Девичий мирок (история одной школы)

3,9
10 читателей оценили
162 печ. страниц
2009 год
Оцените книгу
  1. malasla
    Оценил книгу

    Странное влечение к книгам такого рода родилось во мне очень давно. Мне было около 8 лет, и я терзала первый том Чуковского. Серая такая книга со странной абстракцией на корешке. Стишки его я тогда уже не очень любила, и радовалась От 2 до 5, временами заглядывая и дальше.

    В тот раз это самое дальше завело меня на чудные несколько страниц, где Чуковский писал о Лидии Чарской. Причем он очень заметно ее не любил, и развлекался тем, что выстраивал типичный сюжет, показывал типичных героев. Ну и просто высмеивал как мог.

    После этого я хваталась за все попавшиеся мне книги Чарской. И да, они в самом деле были так ужасны и предсказуемы.

    С Элизабет Мид-Смит - то же самое. Я думаю, ЧАрская наверняка у нее и училась.

    Мид-Смит - это сиропчик в стиле: старшая сестра научилась младшую в конце молитвы благодарить Бога за то, что он забрал маму на небо; девочку никто не любил, она страдала и чуть не умерла, и все снова ее полюбили.

    Это девичий мирок, да - но в худшем его проявлении: когда девочкам можно быть девочками по часу в день, а говорить по душам с восьми до девяти, когда за самую невинную шалость девочки изгоняют другую девочку из своего круга, и преследуют с нетерпимостью маленьких зверенышей, когда какую-то ерунду считают едва ли не смертным грехом, когда ребенку могут сказать: если твоя одноклассница умрет, в ее смерти будешь виновата ты, хотя для этого нет ни единого повода.

    Этот мир затхлый и печальный.
    На самом деле Этти в самом начале книги была права - ее в самом деле везли в тюрьму, в странную такую, девичью тюрьму.
    Это история о стокгольмском синдроме. Но теперь такие вещи меня уже не забавляют.

  2. Marina-Marianna
    Оценил книгу

    И ещё одна книжка, прочитанная вслед за дочкой - к счастью, у нас это добро из библиотеки.

    Очень похожа на "Кейти в школе" - закрытый пансион, только возраст помладше - но всё-таки чуть более "продвинутая" книга. Тут уже есть и учёба какая-то, и какие-то стремления - даже упоминается, что иногда женщины получают учёные степени и это хорошо! - и даже главные героини похожи на нормальных девочек. У них есть и достоинства, и недостатки, и радости, и обиды, и ложная гордость, и упрямство - уже хорошо. Не куклы картонные, а более-менее живые дети. Хотя всё равно очень и очень шаблонные характеры, увы.

    Удивляет, конечно, до крайности, какие незначительные вещи возводились в ранг катастрофических провинностей! И каких жестоких невротиков растили из девочек, если в их сознание так прочно внедрялась мысль, что за все эти "кошмарные проступки" (а по сути совершенно невинные шалости) они должны испытывать такие сильные угрызения совести.

    Про отношение отца к главной героине и её сестре и говорить не приходится. Удивительные вещи творились тогда. Сейчас, впрочем, тоже подобное происходит - но по крайней мере это не считается достойным поведением. Тогда же подобный поступок отца никому не казался нисколько странным.

  3. emily-book
    Оценил книгу

    За последние годы я прочитала порядка 20 классических повестей для девочек. Все они написаны в начале двадцатого века. Среди героев обязательно есть сиротки. Все они чем-нибудь да трогают за душу. Вот и эта повесть не оставила меня равнодушной, я влюбилась в нее почти сразу. Действие книги происходит в английской школе для девочек. В школе царит очень теплая атмосфера, девочки дружны, наставницы добропорядочны. Каждое утро и вечер сопровождаются молитвой, мудрый священник помогает директрисе ценными советами. Я мечтала бы оказаться в такой школе! Однако многое меняется в отношениях между ученицами после того, как в школу поступает новая девочка Эстер Торнтон. Из-за несуразицы она сразу вступает в конфликт с Энни Форрест — милейшей проказницей и всеобщей любимицей. Много всего случается, много слез предстоит выплакать безобидной Энни, много подозрений в свой адрес пережить. Но истинно благородная душа рано или поздно обнаруживает себя в делах, которые совершает. А нераскаянная низость наказана для вразумления. Раскаянная же прощена.