вместо меня? Не думал, что ты так быстро остынешь.

Я: Перестань! Ты же знаешь, что она и так злится.

Н: Я шучу, всё нормально. Просто скучаю.

Я: Я тоже.

Глава 15

Я надеялась, что мой вчерашний поступок успокоит Аню, и сегодня я смогу спокойно уйти к Никите без осуждающих взглядов и недовольных комментариев. Тем более я провела с сестрой почти весь день, потому что у Никиты появились срочные дела, и приехать за мной он смог только вечером.

Надежды оказываются напрасны – как только я начинаю одеваться, Аня устраивается на кровати, чтобы наблюдать за мной с недовольным лицом.

– Что вы собираетесь делать? – спрашивает она.

– Не знаю, – говорю я. – Может быть, просто погуляем или покатаемся.

– Тогда давайте вместе пойдём. Мы с ребятами тоже идём гулять. Вместе веселее.

– Вообще-то мы вдвоём хотели побыть.

– Вы хотели или Никита хотел? – уточняет сестра.

Я задумываюсь. Да, это Никита говорил, что ему нравится проводить время только вдвоём, но я прекрасно понимаю, почему – вдвоём можно делать много всего, чего не стоит делать при посторонних.

С другой стороны, мне кажется, что скоро я запру его в пещере, буду сидеть рядом и повторять: «Моя прелесть». С третьей стороны, я и правда не хочу ни с кем делиться своей прелестью. Не знаю, как сказать это так, чтобы опять не пришлось оправдываться, поэтому говорю:

– Давай в другой раз. Будет неудобно, что я парня своего притащу.

– Петрушке удобно с Морозовым таскаться, Нелли с Толстым тоже. Уверена, если бы Сёма был здесь, с ним тоже никаких проблем не было бы. И только твой Никита особенный, да?

– Просто мы хотим побыть вдвоём. Разве ты не понимаешь?

– Он какой-то странный, – Аня уже завелась и не может остановиться. – Если бы ты ему действительно нравилась, он бы захотел стать частью твоей жизни, захотел бы общаться с твоими друзьями, я уж не говорю про меня.

– Что-то твой парень не особенно рвётся со мной пообщаться, – возражаю я.

– Это вообще другое. И мы сейчас не обо мне говорим.

Меня достали бесконечные упрёки сестры. Вообще-то это она предала меня, это из-за неё мы больше не доверяем друг другу, это она помешана на своём парне и даже не замечает этого. Я-то вообще ничего плохого не сделала.

– А давай о тебе поговорим? – предлагаю я. – Может, если бы ты действительно нравилась Рыжему, он бы не свалил хрен знает куда, заявив, что будет спать, с кем захочет.

На миг Аня застывает с широко распахнутыми глазами, но быстро приходит в себя и огрызается:

– Ты просто завидуешь мне.

– Ты в своём уме? – усмехаюсь я. – Чему тут завидовать?

– Что он меня выбрал.

– Да мне твой Сёма даром не нужен. Такой же чокнутый, как и ты.

– Зато вы нормальные, – шипит сестра. – Два придурка-социофоба.

Я распахиваю дверь, вылетаю в коридор и чуть не сбиваю Маринку с ног. Наученная горьким опытом, она прижимается к стене, пережидая опасность. Кажется, Аня ещё кричит мне что-то вдогонку, но я больше не хочу ничего слышать.

Мустанг уже у подъезда, и я сажусь в машину.

– Сейчас, минутку, – говорит Никита.

Он неотрывно что-то строчит в телефоне. Я жду, пока он закончит, и смотрю в окно. Сквозь лобовое стекло видно, как на детской площадке играют двое мальчишек. Они притащили верёвку, досочку и, кажется, собираются делать из этого тарзанку. Вот только куда они её здесь повесят? Оглядываю двор в поисках подходящей ветки. Надо будет посмотреть потом, что у них получилось.

Пока я наблюдаю за мальчишками, злость, которая кипела у меня внутри, затухает, а вместе с ней словно исчезают и все силы.

– Так, я всё. Привет, – говорит Никита и поворачивается ко мне. – Что с тобой?

– Поехали на поле, – прошу я.

– Хорошо.

Никита больше ничего не спрашивает. Он заводит машину, включает музыку и везёт нас прочь из города.

Всю дорогу мы едем молча, и я рада, что Никита не пытается у меня что-нибудь выведать. Когда Мустанг останавливается, я выхожу на улицу. Уже привычный аромат полевых цветов сразу успокаивает.

Тишину нарушает только хлопок дверцы. Никита встаёт рядом со мной, касаясь плечом. Это место действительно особенное, для меня уж точно.

– Представляешь, если бы мы с тобой правда остались совсем одни?

– И что бы тогда было? – спрашивает Никита.

– Не знаю, – пожимаю плечами я. – Свобода. Можно было бы делать всё, что хочется.

– А чего тебе сейчас хочется?

– Чувствовать, – говорю я. – Весь этот мир, что я живая. Чувствовать своё тело.

– И как это можно сделать?

Я удивлённо смотрю на Никиту, который спокойно ждёт, и понимаю, что у меня есть простой ответ на его вопрос.

Конец ознакомительного фрагмента.