Цитаты из книг автора «Эмили Бронте»

О прощении? – сказал Линтон. – Мне нечего ей прощать, Эллен. Вы можете, если хотите, сегодня же после обеда пойти на Грозовой Перевал и сказать ей, что я нисколько не сержусь, – но мне больно, что я ее потерял; тем более что я никак не могу думать, будто она счастлива. Однако о том, чтобы мне ее навестить, не может быть и речи: мы разлучены навеки. Если она в самом деле желает меня одолжить, то пусть убедит негодяя, за которого вышла замуж, уехать из наших мест.

Иногда я так на него удивляюсь, что удивление убивает во мне страх. И все-таки, уверяю вас, ни тигр, ни ядовитая змея не могли бы внушить мне такой ужас, какой я испытываю перед ним.

А его душа пойдет в ад! И ад, когда примет такого постояльца, станет в десять раз черней, чем был!

Она ушла по своей воле, – ответил мой господин. – Она была вправе уйти, если ей так угодно. Не беспокойте меня больше из-за нее. Теперь мне сестра только по имени: не потому, что я от нее отрекаюсь, а потому, что она отреклась от меня.

Мое былое горе захлебнулось в пароксизме отчаяния. Не знаю, почему я чувствовала себя такой бесконечно несчастной, у меня, вероятно, сделалось временное помешательство, потому что никакой причины не было. Но представь себе, что я,

Конечно, тупое безразличие, с которым я принимала ее распоряжения, могло хоть кого разозлить: она говорила с полной искренностью. Но я считала, что уж если человек заранее располагает обернуть себе на пользу свои приступы ярости, то он способен, направив к тому свою волю, даже в самый разгар приступа сохранить над собою достаточную власть

Если у тебя не хватает смелости напасть на него, принеси извинения или дай себя побить. Впредь тебе наука: не притворяйся храбрецом!

Мне думается, ты только потому не находишь в его словах ничего особенного, что это его обычный разговор: привыкла сама к его низостям и воображаешь, что и я могу примириться с ними!

это все равно что дарить черту погибшую душу. Для тебя, как для него, одна отрада – приносить несчастье.

Тиран топчет своих рабов, и они не восстают против него: они норовят раздавить тех, кто у них под пятой. Тебе дозволяется замучить меня до смерти забавы ради, но уж дай и мне позабавиться в том же духе, и если только можешь, воздержись от оскорблений. Ты сровняла с землей мой дворец, не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.