– Вот как! Здорово… – наконец-то улыбнулась женщина, и Руслан отметил её довольно скромную, но вполне заметную привлекательность – внешнюю и душевную… – Но это, я уже говорила, в прошлом. К слову, мне нравится и моя новая работа  – она нужна людям. А главное – вместе с ней мне предоставили две смежные служебные комнаты в семейном общежитии, где я вполне комфортно разместилась со своими детьми… после разрыва с их отцом. Извините, что вот так сразу разоткровенничалась… Это случайно вышло. В общем, у меня всё неплохо…

– И моя нынешняя работа также отлична от прежней. И тоже устраивает меня… Кстати, Вика – можно Вас так называть? – не будете возражать, если теперь вместо зарядки на стадионе я время от времени стану помогать вам…

– В обычные дни в этом нет необходимости. Я сама справляюсь… Но если будет какой-то аврал, напряг… Например, покраска скамеек и ограждений, форм на детских площадках, побелка бордюров. Об этой работе меня заранее предупредили, вот где придётся туго… Впрочем, у вас своих дел, наверное, хватает? Кстати, кем вы работаете?

– Журналистом.

– В «Златогорском вестнике»?

– Нет, в другой газете… областной… Работаю на удалении. Собственным корреспондентом…

– Понятно… – как-то смущённо проговорила Вика. – Нашли броскую тему – учитель стала дворником… Поверьте, история не очень-то интересная, больше – невесёлая…

– Простите, о том, что вы – учитель, я ещё минуту назад не знал. А, когда узнал, мысли написать об этом не возникло… Просто утром есть время размяться. Почему бы не помочь женщине с уборкой двора?

– Как хотите…

В дождь и ветреную погоду, в дни, когда перед дворником мастер ЖЭКа ставила масштабные задачи, Руслан выходил помогать Виктории. В доверительном разговоре узнал, что её двое детей – сын и дочка – школьники третьего и пятого классов. Выяснилось также, что её муж ударился в непонятную вредную мистику, с головой погрузился в секту протестантского толка. Он предложил жене с детьми переехать в трёхкомнатную квартиру своих родителей и жить там вшестером, а совместную «двушку» продать и вырученные деньги отдать на нужды общины. На этой почве они поругались и разъехались, но не развелись. Это обстоятельство заставило супруга притормозить с продажей жилья. Виктория раз в неделю навещает его с детьми, о чём рассказывала Руслану с неким юмором, шутливо. Он вообще поражался её жизнерадостности в том непростом состоянии, в котором она оказалась. А именно: в ситуации нешуточной семейной драмы, которая усугублялась ощутимой потерей дохода. Весьма странный отец детей, не считая себя виновным в разрыве с женой, от материальной её поддержки уклонялся. Более того – весь свой заработок уносил в секту, что вынуждало Вику приходить к нему по выходным и на неделю готовить еду на свои средства.

– Я уже начинаю думать, что у него с головой не всё в порядке, – с грустной улыбкой рассказывала она. – Каким дурманом нашпиговали его там? Вот беда-то…

– А вы православная? Можно и нужно помолиться за него…Мне посчастливилось в жизни узнать невероятную, чудесную силу молитвы, искренней, идущей из сердца…

– Давно не была в храме…

– Пойдёмте сегодня вечером…

И они побывали на вечернем богослужении, много и от души молились, в том числе на коленках, о заблудшем Андрее. Затем ещё не раз проделывали это, встречаясь в храме. Руслан и дома не переставал молиться о несчастном, но безответственном муже и отце.

Руслан начал помогать Виктории и её детям: принёс свой старый, но способный служить ещё не один год, компьютер, подарил на День физкультурника всем троим спортивные костюмы, потратив часть премии, полученной за свою книгу, занявшую второе место в областном конкурсе. На оставшиеся деньги такие же костюмы приобрёл для своих детей и Людмилы. С этими подарками собирался в скором времени поехать в ЗАТО. Не раз днём, когда Виктория делала перерыв в работе и уходила домой встречать после школы и кормить детей, он приносил к ним в общежитие продукты, грозясь в шутку, что вечером, возможно, забежит на ужин, а утром оправдывался тем, что было много работы.

С Андреем, мужем Виктории, Руслан решил встретиться на собрании сектантов. И в ближайшее воскресенье отправился на поиски каркасного здания среди плотной жилой застройки, которое было незаконно возведено на муниципальной земле. Другой целью было дополнить собранный материал для газеты о возбуждённом по этому факту гражданском деле. До собрания поговорил с руководителем общины, который недвусмысленно пригрозил Руслану «небесными карами», если в газете появится критическая статья. Андрей, предупреждённый женой, сам подсел к Руслану, когда началось собрание, но дружелюбия не проявлял. Перед молебном лидер заговорил о намерении властей города снести это здание, призывал проклясть всех, кто будет этому способствовать. От этих слов Руслану стало трудно дышать, поскольку он собирался написать о возникшем в городе конфликте между сектой и мэрией – хотя и сдержанно, но в защиту закона и истинной веры.

– Андрей, можете выйти со мной минут на пять? – спросил он мужа Виктории, собираясь до молитвенного пения покинуть помещение, словно давившее на него мрачными стенами с непонятными изображениями и гнусавым голосом «пастыря».

– Не хотелось бы. Но Вика очень просила выслушать вас, – и Андрей с кислой миной вышел вслед за Русланом.

– Скорее всего, это здание будет снесено, – сказал Руслан. – Самое печальное, что оно возникло здесь незаконно во всех смыслах: без официальной аренды или покупки земельного участка, а главное – на деньги, обманным путём взятые у сторонников и участников вашей организации, в том числе у вас…

– Я так не считаю…

– Пока не поздно, подумайте о ваших детях и жене… Кстати, эта красивая замечательная женщина может легко найти себе нового мужа… И вы навсегда останетесь одиноким дуралеем, в состоянии бесовского одурманивания, без Бога в душе и жизни… Подумайте, Андрей. До свидания…

– Прощайте!

Руслан шёл домой, переваривая в голове увиденное и услышанное, не в лучшем состоянии души. Готовя статью, попросил благословения у знакомого батюшки. Тот предупредил:

– Будут серьёзные искушения, а когда появится публикация, дьявольские нападки усилятся. Будьте готовы. Больше молитесь… Причащайтесь.

И действительно, несколько дней после выхода статьи Руслана буквально трясло странное состояние необъяснимого страха, отчаяния, безволия. Только в храме находил некоторое успокоение. Причём молился не только за себя, но и за Андрея.

Когда после затяжного ненастья солнце за окном осветило не только улицы, но и его душу, ему захотелось скорее увидеть Викторию. Но в то утро её почему-то во дворе не было. Случайно встретились вечером у магазина.

– Руслан, здравствуйте. Я вам так благодарна. Вы такой волшебник, такой настоящий и… мудрый журналист…

– Перестаньте! Если бы вы знали, какие у меня, филолога, со стилистикой проблемы?! Как обижены на меня многие чиновники…

– Я не об этом… Андрей, прочитав вашу статью, одумался. Мы помирились. Какое счастье!

– А как ваша работа? Вы сегодня убирали дворы?

– Нет. Я уволилась, Андрей упросил меня переехать с детьми из общежития в нашу квартиру, вернулась на работу в школу. Меня там ждали, даже не пытались искать замену.

– Слава Богу! – только и мог произнести Руслан, любуясь светящимися глазами, радостным обликом Виктории.

Лёгкая грусть по поводу утраты объекта поддержки сменилась новыми приятными хлопотами. Сестра милосердия Марина попросила съездить на электричке в пристанционный посёлок и вместе с ней помочь её одинокой матери выкопать картошку. Понадобилось три поездки.

– В прошлые годы помогал мой младший брат, – объяснила свою просьбу Марина, – а нынче запил. Мы с мамой не находим себе места, видя, как губит себя алкоголем и наркотой наш Виталий. Недавно я страшно согрешила – не пустила его в нашу общую с ним квартиру, испугавшись его дикой злобы и угроз убить меня. Так и проспал он всю ночь на лестничной площадке в грязной одежде. А я, понятное дело, не спала, мучили меня совесть и страх одновременно. Утром он ушёл неизвестно куда. Все ещё не появлялся. Очень тревожусь за него: не погиб ли где… Не смогу себя простить до конца своих дней, если с ним произошла беда.

– Что ж, будем искать Виталия…

Теперь уже молились в храме вместе с Мариной. Через несколько дней Виталий нашёлся – явился к сестре абсолютно трезвым, просил прощения и уговаривал разменять общую квартиру, чтобы он смог обрести свою отдельную комнату и жениться.

– Я согласилась, поставив одно условие: чтобы он нашёл постоянную работу. Конечно, усердно молилась об этом. И вот сегодня он принёс справку с завода – берут слесарем. Слава Богу! – Марина, увидев Руслана через неделю, подбежала к нему и взволнованно рассказала о радостном событии.

Всё больше думая о скорой милости и чудесах откликнувшегося на молитву Всевышнего, Руслан в очередной из множества раз увидел подтверждение евангельской мудрости о неспособности людей исключительно по своей воле что-то кардинально менять в себе и своей жизни. Думал он и о собственном ничтожестве и своей беспомощности вне Бога. Но при этом всё больше ощущал в душе то живое, трепетное стеснение, которое прежде было предвестником добрых перемен, долго ожидаемых. Ощутил и благостное дерзновение к поиску новых дел, убиравшее внешнюю суету, привносившее в душу покой, а то и сладчайшую тишину.

– Господи, сохрани осознание нищеты моего духа, поддержи меня в немощи моей и рухнувшем самомнении, укажи путь правильный и чистый… – молился он, умилённо и радостно плача, стоя на коленях перед образом Спасителя…

И тут ему позвонил благочинный:

– Руслан, не поможете с выпуском городской православной газеты?

– Конечно, помогу…

6

Долгое время Руслан не мог сесть за ответное письмо дочери. Сначала хотел немедленно это сделать, едва прочитав горькое послание Иришки, получавшей весточки от отца на почте «до востребования». Отбил лишь телеграмму, уведомив, что её письмо получено, прочитано с намерением что-то предпринять. Телеграмма заканчивалась словами «Жди обстоятельного письма». Он понимал: прежде чем написать что-то важное и честное в ответ, что-то пообещать и потом сделать для бывшей жены и детей, сначала надо не столько осмыслить положение, в котором сейчас они находятся, свои желания и возможности, сколько измениться изнутри самому, попросив в молитвах помощи, вразумления и наставления. Эти перемены в себе он видел так. Предстояло взвалить на плечи и терпеливо нести, как некогда металлический крест, возобновившиеся душевные муки, а также трудности в преодолении лени и расслабленности, в искоренении достаточно сильной привычки к комфорту. И всё это делать, чтобы вновь стать ближе к светлому воинству, к Христу, который поможет в решении тяжёлой жизненной задачи.

Наконец, пришло осознание: первые шаги сделаны – он прекратил сожительство со Светланой, вновь ежедневно читает Евангелие, утреннее и вечернее молитвенные правила, часто бывает в храме, постится по средам и пятницам, причащается. И это позволяет различать в себе материального, или ветхого, как говорят в церкви, и духовного человека. С новой силой молится о родных людях, в том числе на коленях, выкраивая для молитвы всё больше времени в переставшей довлеть над ним работе. Пытается всё более включить себя в посильное служение ближним и окружающим. И благодаря всему этому чувствует, как насыщенней добрыми делами и одновременно радостнее, светлее становится его жизнь и более собранной, бодрее душа, преодолевающая с Божией помощью возникшие тяготы и смиренно взваленные на плечи трудности. «Неужели снова поднял и несу предназначенный Богом Крест? Какая радость! Теперь, наверное, можно сообщить дочери: крепчаю духом, готов к тому, чтобы восстановить семью, – пронеслось в голове Руслана. – Вот только жду знака от Него, особого зова и толчка».

Осмыслив всё до запятой, Руслан написал жизнерадостное, полное любви к Людмиле и детям, письмо. В нём постарался тактично, без назидания укрепить стремление Иришки к Богу, а насчёт матери успокоить, напомнив, что по его покаянному обращению и его с дочерью молитвам Господь даст маме благоразумие, направит к нормальной жизни. «Иринушка, пытаюсь вернуть себя к состоянию того крестоходца, который больше года ходил по стране, каясь в грехах и призывая молиться за Россию. Теперь такое состояние мне необходимо, чтобы попытаться «починить» сломанную мной семью, поднять волшебный меч и сразить им разделившую нас злобную силу».

В то же время ему не хотелось, чтобы взрослеющая дочь думала о нём как о всемогущем вершителе своей судьбы и судеб близких людей. Он был и остаётся в сущности своей слабым человеком, а вся помощь тогда, в те два года, шла с Небес, поскольку он стремился делать Божие дело. Но, опять же, не во всё время крестного хода. По правде, писал он дочери, в газетах и на сайтах многое было преувеличено и приукрашено. Путь был не всегда таким самоотверженным и благодатным, каким его представляли некоторые светские и даже церковные СМИ.

Особенно в сторону Сибири и Дальнего Востока, когда одна из либеральных партий, чуждых ему по духу, стала его опекать, подготавливая встречи с людьми. Он всячески противился попыткам придать его духовному деланию политическую окраску. Однако в листовках его нередко называли представителем этой партии, и это вызывало в нём досаду, протест, душевную боль. Объяснения с организаторами его приёма и встреч с жителями в клубах, социальных учреждениях, редакциях, как правило, не помогали. По возможности он старался меньше пользоваться их услугами, но по слабости и усталости порой лишал себя выбора.

«Вместе с тем, Иринушка, тот крестный ход, особенно его первый этап, был очень важным для меня. А потому сейчас я старательно вспоминаю многое, чтобы найти в себе силы подняться по духовной лестнице, пусть не до того уровня, но хотя бы приблизиться к нему, чтобы поступить правильно в отношении мамы и вас, мои любимые детки. И тут важно не свои желания, не свою волю поставить во главу угла, а волю Господа нашего. Моя любовь к маме, к тебе и Олежеку должна принести вам только благо, но не новые сложности, метания и слёзы».

Иришка на удивление быстро ответила. Тон её письма был уже не таким надрывным и печальным. Она с обнадёживающей ноткой радости сообщила, что сошлись с Димой, новым маминым мужем, в определении её будущего. Он одобрил её намерение поступить после школы в медицинский институт в областном центре, взялся помочь подготовиться к экзаменам. «Если я поступлю, у меня будет замечательная возможность встречаться с тобой, папка. Причём уже скоро, этой осенью. А мама, узнав о нашей с тобой переписке, стала намного веселей, депрессии старается преодолеть без спиртного, хотя иногда всё же срывается». Этому письму Руслан радовался несказанно, многократно перечитывал его.

Новый крестный ход для себя Руслан увидел также в том, чтобы написать правдивую книгу о лихих девяностых. В областной газете год назад вышел цикл его путевых заметок о крестном хождении по стране, целиком «перекочевавший» в вышедшую затем книгу избранной прозы и публицистики. Теперь Руслан задумал, взяв за основу эти газетные публикации, добавить к ним изрядное количество характерных картин провинциальной и столичной жизни того периода, свидетелем которых был. Он решил написать, прежде всего, о людях, которые натруженным сердцем, неиссякаемой любовью к родному краю и землякам, самоотверженным старанием в повседневном труде и терпением в быту приближали лучшее время, наконец-то, наступившее. Собственно, предполагалось развернуть очерковые портреты, вошедшие в путевые заметки. И за эту книгу он засел с двойственным чувством радости и робости, некогда испытанным им в родном селе, когда поднял с земли двухпудовый металлический крест, взвалил его на себя и побрёл по размытой дождём грунтовой дороге…

Глава X. Май 1998 года.

Не в монастырь, а «проездиться по России»

1

Берясь за новую, сложную и большую работу, Руслан счёл важным детально вспомнить одну из встреч с другом Виктором и знаковый для него разговор с ним, коснувшийся глубин литературного творчества. Но не только. Самое удивительное, что вроде бы случайно в том разговоре возникла тема путешествия по России. Не праздного путешествия в качестве туриста, а осмысленного, духовно значимого. Тема, которую тогда Руслан вовсе не воспринял как «руководство к действию», буквально через несколько месяцев из предмета беседы с другом стала его повседневной жизнью…

…Хоть и говорят, что жар костей не ломит, хлестать себя веником следует в меру. Выйдя вместе с Русланом в предбанник, Виктор продолжил начатый ещё по дороге на «фазенду» разговор: