Глава 3. Серена

Едва переступив порог дома, мы натолкнулись на Лорен. Она тут же повела нас в кабинет, поскольку именно там сейчас находился председатель.

Эзра двигался следом, не оказывая давления. Дыхание медленное, еле ощущается, шаги бесшумные. И только взгляд, ощущаемый каждой клеточкой тела, давал понять – он рядом. Сейчас он не был обычным партнером в мой сделке с дьяволом. Он был чем-то гораздо большим. Тем, что могло помочь не сорваться.

Когда мы доходим до кабинета, он выступает вперед, так быстро, что мозг не сразу фиксирует это движение. Его рука задерживается на ручке чуть дольше обычного, поэтому я поднимаю взгляд и встречаюсь с его арктической глубиной.

Мне не нужно говорить «я сама справлюсь» - он это и сам прекрасно знает. Вместо этого он смотрит на меня с той выдержанной паузой, в которой было больше заботы, чем нам обоим позволено в данных обстоятельствах. И она отражалась не только в его глазах, но и в моих.

В последний раз выдыхаю. Позволяю себе проявить каплю эмоций и слабости перед ним и только для того, чтобы снова обрести ту силу, что стала для меня второй кожей. Отвернувшись, тяну руку к дверной ручке как раз в тот момент, когда Эзру убирает свою. Без колебаний открываю дверь кабинета - формальности теперь излишни.

Председатель восседал в кресле, крепко сжимая телефон. Настолько сильно, что сквозь бледную болезненную кожу проступали сосуды и жилы. Быстро окинув взглядом сначала меня, потом остановившись на Эзре, он быстро надевает на себя привычную маску полной отреченности и сдержанности.

Только уже поздно – я заметила эту перемену.

Без лишних церемоний занимаю свое обычное место, положив ногу на ногу. Легко. Так, словно сердце не колотится в бешеном темпе последние два часа. Мимолетом бросив взгляд на шахматную доску, лежащую на столе перед нами, перевожу его на главу Морроне.

- Важный разговор? - слегка склонив голову набок, интересуюсь с легкой ухмылкой.

Председатель коротко моргнул, произнес лаконичное «я понял» и завершил беседу. Его цепкий взгляд устремлен прямо на меня. Но он молчит. Выжидает, когда я заговорю первой.

Только я не собираюсь играть по его правилам. Во мне слишком много боли, чтобы послушно подчиняться. А если больно – нужно стать фигурой опасности.

Опасность…

Никто от меня ничего не требовал. Лишь я сама. Сама воздвигала в своей голове рамки, сама загоняла себя под выдуманный шаблон, только бы стать той, кто им нужен. И выйти из всего этого я тоже должна сама.

Теперь же я не позволю обесценить собственную позицию, даже если другие будут считать меня стереотипом.

Улыбка на моем лице становится шире, но все еще остается холодной и отстраненной.

- Вы встретились.

Одно предложение, сказанное с придыханием, но в нем читается гораздо больше, чем я предполагала.

Нервно подрагивая уголком рта, я плавно опускаюсь на мягкую спинку дивана, не отрывая взгляда от того, кто долгие годы искусно нами манипулировал. Только сейчас одна из нитей оказалась порванной.

Впервые я вижу его иначе. Глубже. Жестче.

Как ученик, который решился пригласить мастера на финальную игру.

- Вы в замешательстве, - в моем голосе холодная констатация факта.

- Я слишком многое пережил, чтобы чему-то удивляться, дитя.

Я усмехаюсь. Громко и непочтительно.

Одна маска снята, сразу надеваю другую.

- Вам нужно больше репетировать, чтобы я поверила в ваш очередной спектакль.

Мой голос звучит мягко, почти вежливо. В точности повторяя тембр и ударные как в тот момент, когда председатель уверял меня в своей заботе. Получилось настолько точно, что мозг вывесил предупреждение – еще чуть-чуть и возврата не будет.

Но он мне и не нужен.

- Что случилось, дедушка? Отчего ваше сердце бьется чаще?

Я наклоняюсь к нему ближе, накрывая его сжатый кулак своей ладонью. Председатель не отводит от меня взгляда, лишь продолжает наблюдать, в то время как в моих глазах появляется холодный металл.

- Скажите мне, неужели вы не были готовы к моей встрече с собственным дедушкой? Или вы боитесь, что я могла узнать что-то лишнее?

От моих слов великий Виктор Морроне теряет самообладание – его броня дает трещину. Ту, которую он больше не собирается скрывать. Хладнокровие больше не может считаться второй кожей.

Маска всегда носит тонкую грань между правдой и обманом. Пришло время правды, которая окажется смертельной. Раз прошлое столкнулось с настоящим, единственный шанс на жизнь – лишь принять весь хаос, который сможет только собранное по кусочкам тело.

Уже давно семейством Морроне управляет не властный мужчина, внушавший ужас окружающим. Точно не мне.

Сейчас передо мной всего лишь старик, чрезмерно задержавшийся на посту гроссмейстера, так долго находившийся у власти, что окончательно утратил контроль над собственной игрой.

Наступает тишина. Хищная, математически точная.

Его задели мои слова. Именно последние. Реакция морщин вокруг глаза, секундное сужение зрачков. Слишком честная реакция, которая выдала гораздо больше, чем допрос.

Виктор Морроне всегда был стерильным в проявлении эмоций. Но сейчас эта стерильность напоминает фальшь.

- Что конкретно ты хочешь знать? – его голос тихий, как шаг без звука.

Чувство дежавю накатывает с головой. Как и тогда, с Рейком. Только сейчас я не боюсь распасться на осколки.

- Для начала, - делаю паузу, когда сердце на миг сбивается с ритма. – Кто я такая.

Председатель вместо ответа переводит взгляд на Эзру, стоящего позади меня.

Тишину нарушает едва слышимый шорох шагов: тот осторожно подходит ближе и занимает место напротив, приняв ту же вальяжную позу, что и в первый день, когда я заметила его в этом доме. Только на лице больше нет прежней самоуверенной ухмылки - она уступила место ледяной отчужденности того, чья жизнь давно превратилась в ад.

Вновь бросаю вопрошающий взгляд на председателя. Он едва заметно выдыхает, приняв не только меня, но и Эзру в своем кабинете, а после устало оседает на спинку своего кресла.

- Дитя, я не знаю, что именно случилось той ночью... - моя спина невольно напрягается от услышанного. – Могу лишь рассказать, кем именно был Матео Санторо.

- Значит, так его зовут, - впервые Эзра вмешался после нашего долгого молчания с момента беседы в автомобиле.

Взгляд председателя метнулся к нему.

- Ты его видел в прошлом, не так ли?

- Видел.

Председатель едва заметно улыбается уголком губ, затем прикрывает веки. Так, словно пытается отвести взгляд от хищника.

- Матео Санторо был человеком, жившим вне рамок нравственности. Его целью было достижение целей любыми средствами. Убийства никогда не были для него проблемой – он самолично убрал свою жену, когда та хотела уйти из «нашего» мира. Она получила свободу - правда, только такую, какую понимал он сам. И единственный человек, которому удалось после побега прожить не один десяток лет был…

- Мой отец, - перебиваю, на что председатель открывает глаза и, посмотрев на меня, лишь утвердительно кивает. - Вы говорили, что знали отца задолго до беременности матери.

- Да. Твои родители познакомились как раз в тот период, когда Кириан хотел скрыться от своего отца.

- Но они все равно работали с вами. Тогда в чем был смысл?

Губы председателя складываются в тонкую черту, которую не стоит переступать. Всего лишь на мгновение, но его дыхание будто оборвалось. В кабинете воцарилась тишина. Даже мягкий звук настенных часов стих.

В груди зародилось беспокойство. Я не кормлю его вниманием – лишь выжидаю. Но догадка сама подкралась. Незаметно. Без запроса на приближение. Пальцы невольно сжались вокруг ткани шорт.

- Как думаешь, что произойдет с человеком, если он увидит момент смерти собственных родителей?

Этот вопрос заставил вжаться в кресло, пытаясь найти точку устойчивости.

Снова.

Второй раз за чертовски длинный день.

Но не сам вопрос вызвал теперь такую реакцию, а то, куда он прокладывал путь. В голове сразу же всплывает сцена насилия, от которой холодеет кожа.

Делаю медленный вздох, который не освобождает – только сильнее сковывает невидимыми, но ощутимыми цепями.

- Отец, - пауза перед единственным, что я смогла сказать, звучит длиннее выстрела.

Председатель тихо кивает.

- Кириан хотел освободиться от власти своего отца, и я поддержал его стремление. Помог твоим родителям создать новое будущее вдали от Матео. Они знали, что между нашими семьями ведется война, и сами вызвались помочь. Но когда Анна поняла, что ждет ребенка, они решились уйти. Я позаботился об их безопасности. Поначалу мои люди всегда держались поблизости. Спустя время в защите больше не было надобности. Но Анна и Кириан не прекращали собственное расследование. Они постоянно контролировали действия твоего деда. Человека, который никогда не забывал тех, кто посмел бросить ему вызов. Иногда мы встречались с твоим отцом. Раз в год, когда вы выезжали на охоту перед твоим днем рождения. Или же в те моменты, когда Анна находила новую инормацию.

В голове всплывают воспоминания. Внезапные поездки в лес, пропажа отца на целый день, настороженность матери. Все складывается в единый пазл.

Слишком правильный. До такой степени, что кажется ложью.

Но остался один неясный момент. Тот, что не давал мне покоя с самого первого дня моего возвращения в резиденцию, когда Джулл удалось расшифровать код матери и получить доступ ко всем документам на жестком диске.

- Если у вас была вся информация, которую выдавала мать, почему вы не воспользовались ей? Ее было много, и я уверена, что у вас получилось бы раз и навсегда убрать своего конкурента. Даже такого, как Матео.

- Не забывай про мою болезнь, дитя, - председатель тяжело выдыхает. – Я не мог начать вести игру, если не был уверен, что не доживу до этого момента. Я сеял плоды, которые взросли и дали свою почву, чтобы ты смогла сделать свое дело.

«Сеял плоды».

«Сделать свое дело».

На лице появляется слабая улыбка. Не только ради того, чтобы скрыть бушующий в глубине души океан эмоции – скорее, она была вымученной, горькой. Опускаю взгляд на шахматную доску и смотрю на расстановку фигур, которые с каждым моим приходом в кабинет меняют свое положение. Они не просто сопровождали мои действия – они сопровождали всю мою жизнь.

- Вы учили меня тому, что месть не должна кричать. Она должна прийти в самый спокойный момент. Улыбка, затем нож в сердце, - не смотрю на Эзру, но чувствую напряжение, исходящее от него, не реагирую. – Сила в терпении. В выжидании, - снова возвращаю взгляд к председателю. – Но я могла и не сыграть по вашим правилам.