Глава 8. В одной постели

Пятнадцать минут спустя после происшествия.

– Пробовала травку? – Кажется, Селена перебрала и стала душкой. Её не узнать. Всякий раз когда выпьет, такой милой и улыбчивой сразу становится.

– Пробовала, но сегодня не буду.

При одной только мысли, чем это обернется для меня, я уже сгораю от стыда, прокручивая в своем воображении сцену, где я, напрочь потерявшая голову от убойной дозы смельчака, висну, пристаю к Нилу и клянчу у него секс. Нет, нет и ещё раз нет. Нельзя опускаться до уровня одноразовой игрушки, которую можно разок поиметь и забыть о ней. Нил еще не проникся чувствами ко мне. Теми, что выгодны мне. А не только ему. Пока им движет лишь похоть да страсть получить неиспробованное. И пока эту стадию мы не пройдем – никакого секса. Я должна почувствовать, что я ему нравлюсь. По-настоящему нравлюсь. Я, а не мое тело.

– Точно? – Она машет перед моим лицом пакетиком с порошком.

– Точно, – говорю я мягко, осторожно высвобождаясь из ее крепких тисков. Едва я вошла в зал, она "набросилась" тут же на меня. – Слушай, Селена. Кажется, тебя искал твой муж.

Она начинает смешно плеваться, пытаясь вызволить черные искусственные пряди изо рта, а когда ей это не удается, она некрасивым, "подслеповатым", но чертовски милым движением растопыренных пальцев наконец отбрасывает волосы с лица. Круэлла – ее сегодняшний образ.

– Вэнс? – на лице расцветает еще более широкая и безмятежная улыбка.

Как же она счастлива, и как же я завидую ее настроению. Мое же испортилось с походом в туалет.

Я согласно мычу и убедительно киваю.

– Ну тогда я пошла! Найду моего зайчика и зацелую его всего! Ах, мой снежный властелин, где ты? Где моя самая сексуальная задница? – Смеясь и пританцовывая, девушка поднимает шампанское над головой, и через мгновение ее черно-белый парик исчезает в толпе.

А я пробираюсь в западную часть зала. К бару.

– Это точно он. Рост, волосы, а главное запах. Я помню его запах до сих пор.

– А очки?

– А что "очки"? Кто вообще станет надевать очки на такой праздник? Линзы надел, я уверена.

– Что обсуждаете, девочки? – Я ненадолго подхожу к Делле и Кейси, заметив их на пути к бару. Они стоят у бильярдного стола и о чем-то оживленно спорят, а фоном идет игра двух накачанных страшилищ-самцов.

– Она целовалась с каким-то незнакомцем, – объясняет Делла спокойно, но легкий скепсис в интонации чувствуется, – и утверждает, что это был Артур. По-моему, ему здесь неоткуда взяться. Этот ботан не ходит на подобные вечеринки. Сидит, должно быть, в своей собственной домашней лаборатории и создает лекарство от болезни Паркинсона.

Я вспоминаю душу того парня и усмехаюсь. Ну хоть что-то стоящее отвлекло меня от чувства гнёта!

– Кейси права, это Артур.

– Откуда ты знаешь? – Обе уставились на меня.

В такие моменты я остро чувствую свою обособленность от иных созданий. Кроме Тьерри, никто из смертных не знает, кто я на самом деле такая, откуда взялась, что могу и умею. Внучка знает, что я не из мира сего и умею проворачивать пару фантастических трюков, как то перемещение из места на место или делать вид, что старею. В том же объеме информации обо мне знает вся семейка Карсон, принц Андро Аарон Моран Даркнесс и с некоторых пор его друг Вэнс Дэмар. Но никто не в курсе, что я Богиня из Вечного Города в Раю и дочь самого Господа Бога, как привыкли величать Яна люди, и его… скажем так, всё еще жены Инь, Богини мудрости и справедливой войны.

Я бы и Тьерри, наверное, ничего не сказала, но половину тысячелетия назад я была молодой и глупой, и мне хотелось друга – быть не одной в новом для меня мире, где предстояло жить. Тогда, возможно, он не маялся бы насчет своей судьбы и позволял себе любить. Хотя… зная его характер, я почти уверена, что будучи бессмертным, он скорее обрек бы себя на одиночество. А так, зная, что ему уготована встреча с истинной любовью, он понимает: у него есть надежда.

– Просто знаю, – улыбаюсь таинственно. – К чему вопросы, девочки? Неужели до вас еще не дошло, что всё, что я говорю, истинно и сомнению не подлежит.

И обе молча соглашаются со мной, не задавая больше лишних вопросов.

– Так значит это он, – рот Кейси дергается в глупой влюбленной улыбке. – Я знала… да, знала.

– Спущу тебя с небес на землю, – смеётся Делла, которой очень к лицу наряд сказочной черно-глянцево-чешуйчатой-русалки. Длинное платье с глубоким разрезом в бедре на ней смотрится по меньшей мере бесподобно, а роскошные темные волосы уложены голливудской волной на одну сторону и волшебно переливаются в свете приглушенных фонарей мириадами блестящих солей. Кожа бледна и сияет, губы алы и сочны, манят к себе всех мужских особей в округе. Моя подруга сегодня просто очаровательна, впрочем она очаровательна всегда. Но всё же удивительно то, как Аарон оставил сие чудесное создание одну в этот страстно-красивый вечер. – Миллер принял тебя за подавальщицу напитков, помнишь? У тебя в руках был поднос нашей одноклассницы Деми…

– Она захотела в туалет, – резво вставляет Кейси.

– … и поэтому весь вечер с тобой флиртовал.

– Он не флиртовал, – моя внучка закусывает губу.

– Ладно, невинно беседовал. А флиртовала ты.

– Потому что я его сразу узнала.

– Ага, сразу узнала и сразу набросилась с поцелуями. Впилась в него как безумная.

– Я не хотела упускать эту возможность, – твердо заявляет Кейси, одетая в костюм горничной, который действительно схож с формой официантов. А глаза вообще тонут в черных тенях, да еще и снежная маска на пол-лица, так что и правда девушку не узнать. – И моя тактика сработала. Перед тем как уйти, он поцеловал меня уже сам, – глаза убежденно блестят, – и дал номер своего телефона. Правда, он у меня и так был… Но главное – он взял мой! Сам! Сначала хотел просто свой оставить, а потом передумал и буквально заставил ему перезвонить, чтоб номер мой получить. Наверное, испугался, что я не сделаю это сама. Типа дурачу его. Такой смешной, – хихикает.

– Ну что ж, поздравляю, теперь у него есть твой номер, – со значением произносит Делла. – Но решишься ли ты на встречу? Сможешь признаться ему, что это была ты, м? – заключает она со вздохом, а голос пронизан пониманием и искренним сочувствием.

Уверена, моя Кейси что-нибудь да придумает, чтобы добиться этого парня. Она девочка сообразительная и целеустремленная, а еще творческая: учится на литературном и уже пишет романы. Найдет себе ту самую подходящую ей сцену в голове. Фантазия есть, а дальше дело техники. Этот очаровательный парнишка рано или поздно сдастся. Я знаю, их пути должны слиться в один. Возможно, потребуется чуть больше времени, но они сольются. Притянуться друг к другу – это неизбежно.

– Ладно, девочки, вы продолжайте обсуждать мальчиков, а я пойду, выпью чего-нибудь.

Мне и правда необходимо срочно чем-нибудь обжечь горло и затолкнуть застрявший там ком жгучей понурости в самую глубь себя.

Заказав джин с тоником в большом бокале, я подхожу к окну, размышляя о том, что с минуты на минуту кто-то из гостей наверняка обнаружит безжизненные тела в самой отдаленной спальне пентхауса. Или это сделает Вэнс. Или любой другой вампир, который будет проходить мимо того места и почует кровь.

До сих пор не понимаю, почему это произошло. Смельчак так не действует. Не спускает с тормозов худшие свои желания. Что угодно, но не убийство. Не агрессию.

Поэтому я удивилась, когда те двое парней затеяли драку. Бесстрашие в них было – да, но так же в них была безжалостность. А прием травки забвения жалости не лишает, человечность ни в ком не убивает. Но, слава Инь, Нил вмешался и прекратил этот бред.

Но потом случилось еще кое-что. Пострашнее драки. Я почуяла рядом спорные души. Целых две. И успела отвоевать их у какого-то незнакомого демона и временно запереть у себя в квартире. Когда вернусь, предстоит долгий разговор, а потом я решу, заслуживают ли они Рая.

А еще этот демон на крыше…

– Эль, – вдруг на мою талию ложится сильная рука, знакомая по ощущениям, – пьешь без меня?

Пока я оглядываюсь через одно плечо, Нил обходит меня с другого и быстро выхватывает с моих пальцев бокал. Подносит к… я думала, мужчина поднесет джин к губам, но оказалось – к носу.

– Что ты делаешь? – усмехаюсь я со снисходительным видом, умиляясь его поведению. – Боишься, что меня отравят?

– Боюсь, что тебе подсыпают смельчак . Говорят, та еще отборная дрянь, – серьезно заявляет Нил, отведя от лица стакан и задумчивым взглядом буравя его содержимое. – Странно.

– Не странно, – поясняю я. – Его нельзя учуять, он не имеет ни цвета, ни запаха. Но поверь, в моем стакане нет никаких наркотиков. Смельчак сегодня подают исключительно в крошечных пакетиках. Можно принять, можно отказаться. Никто не будет тайно подсыпать его в бокалы, Нил. Поэтому не стоит так переживать за меня.

– Не понимаю, – бубнит он, отняв руку от моей спины и почесав щеку. – Откуда тогда агрессия?

– Ты о чем? – настораживаюсь я, с подозрением щурясь.

И он, заметив это, тоже смотрит на меня с подозрением.

– А почему ты вдруг так напряглась? Ты что-то знаешь?

Я отнимаю у Тайфера бокал и делаю большой долгий глоток, а потом, сориентировавшись, выпаливаю:

– Драка! Нил, я просто испугалась, когда те двое чуть на смерть не избили друг друга! Подумала, что замешаны какие-то сильнодействующие наркотики. Но это не смельчак, поверь мне. Он так не действует. Лишает страха, но не жалости и не относительного благоразумия.

– И ты считаешь это безобидным? – поняв, куда я клоню, спрашивает мужчина. Он впервые снял с себя ухмылку полного засранца и вечного легкомысленника. На меня смотрят пара серьезных карих глаз. Еще чуть-чуть, и в них поселится осуждение.

– Не безобидно, нет, – признаю я со вздохом. – Но не причиняет людям вреда. Просто добавляет смелости для реализации заветных желаний. Поверь, людям порой нужна смелость, Нил. Как глоток свежего воздуха.

– Да? – он выглядит мрачным, склоняется надо мной. – А если, допустим, мне вдруг захотелось покончить собой, а я ничего не боюсь, как быстро я это сделаю? Как быстро решусь на это?

Я застываю с открытым ртом.

– Ты…

– Нет, не я, Эль! Ты что, не понимаешь, как эта дрянь опасна?

Я выдыхаю с облегчением, но с грустью. А потом меня осеняет!

– Нил, смельчак не толкает на самоубийство. Он приподнимает настроение. Человек в экстазе никогда не станет думать о смерти. Он всегда будет думать о невероятной радости, что его ждет, когда он исполнит свою мечту.

– А если на его глазах, скажем, убили любимую…

Я опять напрягаюсь, но потом снова расслабляюсь, когда Тайфер договаривает фразу:

– Сестру, маму, отца, всю его семью. Или он сам инвалид, потерявший смысл жизни…

– Нет, Нил! Даже тогда он не сделает то, о чем ты говоришь.

– Откуда ты знаешь?

– Вэнс как-то раз говорил, – лгу я, посмотрев в сторону и окинув бесцельным невидящим взглядом людей вокруг.

– Вэнс, да? – его не устраивает мой ответ. – Ты так сильно ему доверяешь?

И снова перед моими глазами Нил.

– Хорошо, другой аргумент. Я сама принимала его.

– Принимала? – Теперь на его лице отражается растерянность, а не тяжелое упрямство.

– Принимала. Дней десять назад. И была бесконечно счастлива. Даже если бы убили близкого мне человека, эйфория никуда бы не делась. У травки Вэнса есть одно прекрасное свойство, он притупляет горе и все отрицательные черты человека. Жестокий человек не пойдет и не убьет другого человека, даже если он мечтал об этом все последние дни, даже если он псих последний. А меланхолика никогда не всколыхнут мысли о самоубийстве, пока он находится под воздействием смельчака. Нил, правда, в чем бы ты ни обвинял Вэнса и его наркоту, он действительно сделал всё возможное, чтобы наделить свою пусть-будет-дурь максимально безопасными свойствами. Вэнс хороший человек, он никогда бы не допустил, чтобы от нее кто-то пострадал.

– Ладно, – он отворачивается к окну на миг, затем смотрит на меня с прежней легкомысленностью. – Ты пробовала сегодня водку с текилой?

– Еще нет, – с неуверенной улыбкой мотаю головой, не зная, к чему он ведет. Не верится, что мужчина так быстро потерял интерес. И пусть меня не обманывает беззаботное выражение на его красивом, слегка затемненном отсутствием вблизи фонарей лице. Сейчас как выкинет опять что-нибудь! – А что? Хочешь угостить меня? Ты вроде как сказал, что у нас свидание.

– Сказал, да, – коротко усмехнувшись, он долго смотрит мне в глаза, расслабленно и задумчиво.

Красивый взгляд. Он словно означает "я очарован", а еще "ты мне дорога, но я сам не понимаю, почему". В такие моменты очень легко обмануться. Нам, девушкам.

– Нил? – осторожно и тихо нарушаю я молчание.

Мужчина еще какое-то время вязнет в моих глазах, убирает прядку мне за ухо, прежде чем сказать и сделать нечто совсем возмутительное:

– Не пей больше сегодня спиртного, ладно? – Он забирает у меня стакан, чтобы в следующую же секунду выплеснуть джин с тоником в сторону. На стоящий у стены гроб, весь облепленный нитями седой паутины. И эти нити намокают.

– Нил, какого черта? – И досадливо поджимаю губы, чувствуя, что даже разозлиться на него не могу. Он всего-навсего заботиться обо мне, да?

– Я забочусь о тебе, – словно бы читая мои мысли, говорит Тайфер и, поставив бокал на ближайшую горизонтальную поверхность, обнимает за талию и притягивает к себе. Я не сопротивляюсь. – Ты говорила, это мило. А я, знаешь ли, хочу быть для тебя милым.

Уверена, он бы меня поцеловал, если бы не подошедший к нам в этот момент Вэнс, который, оказывается, искал меня. Ему нужна моя помощь. Он в шоке от того, что нашел в одной из своих спален. Он не знает, что с этим делать. В самый разгар вечеринки. Будь это вампиры, было бы куда проще от них избавиться. Но это люди, они жили в этом мире официально, работали, у них есть семьи. Поэтому им нельзя никуда бесследно исчезать.

Я который уже раз за последние полчаса вздыхаю от отчаяния, но я до облегчения рада, что их наконец-то нашли. И хорошо, что это сам Вэнс. И да, пожалуй, самое время вызвать полицию.

***

04:01.

Уставшая, я вваливаюсь в нашу с Нилом спальню. Потом долгая процедура в ванной, где я снимаю макияж и платье "а-ля подружка Смерти", моюсь и размышляю над тем, что все старания Вэнса не оправдали ожиданий. Меня не так сильно можно пронять чьей-то смертью; грустно, конечно, что у кого-то раньше времени прервалась жизнь тут, на земле, но меня куда больше волнует чужое усердие. Всё то, что делают люди, чтобы жить счастливо. Например, приложенные усилия и здоровый энтузиазм Вэнса для того, чтобы вечер прошел идеально. Но, к сожалению, не всё получилось гладко, в связи с убийствами пришлось отказаться от главного. Тщательно срежиссированное шоу не удалось. В определенный момент все фонари и свечи в зале должны были погаснуть, шторы сомкнуться, а по залу пронестись с дикими устрашающими воплями скелеты, ведомые по потолку нитями системы-кукловод. Гости должны были испугаться, но вечеринка накрылась с приходом полиции, а позднее весь народ распустили. Полицейские в форме, надзирателями шаставшие по этажу и изучившие место преступления, в конце концов, пришли к одному единственному возможному заключению: убийца одной из жертв покончил собой, вторую жертву убила первая. Вэнс гипнозом убедил их не брать напитки на предмет выявления наркотических средств. А мне он сказал, что сам займется выявлением поставщика нелегального психотропа, который он лично по запаху определил в одной из бутылок с водкой, стоящих в баре.

Но это было перед тем, как народ разошелся по домам. Возможно, вампир и выяснил уже что-то. Днем и узнаю, а сейчас я слишком устала уверять полицию в своей версии событий. Показала им свой полицейский жетон, что выдернула с ящика стола в моей ванкуверской квартире, и помогала им в расследовании. Там и правда всё было очевидно: положение тел, угол выстрела, тупой предмет, удар по виску, выстрел по виску, брошенный передник и порванное платье; их личные телефоны, сканер пальцев и звонки родным в конце концов, чтобы выяснить имена, личную жизнь и образ жизни каждого убитого. Я сложила карты, даже еще не поговорив с поджидающими меня дома душами. Это моя работа… вернее, было моей работой. Не уверена, что хочу вернуться в полицию.

Я выхожу из ванной в своей шелковой сорочке, очень красивой, но не излишне открытой. В кровати, голый по пояс и заведя руку за голову, спит Нил, честно заняв ровно ее половину. Ту, что у окна.