Глава 10

Утром я просыпаюсь и иду на кухню. По дороге меня перехватывает Маринка – обнимает одной рукой за плечи, и входим мы уже вместе.

– А я вчера видела тебя с новым мальчиком, – заявляет она. – Симпатяга, одобряю.

– Где ты их видела? – спрашивает Аня, которая как раз снимает омлет со сковородки.

– У нас во дворе. Он её привёз поздно вечером.

– Что значит привёз? Он что, на машине?

– Да, – подтверждаю я и сажусь за стол.

– Класс, это нам пригодится, – радуется Аня.

От этого «нам» становится как-то не по себе. На тарелку передо мной падает кусок омлета. Маринка треплет меня за плечи.

– Ты сегодня опять с ним куда-нибудь пойдёшь? – спрашивает она.

– Не пойдёт, – отвечает Аня.

Свою тарелку она берёт в руки и ест на весу, втроём за столом слишком тесно. Я и правда не собиралась видеться сегодня с Никитой, но с чего Аня так решила?

– Почему это не пойду?

– Потому что у нас сегодня выпускной, – сестра выразительно приподнимает брови.

– Блин, это сегодня? – со всеми недавними волнениями я совершенно забыла о нём. – Мы идём, да?

– Конечно, идём, – фыркает Аня.

Я не хочу напоминать ей, что последние несколько дней она провела, заливая слезами подушку, но сейчас у неё, похоже, нормальное настроение.

– Рассказывай, что там вчера у тебя с Никитой было, – говорит мне Аня, но потом сразу обращается к Маринке: – А ты знала, что они с Сёмой братья?

– Да ладно? – смеётся та. – Вы всё-таки нашли, что хотели. Может, мне тоже пора карту желаний сделать?

Я вкратце рассказываю, как мы вчера ездили на речку. Почему-то делиться подробностями с сёстрами не хочется.

– Ну вот, а потом, когда мы остались одни, он сказал, что теперь у нас будет свидание. Мы взяли хот-доги на заправке и поехали с ними в поле, – заканчиваю я.

К этому времени все уже поели, а сегодня моя очередь мыть посуду. Так что я собираю грязные тарелки и несу их в раковину, а Аня занимает моё место.

– Нет, ну что за мужики пошли? – возмущается Маринка. – С каких пор сосиска на заправке считается свиданием?

– Да уж, – поддерживает её Аня. – Мог бы что-нибудь поприличнее придумать. Да что с этих парней возьмёшь? У них же воображение на нуле.

– А мне понравилось, – говорю я, протирая тарелки пенной губкой.

– Ну, если он целуется так же, как его брат, тогда понятно, – усмехается Аня. – Ради таких сумасшедших поцелуев можно потерпеть и свидания с сосисками.

– Прямо сумасшедших? – фыркает Маринка.

– Ага, просто космос, – заверяет Аня. – Ян, скажи!

Я невнятно мычу в ответ, продолжая мыть посуду.

– Ну? Чего ты молчишь? – не отстаёт она.

– Я не знаю, – говорю я.

– Сколько по десятибалльной шкале?

– Не знаю, – повторяю я.

– Господи, просто назови цифру, – настаивает сестра.

– Мы ещё не целовались.

– В смысле? – переспрашивает она. – Ты же сама сказала, что он тебе нравится. Чего тогда динамишь его?

Посуда заканчивается, так что прятаться за ней больше не получается. Я разворачиваюсь и натыкаюсь на любопытный взгляд обеих сестёр.

– Он не пытался, – говорю я.

– И что с ним не так? – спрашивает Маринка.

– С чего ты взяла, что что-то не так? – огрызаюсь я.

– Яна, да потому что парни с этим не тянут, – говорит Аня. – Тут совершенно точно что-то неладное.

– Что, например?

– Ну я не знаю. Может, он отвратительно целуется и тянет время, чтобы ты к нему привыкла и уже не сбежала.

– Чушь какая-то, – говорю я.

– Ой, девки, реально был у меня один такой, – вставляет Маринка. – Слюни у него текли, как у этих собак, ну вы знаете.

– Фу, мерзость какая, – морщится Аня.

– Ага, вот он тоже на четвёртом свидании только целоваться полез. А я, блин, думала, джентльмен.

– А помните Вовку из дома напротив? Помните, как я сохла по нему неделю? – ржёт Аня. – Он мне так глубоко язык в глотку засунул, что я чуть не задохнулась. Сразу все чувства остыли.

Они выдумывают ещё несколько способов, как можно отвратно целоваться, и даже изображают, как это может выглядеть.

– Да всё с ним нормально! – обрываю я этот цирк.

Сестры переглядываются и смотрят на меня.

– Ян, если с ним всё нормально, почему тогда он не захотел тебя целовать?

– Это необязательно, ясно вам? – раздражаюсь я.

Не хочу слушать новые комментарии, поэтому сваливаю в нашу комнату. Оставшись одна, думаю, почему он меня не поцеловал? Вспоминаю, как мы вчера прощались, когда подъехали к дому, как он мне улыбался, как сказал, что будет ждать следующей встречи, потому что мы сможем побыть только вдвоём. Я определённо ему нравлюсь.

Но тут же в голову лезет то, как странно он повёл себя в первый день, сбежал непонятно из-за чего. И после игры в баскетбол он собирался уйти, ничего мне не сказав. Может, всё-таки не нравлюсь?

Так я извожу себя, пока не приходит время собираться на выпускной. Специально для него мы с Аней купили классные платья – длинные, с разрезом сбоку, с открытой спиной и широкими рукавами три четверти. И мне даже в этот раз достался цвет, который я хотела, розовое золото. Второй, жемчужно-серый, тоже был ничего, но с нашей внешностью смотрелся не так выигрышно, более бледным.

– Платьями придётся поменяться, – заявляет Аня.

– С чего это? – я скрещиваю руки на груди.

– Ты так обгорела, что будешь выглядеть в нём, как поросёнок, никакая тоналка не спасёт. Если ты этого и хотела, то пожалуйста, но я бы на твоём месте надела серое.

Она выходит из комнаты, оставляя меня раздумывать. Я примеряю своё платье перед зеркалом, и последняя надежда растворяется в воздухе – Аня всё это сказала не только потому, что тоже хотела розовое платье.

– Ну что? – сестра заглядывает в комнату.

– Забирай, – говорю я.

На Ане моё платье смотрится идеально. Так или иначе, она всегда получает то, что хочет.

Когда мы приходим в ресторан, снятый для выпускного, там уже вовсю идёт веселье. Сегодня здесь собралась вся параллель, а не только наш класс. Первые пятнадцать минут мы только и делаем, что здороваемся со всеми знакомыми. А потом Ане звонит Семён по видеосвязи, она убегает на улицу, чтобы поговорить с ним, и пропадает на целый час.

Я успеваю поесть и заскучать. Нелли с Толстым уходят танцевать, и, судя по тому, как долго они кружат, скоро у них должна начаться морская болезнь. Петрушка тоже сидит скучает – Морозова на наш выпускной никто не звал.

Я смотрю на неё, и в голову приходит мысль. В отличие от моих сестёр она просто божий одуванчик и наверняка считает, что с мальчиком можно подержаться за руку только после того, как познакомишь его с родителями.

– Петрушка, скажи, когда Морозов поцеловал тебя первый раз?

– На первом свидании, – говорит она и тут же краснеет, как будто я её о чём-то жутко неприличном спрашиваю. – То есть после, ну, в конце. А что?

– Ничего, – ворчу я.

Даже такая мямля, как Морозов, и то тянуть с этим не стал. Что же тогда происходит? Может, я сделала что-то не так?

– Ян, ты из-за Никиты переживаешь? – спрашивает Петрушка.

– Нет, – отрезаю я. – Забудь.

На моё счастье, возвращаются Нелли с Толстым, так что Петрушка не продолжает расспросы. Я сразу перевожу разговор на другую тему:

– Толстый, ты не знаешь, почему Кирилла всё ещё нет?

– Сомневаюсь, что он придёт.

– Почему? – не понимаю я.

Толстый закатывает глаза и говорит:

– Спроси у него сама.

Меня бесит чувствовать себя тупицей, но я знаю, что из Толстого ничего не вытянуть, если он решил молчать. Поэтому я делаю то, что он предложил, – пишу Кириллу.

Я: Ты правда не придёшь на выпускной?

Кирилл: Не смог. Жаль, что так вышло. Но вы повеселитесь там за меня.

К: Кстати, как дела с будущим парнем? Всё получилось?

Я: Вроде бы.

Может, мне стоит узнать и мужское мнение?

Я: Если бы тебе понравилась девушка, которая явно отвечает взаимностью, когда ты бы её поцеловал?

Кирилл отвечает долго, и я жду вердикт. Мне уже кажется, что я всё напридумывала – на самом деле Никите я не понравилась, и то, что он не поцеловал меня, верный знак, что дело дохлое.

К: Дай ему время.

К нам за стол возвращается Аня. Она рассказывает о том, что двое наших одноклассников, которые все одиннадцать лет друг друга недолюбливали, обжимаются на улице за углом, уверенные, что никто их там не видит. Мы смеёмся, и в этот момент у меня появляется ощущение, что всё как раньше. Аня всё та же: с глупыми шутками, любительница сплетен, та, кто не боится казаться странной, готовая на всё ради меня. И я позволяю себе поверить, что это действительно так, и на этот вечер забываю обо всём остальном.

Единственное, что напоминает мне об обратном, – сухое сообщение от Никиты.

Никита: Всё в силе? Я заеду за тобой завтра утром.

Глава 11

Мы с Аней договариваемся, что, пока я буду с Никитой, она пойдёт к Нелли. Я чувствую себя спокойнее, зная, что сестра не останется одна, но ей, похоже, и так неплохо – она не выпускает из рук телефон, время от времени набирая сообщения прямо во время разговора.

– Пошли, – говорю я зависшей над экраном сестре, когда Никита пишет, что он уже на месте.

– Ага, – кивает она и не глядя надевает сандалии.

Аня выходит из подъезда первая.

– Привет, Ромео, – кричит она.

Из-за её спины я вижу, что «Ромео» ждёт меня, прислонившись к машине.

– Хорошо вам погулять, только сильно там не шалите, – продолжает сестра. – Да что я несу? Пошалите на полную!

Никита не реагирует, только молча провожает её взглядом.

– Увидимся вечером, – кричит мне Аня напоследок и удаляется.

Подхожу ближе. От неловкости все слова застревают в горле. Никита открывает пассажирскую дверь и жестом приглашает меня сесть. Потом обходит машину и тоже забирается внутрь.

– Твоя сестра всегда такая? – спрашивает он.

– Почему ты не поцеловал меня в прошлый раз? – выпаливаю я.

Никита оборачивается на меня с усмешкой.

– Ничего себе. А я думал, ты за равноправие. Почему тогда ты меня не поцеловала?

Его вопрос застаёт меня врасплох. И правда, почему я жду, что это должен сделать именно он?

Я привстаю, чтобы дотянуться, и попадаю ему в уголок губ, потому что в последнюю секунду мне кажется, что он сейчас меня оттолкнёт. Поцелуй получается быстрый, жёсткий и совершенно глупый.

– Это было неожиданно, – говорит Никита и прижимает ладонь к губам.

Кажется, я ударила его.

– Извини, – говорю я. От этого выходит ещё глупее, как будто я извиняюсь за то, что поцеловала его. – Я не хотела. То есть хотела, но не так. Я подумала, что ты не захочешь… Так, стоп, лучше я сейчас помолчу, ладно?

Я отворачиваюсь к окну, собирая мысли в порядок. И с каждой секундой становится яснее, что я всё только испортила.

– Яна, – Никита касается моего плеча, – что происходит? Мне показалось, в прошлый раз всё было хорошо.

– Так и было, – подтверждаю я. – Но мы провели весь день вместе, а ты меня так и не поцеловал.

– А мы куда-то торопимся?

И я снова чувствую себя так же, как вчера на кухне с сёстрами. Вчера я не могла объяснить, как так вышло, что парень не захотел целоваться со мной, а сегодня не понимаю, зачем набросилась на него, и в чём проблема, если на самом деле меня вполне устраивало, как у нас всё происходит.

– Просто Аня рассказывала про Семёна, – говорю я.

– И тебе нельзя отставать от сестры?

– Нет, но я подумала, раз он…

Никита так сильно стискивает руль, что я решаю дальше не продолжать.

– Послушай, – говорит он сквозь зубы, – Семён однажды поменял трёх девушек за одну неделю. Каждая из них была единственная и неповторимая, вот только на следующий день у него стиралась память, и он увлекался кем-то ещё.

– Зачем ты это говоришь? Он же твой брат.

– А это не секрет. Если не веришь мне, можешь спросить у любого, кто знает его чуть дольше вас. Уверена, что хочешь, чтобы я был таким же?

– Я не это хотела сказать.

Никита выдыхает пару раз и продолжает уже спокойнее:

– Я не люблю менять своих решений. Если мы вместе, значит, вместе. Если расстались, значит, это конец. Метаться туда-сюда я не собираюсь. И мне нужно время, чтобы быть уверенным в том, что я делаю, понимаешь?

Я вспоминаю все шутки его друзей, и до меня доходит, что они были не только про то, что Никита обычно долго не приводит девушек знакомиться, но и про то, что он вообще долго на всё решается.

– Я понимаю, – говорю я. – Но, чтобы принять такое ответственное решение, важно не только время, но и информация, так?

Никита кивает.

– Например, как человек целуется, – продолжаю я. – Не хочу потом получить неприятный сюрприз. А решение-то уже вынесено, назад не повернуть.

– Ладно, – смеётся Никита, – аргумент принимается.

Он подтягивает меня к себе и целует. Без истерики, как это получилось у меня, без слюней и удушающих языков, которыми меня пугали сёстры. Я закрываю глаза и чувствую, что всё наконец-то снова нормально. Вот бы просто вычеркнуть время с того момента, как мы расстались в прошлый раз, до этой самой секунды.

– Ну что, пойдёт? – спрашивает Никита.

– Пока не поняла. Давай ещё раз.