Отзывы на книги автора «Эрик Берн»

Если предыдущая книга автора была привлекательна лишь содержательно, но вызывала в читателе ряд критических замечаний относительно стиля повествование (с точки зрения рецензента, он был слишком сухой и маловыразительный для популярной литературы, но недостаточно академический для научного труда), то настоящая книга, сохранив все плюсы предшествующей, исправила существовавшие недочёты. Так, оригинальные идеи автора, основоположника трансакционного и сценарного анализов, изложены здесь доступно и увлекательно.

В настоящей работе автор развивает концепцию трёх базовых личностей (Родителя, Ребёнка и Взрослого), сменяющих друг друга и поочерёдно руководящих действиями индивида. Более подробно о взаимодействиях каждой из ипостасей с окружающим миром было рассказано в упомянутой ранее книге. Данная же работа сосредоточена на разборе всевозможных сценариев - запрограммированной последовательности чувств и событий, оказывающих влияние на всю дальнейшую жизнь человека. По существу, этот заложенный в раннем детстве сценарий будет определять все поступки и решения до конца жизни или до тех пор, пока при помощи квалифицированной помощи (терапии) или, в редких случаях, саморефлекции, человек не примет самостоятельное решение выйти из сценария и стать свободным.

Сценарии обычно основываются на детских иллюзиях, которые могут не исчезнуть в течении всей жизни. Однако у более чувствительных, восприимчивых, интеллигентных людей эти иллюзии одна за другой разрушаются, что нередко ведёт к жизненному кризису.

Каждая новая книга по психоанализу, которую я читаю, проливает всё больше света на то, насколько механическом, заведомо предопределённым и неосознанным является поведение большинства людей (включая и моё собственное). И тем удивительнее всякий раз понимать, как сильна иллюзия свободы воли, самостоятельности наших решений и поступков.

Мы придумываем игры, чтобы заполнить ими время. Находим себе наиболее подходящих партнёров, которые предпочитают тот же набор игр, что и мы. Мы воспитываемся в семьи, замкнутой изолированной среде родственником, перенимаем их сценарии и образ мышления, привыкаем чувствовать определённым образом: одни эмоции будут для нас предпочтительными, другие запретными. Это становится настолько для нас естественными, что мы твёрдо убеждены, что любой человек мыслит и чувствует так же, тогда как, воспитанный в совершенно другом окружении, ближний может испытывать совершенно другие чувства.

По существу же калейдоскоп этих чувств и бесчисленное число их сочетаний - лишь способ заполнить время. Способ, который каждый из нас выбирает после того, как сказать "Здравствуйте".

Родители считают ребёнка достигшим зрелости, когда он ведёт себя так, как ему велят, а не так, как ему самому хочется.

Если предыдущая книга автора была привлекательна лишь содержательно, но вызывала в читателе ряд критических замечаний относительно стиля повествование (с точки зрения рецензента, он был слишком сухой и маловыразительный для популярной литературы, но недостаточно академический для научного труда), то настоящая книга, сохранив все плюсы предшествующей, исправила существовавшие недочёты. Так, оригинальные идеи автора, основоположника трансакционного и сценарного анализов, изложены здесь доступно и увлекательно.

В настоящей работе автор развивает концепцию трёх базовых личностей (Родителя, Ребёнка и Взрослого), сменяющих друг друга и поочерёдно руководящих действиями индивида. Более подробно о взаимодействиях каждой из ипостасей с окружающим миром было рассказано в упомянутой ранее книге. Данная же работа сосредоточена на разборе всевозможных сценариев - запрограммированной последовательности чувств и событий, оказывающих влияние на всю дальнейшую жизнь человека. По существу, этот заложенный в раннем детстве сценарий будет определять все поступки и решения до конца жизни или до тех пор, пока при помощи квалифицированной помощи (терапии) или, в редких случаях, саморефлекции, человек не примет самостоятельное решение выйти из сценария и стать свободным.

Сценарии обычно основываются на детских иллюзиях, которые могут не исчезнуть в течении всей жизни. Однако у более чувствительных, восприимчивых, интеллигентных людей эти иллюзии одна за другой разрушаются, что нередко ведёт к жизненному кризису.

Каждая новая книга по психоанализу, которую я читаю, проливает всё больше света на то, насколько механическом, заведомо предопределённым и неосознанным является поведение большинства людей (включая и моё собственное). И тем удивительнее всякий раз понимать, как сильна иллюзия свободы воли, самостоятельности наших решений и поступков.

Мы придумываем игры, чтобы заполнить ими время. Находим себе наиболее подходящих партнёров, которые предпочитают тот же набор игр, что и мы. Мы воспитываемся в семьи, замкнутой изолированной среде родственником, перенимаем их сценарии и образ мышления, привыкаем чувствовать определённым образом: одни эмоции будут для нас предпочтительными, другие запретными. Это становится настолько для нас естественными, что мы твёрдо убеждены, что любой человек мыслит и чувствует так же, тогда как, воспитанный в совершенно другом окружении, ближний может испытывать совершенно другие чувства.

По существу же калейдоскоп этих чувств и бесчисленное число их сочетаний - лишь способ заполнить время. Способ, который каждый из нас выбирает после того, как сказать "Здравствуйте".

Родители считают ребёнка достигшим зрелости, когда он ведёт себя так, как ему велят, а не так, как ему самому хочется.

Если предыдущая книга автора была привлекательна лишь содержательно, но вызывала в читателе ряд критических замечаний относительно стиля повествование (с точки зрения рецензента, он был слишком сухой и маловыразительный для популярной литературы, но недостаточно академический для научного труда), то настоящая книга, сохранив все плюсы предшествующей, исправила существовавшие недочёты. Так, оригинальные идеи автора, основоположника трансакционного и сценарного анализов, изложены здесь доступно и увлекательно.

В настоящей работе автор развивает концепцию трёх базовых личностей (Родителя, Ребёнка и Взрослого), сменяющих друг друга и поочерёдно руководящих действиями индивида. Более подробно о взаимодействиях каждой из ипостасей с окружающим миром было рассказано в упомянутой ранее книге. Данная же работа сосредоточена на разборе всевозможных сценариев - запрограммированной последовательности чувств и событий, оказывающих влияние на всю дальнейшую жизнь человека. По существу, этот заложенный в раннем детстве сценарий будет определять все поступки и решения до конца жизни или до тех пор, пока при помощи квалифицированной помощи (терапии) или, в редких случаях, саморефлекции, человек не примет самостоятельное решение выйти из сценария и стать свободным.

Сценарии обычно основываются на детских иллюзиях, которые могут не исчезнуть в течении всей жизни. Однако у более чувствительных, восприимчивых, интеллигентных людей эти иллюзии одна за другой разрушаются, что нередко ведёт к жизненному кризису.

Каждая новая книга по психоанализу, которую я читаю, проливает всё больше света на то, насколько механическом, заведомо предопределённым и неосознанным является поведение большинства людей (включая и моё собственное). И тем удивительнее всякий раз понимать, как сильна иллюзия свободы воли, самостоятельности наших решений и поступков.

Мы придумываем игры, чтобы заполнить ими время. Находим себе наиболее подходящих партнёров, которые предпочитают тот же набор игр, что и мы. Мы воспитываемся в семьи, замкнутой изолированной среде родственником, перенимаем их сценарии и образ мышления, привыкаем чувствовать определённым образом: одни эмоции будут для нас предпочтительными, другие запретными. Это становится настолько для нас естественными, что мы твёрдо убеждены, что любой человек мыслит и чувствует так же, тогда как, воспитанный в совершенно другом окружении, ближний может испытывать совершенно другие чувства.

По существу же калейдоскоп этих чувств и бесчисленное число их сочетаний - лишь способ заполнить время. Способ, который каждый из нас выбирает после того, как сказать "Здравствуйте".

Родители считают ребёнка достигшим зрелости, когда он ведёт себя так, как ему велят, а не так, как ему самому хочется.

Я помню глаза своей коллеги, руководителя среднего звена, которая начала читать эту книгу. Они были широко распахнуты и наполнены ужасом. Она мучилась, потому что никак не могла понять, что же такое написано в этой книге, она терялась в словах и рассуждениях автора. Она испугалась, что её умственные способности стали низкими - ведь она была не в состоянии въехать хоть во что-то. Я успокоил её, - "Книга сложная", - сказал я тогда. Этот труд был таковым и для меня, психолога со стажем, хоть в моей голове уже было необходимое понимание терминологического аппарата Берна и основ его теории. В действительности же, несмотря на популярность Эрика Берна, практичность его теории, издатели часто забывают один нюанс.

Дело в том, что для тех, кто не является психологом, психотерапевтом или психиатром, лучше подходит другая часть дилогии Берна - «Игры, в которые играют люди» . "Люди, которые играют в игры" - профессиональная литература, содержащая методологическое обоснование теории, полемику с представителями других психологических школ, методику и рекомендации для психотерапевта по проведению лечения. В то же время, книга доступна для ознакомления представителям смежных профессий или просто интересующимся, но тогда будьте готовы читать её долго, кропотливо и со словарём. Сам Берн говорит, что он старался написать книгу для широкой публики, и, в то же время так, чтобы она могла быть признанным научным трудом:

Я сделал выбор в пользу народа, время от времени вставляя специальные термины, — нечто вроде гамбургера, который я бросаю сторожевым псам академической науки, а сам тем временем проскальзываю в боковую дверь и говорю своим друзьям "Здравствуйте!"

Берн пишет очень приветливо, понятно. Его мысль имеет строгую логику, очень ясную и содержательную. Вообще, "Люди, которые играют в игры" - самая структурированная книга на моей памяти. Как обычно, я попробую оформить заинтересовавшие меня части книги в области знаний, переструктурировать концепт Эрика Берна в некую обзорную экскурсию в мир сценарного анализа.

Конептуализация
У Эрика Берна можно поучиться методологической работе - труд титанический. Итогом служит утверждение сценарного и транзактного анализов как теорий, имеющих свои границы, научный метод, место в системе наук. Внятный методологический анализ не имеет ничего общего с часто встречающимися попытками ученых втиснуть полученные в ходе исследования выводы в ту или иную концепцию. Берн сохраняет ясность и даже критикует такую "науку":

У ученого есть теория, и он растягивает, обрубает или раздувает данные, чтобы они ей соответствовали; иногда он пропускает варианты, игнорирует неподходящие факты, даже манипулирует данными под неуклюжим предлогом, что так они лучше подходят

Сценарный анализ по Берну является продолжением и развитием психоаналитической теории. Через полемику с представителями различных концепций, теорий Берн утверждает место сценарного анализа в системе научного знания.

Тёмная сторона человека
Берн видит в человеке не только добро. Человек в его представлении имеет некую культурно обусловленную теневую составляющую психики. Такое рассмотрение личности человека роднит теорию сценариев с психоанализом. Но, в отличие от классической концепции Фрейда, Берн уходит от детерминизма: человек, в конце концов, волен выбирать, следовать сценарию или нет. Выбор может быть настоящим только в том случае, если человек не отрицает наличие теневой стороны психики. Увидеть - значит начать это контролировать.

Берн объясняет природу агрессии в человеке его первобытным прошлым:

Удовольствия пытки сменили наслаждение еды. «Хе-хе» происходит от «ням-ням» ... Поскольку добыча — сырое человеческое мясо — сменилась более удобными продуктами, эти свойства человека стали направляться на удовлетворение психологического голода

Не обходит стороной Берн и онтогенетические причины формирования агрессии, что, естественно, уходит корнями в детско-родительские отношения и, в частности, в методы воспитания ребёнка:

Клиническая практика показывает, что лучший способ сделать ребенка хитрым и жестоким — делать ему как можно чаще вопреки его желанию клизму, а чтобы разрушить его личность, нужно жестоко бить его, чтобы он кричал от боли.

В главных ролях
Так обычно называется подзаголовок в титрах фильма. Что ж, стиль Берна зачастую становится интригующе художественным, а значит появляются главные действующие лица - родители, дети. Появляются на помостках и суфлеры - эго-состояния (Ребенок, Взрослый и Родитель) и их ипостаси.
Механика родительского программирования составляет основную часть произведения основателя транзакционного анализа. Берн подробно объясняет, как и когда формируется сценарий, кем он создается, какими средствами, какие должны быть условия для того чтобы сценарий активизировался. Много страниц посвящено тому, как складывается сценарий в различные возрастные периоды.
Наиболее важной мне показалась следующая мысль:

Обычно контроль исходит от родителя противоположного пола, а образец — от родителя того же пола. В любом случае образец — это путь для осуществления сценарных директив.

Интересны и своевременны отсылки ко множеству сказок, в которых в явном виде описаны сценарии и сценарные роли: "Красная шапочка", "Спящая красавица", "Золушка", "Гензель и Гретель" и т.д. Постоянные аналогии с сюжетами и персонажами волшебных историй делает повествование понятнее, красочнее. Вот только в сказках программирование совершается великанами, людоедами, ведьмами, крестными матерями, феями, благодарными животными и мрачными волшебниками обоего пола. А в реальной жизни в роли всех этих сказочных существ выступают родители.

Психотерапевтическая практика
Большая часть книги посвящена тому, как следует вести психотерапевтические сессии с пациентом. Описание, опять же, фундаментальное, оно захватывает все аспекты и могло бы называться "Сценарный анализ. Руководство для психотерапевтов". Берн последовательно описывает случаи из практики с полным разбором, интерпретацией, ходом лечения и результатом.

В роли психотерапевта-практика он подробно останавливается на позиции пациента, переносе и контрпереносе, проявлениях сценария в процессе взаимодействия врача и пациента. Интересно, яркими красками Берн описывает мотивы лечения у пациентов с игровой ориентацией:

Обычно пациент обращается к терапии по двум причинам, ни одна из которых не подвергает его сценарий опасности. Взрослый хочет узнать, как удобнее жить в мире своего сценария. [...] терапевтические цели такого же типа: "как удобнее жить, ударяясь головой о стену", "как удобнее жить, держась за стенки туннеля", "как помешать другим поднимать волны, когда ты по уши в дерьме."

Для любого практикующего психолога, на самом деле, это обычная история: невротики обращаются к психологу, чтобы понять, как стать еще лучшим невротиком. Часто клиент приходит не для того, чтобы решить проблемы, а чтобы лучше научиться играть в сценарные игры.
К слову, Берн дает конкретные рекомендации, что нужно делать в этом случае. Вплоть до скриптов. Он разбирает ключевые ошибки психотерапевтов в работе с игровой ориентацией. Спасибо ему за это. После прочтения книги есть ощущение повышения собственной квалификации.

Берн строг к психотерапевту, он ставит ему вполне прикладные задачи:

Сначала добейся улучшения, а анализируй потом", иначе его самые "интересные" или "вдохновляющие" пациенты будут самыми интересными обитателями морга, психлечебницы или тюрьмы.

"Добейся настоящего исцеления, а не облегчения!" - говорит он и всем практикующим психологам. Его лозунги особенно актуальны и сейчас - большинство не добивается исцеления.

В общем, книга культовая. Она блестяще написана, может быть использована и как хороший теоретический труд, и как методичка по ведению транзакционных сессий. Однозначно рекомендована к вдумчивому прочтению и глубокому погружению.

Я помню глаза своей коллеги, руководителя среднего звена, которая начала читать эту книгу. Они были широко распахнуты и наполнены ужасом. Она мучилась, потому что никак не могла понять, что же такое написано в этой книге, она терялась в словах и рассуждениях автора. Она испугалась, что её умственные способности стали низкими - ведь она была не в состоянии въехать хоть во что-то. Я успокоил её, - "Книга сложная", - сказал я тогда. Этот труд был таковым и для меня, психолога со стажем, хоть в моей голове уже было необходимое понимание терминологического аппарата Берна и основ его теории. В действительности же, несмотря на популярность Эрика Берна, практичность его теории, издатели часто забывают один нюанс.

Дело в том, что для тех, кто не является психологом, психотерапевтом или психиатром, лучше подходит другая часть дилогии Берна - «Игры, в которые играют люди» . "Люди, которые играют в игры" - профессиональная литература, содержащая методологическое обоснование теории, полемику с представителями других психологических школ, методику и рекомендации для психотерапевта по проведению лечения. В то же время, книга доступна для ознакомления представителям смежных профессий или просто интересующимся, но тогда будьте готовы читать её долго, кропотливо и со словарём. Сам Берн говорит, что он старался написать книгу для широкой публики, и, в то же время так, чтобы она могла быть признанным научным трудом:

Я сделал выбор в пользу народа, время от времени вставляя специальные термины, — нечто вроде гамбургера, который я бросаю сторожевым псам академической науки, а сам тем временем проскальзываю в боковую дверь и говорю своим друзьям "Здравствуйте!"

Берн пишет очень приветливо, понятно. Его мысль имеет строгую логику, очень ясную и содержательную. Вообще, "Люди, которые играют в игры" - самая структурированная книга на моей памяти. Как обычно, я попробую оформить заинтересовавшие меня части книги в области знаний, переструктурировать концепт Эрика Берна в некую обзорную экскурсию в мир сценарного анализа.

Конептуализация
У Эрика Берна можно поучиться методологической работе - труд титанический. Итогом служит утверждение сценарного и транзактного анализов как теорий, имеющих свои границы, научный метод, место в системе наук. Внятный методологический анализ не имеет ничего общего с часто встречающимися попытками ученых втиснуть полученные в ходе исследования выводы в ту или иную концепцию. Берн сохраняет ясность и даже критикует такую "науку":

У ученого есть теория, и он растягивает, обрубает или раздувает данные, чтобы они ей соответствовали; иногда он пропускает варианты, игнорирует неподходящие факты, даже манипулирует данными под неуклюжим предлогом, что так они лучше подходят

Сценарный анализ по Берну является продолжением и развитием психоаналитической теории. Через полемику с представителями различных концепций, теорий Берн утверждает место сценарного анализа в системе научного знания.

Тёмная сторона человека
Берн видит в человеке не только добро. Человек в его представлении имеет некую культурно обусловленную теневую составляющую психики. Такое рассмотрение личности человека роднит теорию сценариев с психоанализом. Но, в отличие от классической концепции Фрейда, Берн уходит от детерминизма: человек, в конце концов, волен выбирать, следовать сценарию или нет. Выбор может быть настоящим только в том случае, если человек не отрицает наличие теневой стороны психики. Увидеть - значит начать это контролировать.

Берн объясняет природу агрессии в человеке его первобытным прошлым:

Удовольствия пытки сменили наслаждение еды. «Хе-хе» происходит от «ням-ням» ... Поскольку добыча — сырое человеческое мясо — сменилась более удобными продуктами, эти свойства человека стали направляться на удовлетворение психологического голода

Не обходит стороной Берн и онтогенетические причины формирования агрессии, что, естественно, уходит корнями в детско-родительские отношения и, в частности, в методы воспитания ребёнка:

Клиническая практика показывает, что лучший способ сделать ребенка хитрым и жестоким — делать ему как можно чаще вопреки его желанию клизму, а чтобы разрушить его личность, нужно жестоко бить его, чтобы он кричал от боли.

В главных ролях
Так обычно называется подзаголовок в титрах фильма. Что ж, стиль Берна зачастую становится интригующе художественным, а значит появляются главные действующие лица - родители, дети. Появляются на помостках и суфлеры - эго-состояния (Ребенок, Взрослый и Родитель) и их ипостаси.
Механика родительского программирования составляет основную часть произведения основателя транзакционного анализа. Берн подробно объясняет, как и когда формируется сценарий, кем он создается, какими средствами, какие должны быть условия для того чтобы сценарий активизировался. Много страниц посвящено тому, как складывается сценарий в различные возрастные периоды.
Наиболее важной мне показалась следующая мысль:

Обычно контроль исходит от родителя противоположного пола, а образец — от родителя того же пола. В любом случае образец — это путь для осуществления сценарных директив.

Интересны и своевременны отсылки ко множеству сказок, в которых в явном виде описаны сценарии и сценарные роли: "Красная шапочка", "Спящая красавица", "Золушка", "Гензель и Гретель" и т.д. Постоянные аналогии с сюжетами и персонажами волшебных историй делает повествование понятнее, красочнее. Вот только в сказках программирование совершается великанами, людоедами, ведьмами, крестными матерями, феями, благодарными животными и мрачными волшебниками обоего пола. А в реальной жизни в роли всех этих сказочных существ выступают родители.

Психотерапевтическая практика
Большая часть книги посвящена тому, как следует вести психотерапевтические сессии с пациентом. Описание, опять же, фундаментальное, оно захватывает все аспекты и могло бы называться "Сценарный анализ. Руководство для психотерапевтов". Берн последовательно описывает случаи из практики с полным разбором, интерпретацией, ходом лечения и результатом.

В роли психотерапевта-практика он подробно останавливается на позиции пациента, переносе и контрпереносе, проявлениях сценария в процессе взаимодействия врача и пациента. Интересно, яркими красками Берн описывает мотивы лечения у пациентов с игровой ориентацией:

Обычно пациент обращается к терапии по двум причинам, ни одна из которых не подвергает его сценарий опасности. Взрослый хочет узнать, как удобнее жить в мире своего сценария. [...] терапевтические цели такого же типа: "как удобнее жить, ударяясь головой о стену", "как удобнее жить, держась за стенки туннеля", "как помешать другим поднимать волны, когда ты по уши в дерьме."

Для любого практикующего психолога, на самом деле, это обычная история: невротики обращаются к психологу, чтобы понять, как стать еще лучшим невротиком. Часто клиент приходит не для того, чтобы решить проблемы, а чтобы лучше научиться играть в сценарные игры.
К слову, Берн дает конкретные рекомендации, что нужно делать в этом случае. Вплоть до скриптов. Он разбирает ключевые ошибки психотерапевтов в работе с игровой ориентацией. Спасибо ему за это. После прочтения книги есть ощущение повышения собственной квалификации.

Берн строг к психотерапевту, он ставит ему вполне прикладные задачи:

Сначала добейся улучшения, а анализируй потом", иначе его самые "интересные" или "вдохновляющие" пациенты будут самыми интересными обитателями морга, психлечебницы или тюрьмы.

"Добейся настоящего исцеления, а не облегчения!" - говорит он и всем практикующим психологам. Его лозунги особенно актуальны и сейчас - большинство не добивается исцеления.

В общем, книга культовая. Она блестяще написана, может быть использована и как хороший теоретический труд, и как методичка по ведению транзакционных сессий. Однозначно рекомендована к вдумчивому прочтению и глубокому погружению.

Отличное введение в психоанализ: все разжевано - только глотай). А вот введение в психиатрию, мне показалось, очень скромным и недостаточным. В третьей части - Методы лечения - чуть-чуть об основных методах и много об анализе взаимодействий (структурном анализе Берна), что и понятно.
Большой плюс - книга читается легко, все изложено доступно, а главное интересно. Поэтому с удовольствием рекомендую к прочтению всем, кому важна эта тема.

Человек - это живая энергетическая система, чьи напряжения порождают желания, которые ему приходиться удовлетворять, по возможности не вступая в конфликт с самим собой, с другими людьми и с окружающим миром.

Сообразительным и красивым не следует гордиться, поскольку они не приложили никаких усилий, чтобы получить эти преимущества. Тугодумам и невзрачным людям нечего стыдиться, потому что они ничем не заслужили такую участь. Злобного человека не следует винить за то, что он не сдерживает свою злобу, но любящий человек заслуживает похвалы за выражение своей любви.

Эту книгу я получила совершенно случайно: нашла в университете на полке обмена литературой. Откровенно говоря, я не восприняла ее всерьез: обложка какая-то странная да и название "психология для непосвященных" вызывает прилив скептицизма. Тем не менее, почему-то руки так и чесались поскорее приступить к чтению. В итоге оно растянулось на месяц, хотя должно было бы продлиться не больше недели. Но причиной тому была не книга, а обстоятельства, которые просто не располагали к чтению.

Повествование не отличается особой сложностью: оно действительно рассчитано на новичков, не обладающих обширной базой психологических терминов. Специально для того, чтобы этот фундамент появился, в конце книги есть словарь, где на простом и понятном языке объяснены все сложные специальные понятия, которые встречаются в тексте. Это, безусловно, огромный плюс.

Плюсом также является и легкость, с которой усваивается сей труд. Это достигается за счет объяснения автором сложных психологических феноменов буквально на пальцах, а также благодаря обилию примеров из практики таинственного доктора Триса.

Я не ратую за распространение книг подобного рода, потому что они значительно упрощают восприятие психологии как науки и сферы профессиональной деятельности в глазах широкой общественности. По прочтении кажется, что психологом, в общем-то, может стать каждый, учитывая, что для этого не требуется медицинское образование и миллион экзаменов, как в случае с психотерапевтами и психоаналитиками. На самом деле, достаточно копнуть немного глубже, чтобы понять обширность и сложность профессии психолога и психологии как науки.

Тем не менее, не могу удержаться перед выражением восхищения писательскому таланту Эрика Берна! Для меня это была первая встреча с этим именитым автором, и я ни секунды не сомневаюсь в том, что продолжу знакомиться с его работами: оно того, однозначно, стоит!

Наискучнейшее чтиво. Читать книгу начала аж в далёком марте, а закончила только сейчас. Да, сценарии, да, игры, да, люди, но что-то не зацепило. Я понимаю, что здесь всем так нравится, вся эта внутренняя "кухня" нашей психологии, человеческие тайны. Но мне кажется, что это слишком очевидно, ведь если мы задумаемся, то заметим все эти сценарии вокруг. Ну как все... большинство описанных здесь сценариев - американские. Короче, повторюсь, не зацепило. Не прониклась я теорией игр и сценариев. А может такая литература совсем не для меня?

Наискучнейшее чтиво. Читать книгу начала аж в далёком марте, а закончила только сейчас. Да, сценарии, да, игры, да, люди, но что-то не зацепило. Я понимаю, что здесь всем так нравится, вся эта внутренняя "кухня" нашей психологии, человеческие тайны. Но мне кажется, что это слишком очевидно, ведь если мы задумаемся, то заметим все эти сценарии вокруг. Ну как все... большинство описанных здесь сценариев - американские. Короче, повторюсь, не зацепило. Не прониклась я теорией игр и сценариев. А может такая литература совсем не для меня?

Наискучнейшее чтиво. Читать книгу начала аж в далёком марте, а закончила только сейчас. Да, сценарии, да, игры, да, люди, но что-то не зацепило. Я понимаю, что здесь всем так нравится, вся эта внутренняя "кухня" нашей психологии, человеческие тайны. Но мне кажется, что это слишком очевидно, ведь если мы задумаемся, то заметим все эти сценарии вокруг. Ну как все... большинство описанных здесь сценариев - американские. Короче, повторюсь, не зацепило. Не прониклась я теорией игр и сценариев. А может такая литература совсем не для меня?