Я щекой прижимаюсь к его груди, теплая широкая ладонь поглаживает мое плечо.

– Люблю тебя, Эль, – говорит после минуты умиротворенного молчания мой друг вампир, положив подбородок мне на макушку.

– И я тебя, – отзываюсь тихо.

– Я очень хочу, чтоб ты была счастлива. – И крепче прижимает меня к себе.

Перерыв съемочной группы заканчивается, и я, пообещав заглядывать почаще, прощаюсь с Тьерри, мягко поцеловав того в колючую щеку и ответив на его вопрос "я тут на днях был в колледже, снимали сцену в одном из помещений, и там я познакомился с одной очаровательной мисс Андерсон, можешь ее проверить, вдруг она… ну, ты понимаешь" следующим заявлением:

– Проверю, конечно. Но если это не она, я не стану менять ее судьбу.

Он бы уже давно завел серьезные отношения с кем-нибудь, однако без моего одобрения Тьерри никогда не переступает эту черту. Куролесит, развлекается, но никого не подпускает к себе в душу. Не впускает в сердце. С того самого дня, когда я спасла его, раненного вампира, вынужденная подарить бессмертие, прошло уже пятьсот лет, и он ни разу по-настоящему не позволял себе влюбляться. Ведь это значило бы видеть, как любимый человек стареет и умирает на твоих глазах. А подарить бессмертие не той я не имею права. Я и его делать бессмертным не имела права – это чревато изменением многих судеб, полным его перекраиванием, – а уж кого-то совсем лишнего… в общем, я пообещала другу, что бессмертие подарю лишь той, кто предназначен ему судьбой. Я не хочу обрекать еще одного человека – вампира ли, неважно, – на страдания, кои проходит он сам. Вот встретит Тьерри ту единственную, и какая тогда судьба ждет ее предшественницу – его временную любовь? Что будет с ней, если я ее сделаю за годы до этого бессмертной? Обратить действие не в моих силах. Она тоже будет вынуждена жить в одиночестве, возможно, отпустить того самого и тосковать, в надежде когда-нибудь, через неизвестно сколько сотен лет, связать судьбу с еще одним бессмертным. Откуда ему будет взяться? Правильно, не могу же я всех делать бессмертными на этой планете. Только если это будет кто-то из тех, кто родом оттуда же, откуда и я. Там все не ведают смерть. Но загвоздка в том, что люди для большинства из них – примитивные создания, не представляющие собой романтического интереса. Вероятность, что кто-то, подобный мне, явится из другого измерения и влюбится в обыкновенного жителя этого мира, – ноль целых ноль десятых. Другое дело – если твоя половина тут, на Земле, что крайне редко. Очень и очень редко.

И в эту мизерную статистику каким-то невероятным образом попала я. Какая удача! Нил… я уже люблю это имя, черт побери!

***

Niagara College, Торонто.

Это не она. Эллора Андерсон, преподавательница информатики. В ней нет того неповторимого узла, что я при каждой встрече наблюдаю в душе Тьерри.

Перекраивание перекраиванием, но в жизни всегда происходит то, что должно случиться. Так говорила мама – что судьбы гибки и спиральны, сплетённые души всё равно найдут друг друга. Пары воссоединяться рано или поздно, даже если для этого потребуется прожить несколько жизней в разлуке друг от друга. Не в этой жизни, так в следующей. Поэтому Тьерри, как вампир бессмертный, дожидающийся свою избранную уже пять с лишним сотен лет, мог и парочку раз пережить её, а то и больше. А она в свою очередь – разумеется, это лишь мои предположения, – вместо того, чтобы спокойно наслаждаться Раем, поспешила вновь переродиться, только бы на "этот раз" получилось – только бы встретить его. Чем очень сильно каждый раз рискует, ведь в следующей жизни она – под воздействием определенных факторов и движимая негативным опытом – может и сильно напортачить, и в итоге попасть без права выбора в худший из миров. В чертов страшный Ад.

Но любовь – это всегда риск, ради нее души готовы перерождаться вновь и вновь.

Порой заблудшие души бесконечно ищут тех, кто уже давно в муках живет в Аду. И это грустно, ведь они так их и не находят. Разве что – по наитию, а именно по закону неотвратимости движения друг к другу сплетённых душ – самому пойти на преступление и оказаться в Аду. Где угодно, лишь бы быть там, где "часть меня".

Таков закон движения душ в живом пространстве. Мир построен на любви, и ни один об этом не догадывается. Ни один не понимает этой простой сути.

– Еще раз прошу прощения, – улыбаюсь я вежливо, подавая белокурой Эллоре с пышной гривой волос листы с тестовыми работами студентов, которые упали при нашем "случайном" столкновении, и ухожу в противоположном ей направлении, чтобы в конце коридора, найдя безлюдный уголок, со вздохом разочарования раствориться в воздухе.

Не она, Тьерри будет расстроен.

***

Ванкувер.

Держа в одной руке белый жакет, в другой телефон и поднимаясь по лестнице, быстро печатаю текст и отправляю сообщение Тьерри. У него съемки, не хочется вновь отвлекать его своим присутствием.

"Не она, Тьерри. Но это не повод расстраиваться, понял меня? Я нашла, и ты найдешь. Я всегда с тобой, знаешь ведь, да? Всё, звони, когда освободишься. Теперь я всегда на связи"

Прячу телефон в карман, достаю ключи и прокручиваю его в замке.

– Ва-ау, Эль! Ты ходишь на балет? – раздается за спиной, и я против воли улыбаюсь. – Такая воздушная, как зефир. Ты стала еще красивее, чем утром. Это я на тебя так подействовал? Или ты всегда чистишь зубы в таком наряде?

Шуточки от беспардонного Нила. Видимо, придется привыкать.

Я оборачиваюсь, нарочито поумерив свою радость от встречи и убрав с лица дурацкую улыбку. Какой он… чистенький! Душ принял, переоделся в свежую белую рубашку, молодец мальчик. Девушкам неряхи и грязнули совсем не нравятся,

– А, Нил, – отзываюсь равнодушно, чуть-чуть, совсем капельку заинтересовавшись беседой. Поправляю жакет на локтевом сгибе и стараюсь этого не сделать с юбкой-пачкой пастельно-розового цвета. Даниэль, не трогай шифон, не поправляй, не заморачивайся, иначе он подумает, что ты вырядилась ради него. Я, между прочим, всегда стильно одеваюсь, пора было бы уже это заметить, мистер. Где были твои глаза целых два месяца? – Что-то мы очень часто встречаемся с тобой за последние шесть часов. Ты преследуешь меня?

– Уверен, это обыкновенное стечение обстоятельств, – произносит он проказливым тоном, нагло ухмыляясь и делая шаг ближе, плавный, название которому флирт. – Но я могу сделать вид, что преследую. Хочешь? Тебе ведь это нравится, да?

Глядя на его пальцы, невесомо скользящие по моему открытому плечу – я сегодня в коротком белом топе с худенькими бретельками, – я мягким, игривым полушепотом выдыхаю:

– Мне нравится, когда не делают вид, а на самом деле ищут со мной встреч. Так что ты с самого начала избрал не ту тактику, Нил. И меня твои движения не заводят. – После этих слов я поднимаю глаза и встречаюсь в непосредственной близости с его шипучими карими. Его лицо прямо над моим, и он нарочно молчит, смотрит на меня так пронзительно, таинственно и самоуверенно, ожидая, что я растаю. И ведь на секунду задерживаю дыхание, завороженная близостью, но затем заставляю себя криво усмехнуться и уже нормальным голосом обломать его эго: – Придумай что-нибудь новенькое, чтобы меня заинтересовать, ладно? Плейбой недоструганный!

Отталкиваю Нила от себя, вовсе не грубым образом, а почти нежно коснувшись ладонью груди, и разворачиваюсь к двери, собираясь оставить его стоять в коридоре в полном одиночестве, но мои планы рушит входящий звонок. Коснувшись дверной ручки пальцами, я тут же ее отнимаю от стальной головки в поисках телефона.

– Какая ты милая, – наблюдая за моим копошением, саркастически замечает Нил, отвечая на мои "вежливые" слова о плейбое. – Предлагаю, пригласить меня к себе, и я, честное слово, найду, чем тебя заинтересовать.

Смотрю в экран: Тьерри. Хмурюсь и, больше не обращая внимания на харизматичного соседа, подношу телефон к уху.

– Да, Тьерри?

– Значит, не она? – зачем-то переспрашивает он чуть печально, хотя я до этого писала ему сообщение.

– Увы. Ты расстроился? Пожалуйста, не расстраивайся. Хочешь, приеду? Или у тебя съемки до самого вечера? Не буду тогда отвлекать.

– Нет, приходи. Эль, я всегда тебе рад. Всегда, – повторяет вампир, делая на важном, по его мнению, слове глубокий акцент. – Ты нужна мне.

– Хорошо тогда, я сейчас же приеду. – Я поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и спешным постукиванием каблуков направляюсь к лестнице. – Ты в той же локации?

– Нет, мы как раз собираемся в другой съемочный павильон. В колледж. Северный коридор, первый этаж. Приходи сразу туда, ладно? Пока приготовят всё, оборудуют, а мы с тобой чайку попьем. Я заказал твои любимые пирожные.

– Для меня?

– Для тебя, моя хорошая. Конечно, для тебя.

– Я обожаю тебя, Тьерри.

– Кстати, твой малолетний кузен буйствует у меня на съемках. Ему, видите ли, роли каскадёра мало, хочет главную роль…

В этот момент меня окликает напрочь забытый мной Нил:

– Эй, мадмуазель-рассеянность, квартиру для меня открытой оставила? – усмехается он, но уже не так уверенно демонстрируя свою обаятельность.

– А, точно. – Я возвращаюсь, бросив быстрое в трубку "у меня малюсенькая загвоздка, но я скоро буду" и отключившись. – Спасибо, – говорю я, закрывая квартиру на ключ.

– А может, стоило не говорить и устроить себе экскурсию по твоему ангельскому жилищу? Должен признать, искушение было сильное.

– Да? И что же тебе помешало?

– Боюсь разочароваться и увидеть в твоей квартире нечто, характеризующее твою темную сторону.

Я фыркаю и улыбаюсь хитро.

– Ты принял меня за ангела?

– А это не так? – продолжает флирт, внимательно смотря мне в глаза.

Медленно качаю головой, поддерживая его кокетливо-озорной тон:

– Далеко не так.

– Тогда кто же так заботлив и спешит к кому-то зализывать душевную тоску? – Выразительно поднимает брови, и я с удивлением понимаю, чего он так жаждет. Объяснений!

– Хочешь знать, кто мне звони-ил? – растягиваю я слова в удовольствии, насмешливо глядя на парня.

Тот сразу идет на попятную.

– Зачем мне это? Я и так знаю, что это близкий тебе человек. На девяносто процентов убежден, что это твой брат.

Я хмыкаю и разворачиваюсь к нему спиной, бросая ехидно через плечо:

– Нет, не брат и не отец, предупреждая твое следующее предположение. До свидания, Нил!

И покидаю коридор с триумфом. Еще немного, и ты поймешь цену мне, кареглазый красавчик.