Отзывы на книги автора «Элизабет Гаскелл»

От истории расходится ощущение уюта. Повествование очень неспешное,любители динамичных историй могут застрелиться прямо между двумя соседними абзацами, пока дойдут до чего-то интересного. Но тем, кому важна атмосфера 19 века, будут в восторге от "Севера и юга"!

Мой путь до этого произведения был очень долгим. Пересказывать не буду,оно вам не особо интересно, однако совершенно недавно ко мне в сообщения с ноги,выбив дверь, воровалась подруженька и как давай изливать восторги по поводу экранизации от 2004 года, так ещё и параллель с "Гордостью и предубеждением" провела! (или я это додумала?)

С особым трепетом люблю мистера Дарси и мисс Беннет, поэтому если почувствую хотя бы намёк на подобную историю, схвачу сразу же своими орлиными коготками! Аннотация жирно намекала, что будет целое комбо строптивцев, и что за лицами, не выражающими никаких эмоций, скрывается лавина чувств, по накалу сравнимая с боевыми действиями в горячих точках!

Сомневалась ли я хоть минуту, прежде чем взять "Север и юг"на чтение? Никак нет!! Пробежимся по персонажам и сюжету:

Батяня у Маргарет, конечно, зачётный мужик)

Доченька, а ты не могла бы сказать матушке, что я немного поехал кукухой и решил отречься от Церкви, а в связи с этим нам надо сваливать в совершенно другое место. Но ты это скажи пожалуйста в тот момент, когда меня не будет дома, чтобы она не успела добежать до меня и огреть по голове чугунной сковородкой, которую ей любезно предложит служанка!

«— Маргарет! Я собираюсь уехать из Хелстона.

— Уехать из Хелстона, папа?! Но почему?

Минуту-другую мистер Хейл не отвечал. В замешательстве он беспокойно перебирал бумаги на столе, несколько раз открывал рот, но закрывал его снова, не находя в себе мужества заговорить. Маргарет не могла дольше вынести этого ожидания, которое терзало отца больше, чем ее саму.

— Но почему,папочка? Скажи же мне!

Внезапно он посмотрел ей прямо в глаза и произнес медленно и с напускным спокойствием:

— Потому что я больше не имею права оставаться священником Англиканской церкви.

— О! В чем дело? Говори, папа! Расскажи мне все! Почему ты не можешь больше оставаться священником? Наверняка, если епископу рассказать все, что мы знаем о Фредерике,и тяжелое, несправедливое...

— Это не имеет отношения к Фредерику. Епископ не смог бы ничего с этим поделать. Дело во мне самом. Маргарет, я расскажу тебе об этом. Я отвечу на все твои вопросы сейчас,но после сегодняшнего вечера мы больше не будем об этом говорить. Я могу столкнуться с последствиями моих мучительных сомнений, но для меня слишком тяжело говорить о том, что послужило причиной моих страданий.

— Сомнения, папа! Сомнения в религии? — спросила Маргарет, потрясенная еще больше.

— Нет, нет, не сомнения в религии, ничего подобного.

Он замолчал.Маргарет вздохнула, как будто стояла на грани какого-то нового ужаса. Он начал снова, говоря быстро, чтобы покончить с мучительным признанием:

— Ты бы не смогла понять всего, если бы я рассказал тебе — о своей тревоге все эти долгие годы, когда я не мог решить, имею ли я право исполнять обязанности викария, о своих попытках погасить тлеющие сомнения в авторитете Церкви. О Маргарет, как я люблю святую Церковь, от которой должен быть отторгнут!

— Маргарет,дорогая, — сказал он, привлекая ее к себе, — вспомни о первых мучениках, вспомни о тысячах страдальцев.

— Но, отец, —сказала она, внезапно поднимая покрасневшее, залитое слезами лицо, — первые мученики страдали за правду, тогда как ты... О милый, милый папа!

— Я страдаю во имя совести, мое дитя,— сказал он с трепетным достоинством, которое происходило от острой чувствительности его характера. — Я должен делать то, что велит мне моя совесть. Я долго мирился с самобичеванием, которое пробудило бы любой ум, менее вялый и трусливый, чем мой.

— Что говорит мама?— спросила она, глубоко вздохнув.

К ее удивлению, отец, не ответив, вновь заходил по кабинету. Наконец он остановился и произнес:

— Маргарет, я жалкий трус, я не могу причинять ей боль.Я хорошо знаю, что и без того замужество твоей матери оказалось не тем, на что она надеялась, что имела право ожидать, а это окажется таким ударом для нее, который у меня не хватит мужества и сил нанести. Ей необходимо объяснить, хотя бы сейчас, — сказал он, с тоскою глядя на дочь.

Маргарет была ошеломлена тем, что ее мать ничего не знает, хотя дело зашло уже так далеко.

Маргарет едва не лишилась дара речи.

— Через две недели!

— Ну, не с точностью день в день. Ничего ведь еще не готово, — сказал отец, заметив тень тоски, затуманившей ее глаза, и внезапно побледневшее лицо.

Но она немедленно опомнилась.

— Да, папа,лучше действовать быстро и решительно, как ты сказал. Только мама ничего незнает об этом! И это самое большое затруднение.

— Бедняжка Мария! — с нежностью произнес мистер Хейл. — Бедная, бедная Мария! О, если бы мы не были женаты, если бы я был один в этом мире, как легко было бы! Маргарет,я не смею ей рассказать!

— Нет, —сказала Маргарет печально. — Это сделаю я. Позволь мне до завтрашнего вечера выбрать время. О папа! — вскричала она неожиданно. — Скажи, скажи мне, что это кошмар, ужасный сон, а не явь, не безжалостное пробуждение! Ты ведь не думал,что действительно собираешься покинуть Церковь, оставить Хелстон, быть навсегда отделенным от меня, от мамы, уехать далеко из-за какого-то наваждения, соблазна?!Ты ведь не это имел в виду!

Мистер Хейл посмотрел ей в лицо и ответил медленным, хриплым и размеренным голосом:

— Я имел ввиду именно это, Маргарет. Ты не должна обманывать себя, не должна сомневаться в реальности моих слов, в моих намерениях и решениях.

— Иди, Маргарет, иди. Меня завтра не будет. К вечеру ты расскажешь все матери.

— Да, —ответила она и вернулась в гостиную, потрясенная до глубины души.»

Если честно, я в шоке от этой семьи, там каждый в чем - то немного чокнутый. Батёк свою жизнь решил посвятить религии, но вот недавно его осенило и понесло в неведомые дали. И даже после того, как он хлебнул последствия принятого решения столовой ложкой с горкой, всё равно настаивает на том, что не отступился бы от своего:

«Мистер Хейл покачал головой:

— Эти последние несколько лет! — Минуту помолчав, он приподнялся в роскошном кресле мистера Белла и произнес с трепетной серьезностью. — Белл! Вы не должны думать, что если бы я смог предвидеть все, что последует из-за перемены убеждений и моего отказа от должности... нет! Даже если бы я знал, как она будет страдать... я бы не отказался от этого... поступка, я все равно открыто признал бы, что я больше не разделяю догматы Церкви, в которой я был священником. Если бы я даже смог предвидеть эту жесточайшую муку, знать, что обрекаю на страдания ту, которую любил, я бы сделал то же самое и открыто оставил Церковь. Я мог бы поступить иначе, действовать более мудро, заботясь о своей семье. Но я не думаю, что Бог наделил меня сверх меры силой или мудростью, — добавил он, снова погружаясь в кресло.»

Мамка - эгоистка, каких свет не видывал. А Маргарет... Хммм... Меня больше пугают её суждения по поводу "торгашей". Искренне не понятно,чем плохи те люди, которые зарабатывают много денег и могут не только прокормить семью, но и обеспечить им роскошную жизнь?! Она безосновательно и безаргументированно их подстебывает. Я пыталась проанализировать доводы,которые она приводит, но ответ на вопрос так и не нашла.

Чуть позже примирилась с персонажами, приняла все их пороки, лишь бы поглубже проникнуть в историю. И теперь мне сложно дать оценку сюжету в целом. Был ли он захватывающим? Нет. Был ли он многослойным, сложносочиненным изподвыподверта? Тоже нет. А передаёт ли он атмосферу 19 века? Идеально!

Роман стоит взять в руки, если хочется окунуться в сдержанную историю любви, побыть немного в южной деревушке, насладиться неспешной жизнью, праздными разговорами о чужой свадьбе и причудливых кружевах. Или надышаться пухом с хлопковой фабрики и опуститься за ватерлинию нищеты. В этом романе бесконечная депрессия, безнадега, смерти на каждом углу. И что самое страшное, к концу повествования ты уже и сам готов примириться с тем, что мы все умрём. Даже рука тянется как будто написать завещание, несмотря на то, что тебе только 23 года)

Хорошее произведение, вполне заслужено стоит на одной полке с английскими классиками, но я не уверена, что захочу к ней вернуться...

От истории расходится ощущение уюта. Повествование очень неспешное,любители динамичных историй могут застрелиться прямо между двумя соседними абзацами, пока дойдут до чего-то интересного. Но тем, кому важна атмосфера 19 века, будут в восторге от "Севера и юга"!

Мой путь до этого произведения был очень долгим. Пересказывать не буду,оно вам не особо интересно, однако совершенно недавно ко мне в сообщения с ноги,выбив дверь, воровалась подруженька и как давай изливать восторги по поводу экранизации от 2004 года, так ещё и параллель с "Гордостью и предубеждением" провела! (или я это додумала?)

С особым трепетом люблю мистера Дарси и мисс Беннет, поэтому если почувствую хотя бы намёк на подобную историю, схвачу сразу же своими орлиными коготками! Аннотация жирно намекала, что будет целое комбо строптивцев, и что за лицами, не выражающими никаких эмоций, скрывается лавина чувств, по накалу сравнимая с боевыми действиями в горячих точках!

Сомневалась ли я хоть минуту, прежде чем взять "Север и юг"на чтение? Никак нет!! Пробежимся по персонажам и сюжету:

Батяня у Маргарет, конечно, зачётный мужик)

Доченька, а ты не могла бы сказать матушке, что я немного поехал кукухой и решил отречься от Церкви, а в связи с этим нам надо сваливать в совершенно другое место. Но ты это скажи пожалуйста в тот момент, когда меня не будет дома, чтобы она не успела добежать до меня и огреть по голове чугунной сковородкой, которую ей любезно предложит служанка!

«— Маргарет! Я собираюсь уехать из Хелстона.

— Уехать из Хелстона, папа?! Но почему?

Минуту-другую мистер Хейл не отвечал. В замешательстве он беспокойно перебирал бумаги на столе, несколько раз открывал рот, но закрывал его снова, не находя в себе мужества заговорить. Маргарет не могла дольше вынести этого ожидания, которое терзало отца больше, чем ее саму.

— Но почему,папочка? Скажи же мне!

Внезапно он посмотрел ей прямо в глаза и произнес медленно и с напускным спокойствием:

— Потому что я больше не имею права оставаться священником Англиканской церкви.

— О! В чем дело? Говори, папа! Расскажи мне все! Почему ты не можешь больше оставаться священником? Наверняка, если епископу рассказать все, что мы знаем о Фредерике,и тяжелое, несправедливое...

— Это не имеет отношения к Фредерику. Епископ не смог бы ничего с этим поделать. Дело во мне самом. Маргарет, я расскажу тебе об этом. Я отвечу на все твои вопросы сейчас,но после сегодняшнего вечера мы больше не будем об этом говорить. Я могу столкнуться с последствиями моих мучительных сомнений, но для меня слишком тяжело говорить о том, что послужило причиной моих страданий.

— Сомнения, папа! Сомнения в религии? — спросила Маргарет, потрясенная еще больше.

— Нет, нет, не сомнения в религии, ничего подобного.

Он замолчал.Маргарет вздохнула, как будто стояла на грани какого-то нового ужаса. Он начал снова, говоря быстро, чтобы покончить с мучительным признанием:

— Ты бы не смогла понять всего, если бы я рассказал тебе — о своей тревоге все эти долгие годы, когда я не мог решить, имею ли я право исполнять обязанности викария, о своих попытках погасить тлеющие сомнения в авторитете Церкви. О Маргарет, как я люблю святую Церковь, от которой должен быть отторгнут!

— Маргарет,дорогая, — сказал он, привлекая ее к себе, — вспомни о первых мучениках, вспомни о тысячах страдальцев.

— Но, отец, —сказала она, внезапно поднимая покрасневшее, залитое слезами лицо, — первые мученики страдали за правду, тогда как ты... О милый, милый папа!

— Я страдаю во имя совести, мое дитя,— сказал он с трепетным достоинством, которое происходило от острой чувствительности его характера. — Я должен делать то, что велит мне моя совесть. Я долго мирился с самобичеванием, которое пробудило бы любой ум, менее вялый и трусливый, чем мой.

— Что говорит мама?— спросила она, глубоко вздохнув.

К ее удивлению, отец, не ответив, вновь заходил по кабинету. Наконец он остановился и произнес:

— Маргарет, я жалкий трус, я не могу причинять ей боль.Я хорошо знаю, что и без того замужество твоей матери оказалось не тем, на что она надеялась, что имела право ожидать, а это окажется таким ударом для нее, который у меня не хватит мужества и сил нанести. Ей необходимо объяснить, хотя бы сейчас, — сказал он, с тоскою глядя на дочь.

Маргарет была ошеломлена тем, что ее мать ничего не знает, хотя дело зашло уже так далеко.

Маргарет едва не лишилась дара речи.

— Через две недели!

— Ну, не с точностью день в день. Ничего ведь еще не готово, — сказал отец, заметив тень тоски, затуманившей ее глаза, и внезапно побледневшее лицо.

Но она немедленно опомнилась.

— Да, папа,лучше действовать быстро и решительно, как ты сказал. Только мама ничего незнает об этом! И это самое большое затруднение.

— Бедняжка Мария! — с нежностью произнес мистер Хейл. — Бедная, бедная Мария! О, если бы мы не были женаты, если бы я был один в этом мире, как легко было бы! Маргарет,я не смею ей рассказать!

— Нет, —сказала Маргарет печально. — Это сделаю я. Позволь мне до завтрашнего вечера выбрать время. О папа! — вскричала она неожиданно. — Скажи, скажи мне, что это кошмар, ужасный сон, а не явь, не безжалостное пробуждение! Ты ведь не думал,что действительно собираешься покинуть Церковь, оставить Хелстон, быть навсегда отделенным от меня, от мамы, уехать далеко из-за какого-то наваждения, соблазна?!Ты ведь не это имел в виду!

Мистер Хейл посмотрел ей в лицо и ответил медленным, хриплым и размеренным голосом:

— Я имел ввиду именно это, Маргарет. Ты не должна обманывать себя, не должна сомневаться в реальности моих слов, в моих намерениях и решениях.

— Иди, Маргарет, иди. Меня завтра не будет. К вечеру ты расскажешь все матери.

— Да, —ответила она и вернулась в гостиную, потрясенная до глубины души.»

Если честно, я в шоке от этой семьи, там каждый в чем - то немного чокнутый. Батёк свою жизнь решил посвятить религии, но вот недавно его осенило и понесло в неведомые дали. И даже после того, как он хлебнул последствия принятого решения столовой ложкой с горкой, всё равно настаивает на том, что не отступился бы от своего:

«Мистер Хейл покачал головой:

— Эти последние несколько лет! — Минуту помолчав, он приподнялся в роскошном кресле мистера Белла и произнес с трепетной серьезностью. — Белл! Вы не должны думать, что если бы я смог предвидеть все, что последует из-за перемены убеждений и моего отказа от должности... нет! Даже если бы я знал, как она будет страдать... я бы не отказался от этого... поступка, я все равно открыто признал бы, что я больше не разделяю догматы Церкви, в которой я был священником. Если бы я даже смог предвидеть эту жесточайшую муку, знать, что обрекаю на страдания ту, которую любил, я бы сделал то же самое и открыто оставил Церковь. Я мог бы поступить иначе, действовать более мудро, заботясь о своей семье. Но я не думаю, что Бог наделил меня сверх меры силой или мудростью, — добавил он, снова погружаясь в кресло.»

Мамка - эгоистка, каких свет не видывал. А Маргарет... Хммм... Меня больше пугают её суждения по поводу "торгашей". Искренне не понятно,чем плохи те люди, которые зарабатывают много денег и могут не только прокормить семью, но и обеспечить им роскошную жизнь?! Она безосновательно и безаргументированно их подстебывает. Я пыталась проанализировать доводы,которые она приводит, но ответ на вопрос так и не нашла.

Чуть позже примирилась с персонажами, приняла все их пороки, лишь бы поглубже проникнуть в историю. И теперь мне сложно дать оценку сюжету в целом. Был ли он захватывающим? Нет. Был ли он многослойным, сложносочиненным изподвыподверта? Тоже нет. А передаёт ли он атмосферу 19 века? Идеально!

Роман стоит взять в руки, если хочется окунуться в сдержанную историю любви, побыть немного в южной деревушке, насладиться неспешной жизнью, праздными разговорами о чужой свадьбе и причудливых кружевах. Или надышаться пухом с хлопковой фабрики и опуститься за ватерлинию нищеты. В этом романе бесконечная депрессия, безнадега, смерти на каждом углу. И что самое страшное, к концу повествования ты уже и сам готов примириться с тем, что мы все умрём. Даже рука тянется как будто написать завещание, несмотря на то, что тебе только 23 года)

Хорошее произведение, вполне заслужено стоит на одной полке с английскими классиками, но я не уверена, что захочу к ней вернуться...

От истории расходится ощущение уюта. Повествование очень неспешное,любители динамичных историй могут застрелиться прямо между двумя соседними абзацами, пока дойдут до чего-то интересного. Но тем, кому важна атмосфера 19 века, будут в восторге от "Севера и юга"!

Мой путь до этого произведения был очень долгим. Пересказывать не буду,оно вам не особо интересно, однако совершенно недавно ко мне в сообщения с ноги,выбив дверь, воровалась подруженька и как давай изливать восторги по поводу экранизации от 2004 года, так ещё и параллель с "Гордостью и предубеждением" провела! (или я это додумала?)

С особым трепетом люблю мистера Дарси и мисс Беннет, поэтому если почувствую хотя бы намёк на подобную историю, схвачу сразу же своими орлиными коготками! Аннотация жирно намекала, что будет целое комбо строптивцев, и что за лицами, не выражающими никаких эмоций, скрывается лавина чувств, по накалу сравнимая с боевыми действиями в горячих точках!

Сомневалась ли я хоть минуту, прежде чем взять "Север и юг"на чтение? Никак нет!! Пробежимся по персонажам и сюжету:

Батяня у Маргарет, конечно, зачётный мужик)

Доченька, а ты не могла бы сказать матушке, что я немного поехал кукухой и решил отречься от Церкви, а в связи с этим нам надо сваливать в совершенно другое место. Но ты это скажи пожалуйста в тот момент, когда меня не будет дома, чтобы она не успела добежать до меня и огреть по голове чугунной сковородкой, которую ей любезно предложит служанка!

«— Маргарет! Я собираюсь уехать из Хелстона.

— Уехать из Хелстона, папа?! Но почему?

Минуту-другую мистер Хейл не отвечал. В замешательстве он беспокойно перебирал бумаги на столе, несколько раз открывал рот, но закрывал его снова, не находя в себе мужества заговорить. Маргарет не могла дольше вынести этого ожидания, которое терзало отца больше, чем ее саму.

— Но почему,папочка? Скажи же мне!

Внезапно он посмотрел ей прямо в глаза и произнес медленно и с напускным спокойствием:

— Потому что я больше не имею права оставаться священником Англиканской церкви.

— О! В чем дело? Говори, папа! Расскажи мне все! Почему ты не можешь больше оставаться священником? Наверняка, если епископу рассказать все, что мы знаем о Фредерике,и тяжелое, несправедливое...

— Это не имеет отношения к Фредерику. Епископ не смог бы ничего с этим поделать. Дело во мне самом. Маргарет, я расскажу тебе об этом. Я отвечу на все твои вопросы сейчас,но после сегодняшнего вечера мы больше не будем об этом говорить. Я могу столкнуться с последствиями моих мучительных сомнений, но для меня слишком тяжело говорить о том, что послужило причиной моих страданий.

— Сомнения, папа! Сомнения в религии? — спросила Маргарет, потрясенная еще больше.

— Нет, нет, не сомнения в религии, ничего подобного.

Он замолчал.Маргарет вздохнула, как будто стояла на грани какого-то нового ужаса. Он начал снова, говоря быстро, чтобы покончить с мучительным признанием:

— Ты бы не смогла понять всего, если бы я рассказал тебе — о своей тревоге все эти долгие годы, когда я не мог решить, имею ли я право исполнять обязанности викария, о своих попытках погасить тлеющие сомнения в авторитете Церкви. О Маргарет, как я люблю святую Церковь, от которой должен быть отторгнут!

— Маргарет,дорогая, — сказал он, привлекая ее к себе, — вспомни о первых мучениках, вспомни о тысячах страдальцев.

— Но, отец, —сказала она, внезапно поднимая покрасневшее, залитое слезами лицо, — первые мученики страдали за правду, тогда как ты... О милый, милый папа!

— Я страдаю во имя совести, мое дитя,— сказал он с трепетным достоинством, которое происходило от острой чувствительности его характера. — Я должен делать то, что велит мне моя совесть. Я долго мирился с самобичеванием, которое пробудило бы любой ум, менее вялый и трусливый, чем мой.

— Что говорит мама?— спросила она, глубоко вздохнув.

К ее удивлению, отец, не ответив, вновь заходил по кабинету. Наконец он остановился и произнес:

— Маргарет, я жалкий трус, я не могу причинять ей боль.Я хорошо знаю, что и без того замужество твоей матери оказалось не тем, на что она надеялась, что имела право ожидать, а это окажется таким ударом для нее, который у меня не хватит мужества и сил нанести. Ей необходимо объяснить, хотя бы сейчас, — сказал он, с тоскою глядя на дочь.

Маргарет была ошеломлена тем, что ее мать ничего не знает, хотя дело зашло уже так далеко.

Маргарет едва не лишилась дара речи.

— Через две недели!

— Ну, не с точностью день в день. Ничего ведь еще не готово, — сказал отец, заметив тень тоски, затуманившей ее глаза, и внезапно побледневшее лицо.

Но она немедленно опомнилась.

— Да, папа,лучше действовать быстро и решительно, как ты сказал. Только мама ничего незнает об этом! И это самое большое затруднение.

— Бедняжка Мария! — с нежностью произнес мистер Хейл. — Бедная, бедная Мария! О, если бы мы не были женаты, если бы я был один в этом мире, как легко было бы! Маргарет,я не смею ей рассказать!

— Нет, —сказала Маргарет печально. — Это сделаю я. Позволь мне до завтрашнего вечера выбрать время. О папа! — вскричала она неожиданно. — Скажи, скажи мне, что это кошмар, ужасный сон, а не явь, не безжалостное пробуждение! Ты ведь не думал,что действительно собираешься покинуть Церковь, оставить Хелстон, быть навсегда отделенным от меня, от мамы, уехать далеко из-за какого-то наваждения, соблазна?!Ты ведь не это имел в виду!

Мистер Хейл посмотрел ей в лицо и ответил медленным, хриплым и размеренным голосом:

— Я имел ввиду именно это, Маргарет. Ты не должна обманывать себя, не должна сомневаться в реальности моих слов, в моих намерениях и решениях.

— Иди, Маргарет, иди. Меня завтра не будет. К вечеру ты расскажешь все матери.

— Да, —ответила она и вернулась в гостиную, потрясенная до глубины души.»

Если честно, я в шоке от этой семьи, там каждый в чем - то немного чокнутый. Батёк свою жизнь решил посвятить религии, но вот недавно его осенило и понесло в неведомые дали. И даже после того, как он хлебнул последствия принятого решения столовой ложкой с горкой, всё равно настаивает на том, что не отступился бы от своего:

«Мистер Хейл покачал головой:

— Эти последние несколько лет! — Минуту помолчав, он приподнялся в роскошном кресле мистера Белла и произнес с трепетной серьезностью. — Белл! Вы не должны думать, что если бы я смог предвидеть все, что последует из-за перемены убеждений и моего отказа от должности... нет! Даже если бы я знал, как она будет страдать... я бы не отказался от этого... поступка, я все равно открыто признал бы, что я больше не разделяю догматы Церкви, в которой я был священником. Если бы я даже смог предвидеть эту жесточайшую муку, знать, что обрекаю на страдания ту, которую любил, я бы сделал то же самое и открыто оставил Церковь. Я мог бы поступить иначе, действовать более мудро, заботясь о своей семье. Но я не думаю, что Бог наделил меня сверх меры силой или мудростью, — добавил он, снова погружаясь в кресло.»

Мамка - эгоистка, каких свет не видывал. А Маргарет... Хммм... Меня больше пугают её суждения по поводу "торгашей". Искренне не понятно,чем плохи те люди, которые зарабатывают много денег и могут не только прокормить семью, но и обеспечить им роскошную жизнь?! Она безосновательно и безаргументированно их подстебывает. Я пыталась проанализировать доводы,которые она приводит, но ответ на вопрос так и не нашла.

Чуть позже примирилась с персонажами, приняла все их пороки, лишь бы поглубже проникнуть в историю. И теперь мне сложно дать оценку сюжету в целом. Был ли он захватывающим? Нет. Был ли он многослойным, сложносочиненным изподвыподверта? Тоже нет. А передаёт ли он атмосферу 19 века? Идеально!

Роман стоит взять в руки, если хочется окунуться в сдержанную историю любви, побыть немного в южной деревушке, насладиться неспешной жизнью, праздными разговорами о чужой свадьбе и причудливых кружевах. Или надышаться пухом с хлопковой фабрики и опуститься за ватерлинию нищеты. В этом романе бесконечная депрессия, безнадега, смерти на каждом углу. И что самое страшное, к концу повествования ты уже и сам готов примириться с тем, что мы все умрём. Даже рука тянется как будто написать завещание, несмотря на то, что тебе только 23 года)

Хорошее произведение, вполне заслужено стоит на одной полке с английскими классиками, но я не уверена, что захочу к ней вернуться...

Сюжетно книга повествует о жизни старых дам в маленьком городке Крэнфорд. Живут там люди в основном небогатые, но исходя из норм приличий английской культуры, все они внешне максимально успешны и благополучны, а по закромам, в темноте, после того как потушат свечу во имя экономии, начинают судачить о неприятностях и перипетиях своих соседей. Здесь много того, что сегодня называется токсичностью или абьюз в отношениях, но, как известно, тьмы без света не бывает, несмотря на внешние давление, в городке все равно торжествует добро, взаимопомощь и благоденствие. Или так происходит только в голове автора?

Повествование ведется от Мэри, которая то приезжает в Крэнфорд, то визуализирует его события по письмам друзей. Чувствуется тяга автора к "сельской жизни" и нелюбовь к промышленным городам и цветущему империализму.

"Однако мой отец утверждает, что «такое простодушие, возможно, хорошо для Крэнфорда, но в большом мире оно до добра не доведет». И наверное, большой мир весьма дурен, так как мой отец, подозревающий, всех, с кем он заключает сделки, и принимающий всяческие предосторожности, тем не менее только в прошлом году потерял из-за чьего-то плутовства более тысячи фунтов."

Книга переполнена иронией, которая мне очень понравилась. Наверное, ироничное письмо, единственное, что сводит воедино это произведение, так как сюжетно мы скорее наблюдаем зарисовки из тихой и редкой на события сельской жизни.

...мисс, Пул сжимала мой локоть и умоляла не оборачиваться, ибо «так не делают». «Как делают», мне осталось неведомо, но скорее всего это нечто невероятно скучное и утомительное. Как бы то ни было, мы все сидели, устремив взгляд прямо перед собой и выпрямив спину; мы смотрели только на дразнящий занавес и понижали голоса до неслышного шепота — так мы опасались поднять вульгарный шум в месте общественного развлечения. Удобнее всех устроилась миссис Джеймисон — она уснула.

После Джейн Остин (не знаю почему, но мне не удается читать ее романы с удовольствием) я долго избегала английских писательниц, но теперь готова пересмотреть ситуацию и как минимум, Элизабет Гаскелл я еще почитаю обязательно.

Сюжетно книга повествует о жизни старых дам в маленьком городке Крэнфорд. Живут там люди в основном небогатые, но исходя из норм приличий английской культуры, все они внешне максимально успешны и благополучны, а по закромам, в темноте, после того как потушат свечу во имя экономии, начинают судачить о неприятностях и перипетиях своих соседей. Здесь много того, что сегодня называется токсичностью или абьюз в отношениях, но, как известно, тьмы без света не бывает, несмотря на внешние давление, в городке все равно торжествует добро, взаимопомощь и благоденствие. Или так происходит только в голове автора?

Повествование ведется от Мэри, которая то приезжает в Крэнфорд, то визуализирует его события по письмам друзей. Чувствуется тяга автора к "сельской жизни" и нелюбовь к промышленным городам и цветущему империализму.

"Однако мой отец утверждает, что «такое простодушие, возможно, хорошо для Крэнфорда, но в большом мире оно до добра не доведет». И наверное, большой мир весьма дурен, так как мой отец, подозревающий, всех, с кем он заключает сделки, и принимающий всяческие предосторожности, тем не менее только в прошлом году потерял из-за чьего-то плутовства более тысячи фунтов."

Книга переполнена иронией, которая мне очень понравилась. Наверное, ироничное письмо, единственное, что сводит воедино это произведение, так как сюжетно мы скорее наблюдаем зарисовки из тихой и редкой на события сельской жизни.

...мисс, Пул сжимала мой локоть и умоляла не оборачиваться, ибо «так не делают». «Как делают», мне осталось неведомо, но скорее всего это нечто невероятно скучное и утомительное. Как бы то ни было, мы все сидели, устремив взгляд прямо перед собой и выпрямив спину; мы смотрели только на дразнящий занавес и понижали голоса до неслышного шепота — так мы опасались поднять вульгарный шум в месте общественного развлечения. Удобнее всех устроилась миссис Джеймисон — она уснула.

После Джейн Остин (не знаю почему, но мне не удается читать ее романы с удовольствием) я долго избегала английских писательниц, но теперь готова пересмотреть ситуацию и как минимум, Элизабет Гаскелл я еще почитаю обязательно.

Сюжетно книга повествует о жизни старых дам в маленьком городке Крэнфорд. Живут там люди в основном небогатые, но исходя из норм приличий английской культуры, все они внешне максимально успешны и благополучны, а по закромам, в темноте, после того как потушат свечу во имя экономии, начинают судачить о неприятностях и перипетиях своих соседей. Здесь много того, что сегодня называется токсичностью или абьюз в отношениях, но, как известно, тьмы без света не бывает, несмотря на внешние давление, в городке все равно торжествует добро, взаимопомощь и благоденствие. Или так происходит только в голове автора?

Повествование ведется от Мэри, которая то приезжает в Крэнфорд, то визуализирует его события по письмам друзей. Чувствуется тяга автора к "сельской жизни" и нелюбовь к промышленным городам и цветущему империализму.

"Однако мой отец утверждает, что «такое простодушие, возможно, хорошо для Крэнфорда, но в большом мире оно до добра не доведет». И наверное, большой мир весьма дурен, так как мой отец, подозревающий, всех, с кем он заключает сделки, и принимающий всяческие предосторожности, тем не менее только в прошлом году потерял из-за чьего-то плутовства более тысячи фунтов."

Книга переполнена иронией, которая мне очень понравилась. Наверное, ироничное письмо, единственное, что сводит воедино это произведение, так как сюжетно мы скорее наблюдаем зарисовки из тихой и редкой на события сельской жизни.

...мисс, Пул сжимала мой локоть и умоляла не оборачиваться, ибо «так не делают». «Как делают», мне осталось неведомо, но скорее всего это нечто невероятно скучное и утомительное. Как бы то ни было, мы все сидели, устремив взгляд прямо перед собой и выпрямив спину; мы смотрели только на дразнящий занавес и понижали голоса до неслышного шепота — так мы опасались поднять вульгарный шум в месте общественного развлечения. Удобнее всех устроилась миссис Джеймисон — она уснула.

После Джейн Остин (не знаю почему, но мне не удается читать ее романы с удовольствием) я долго избегала английских писательниц, но теперь готова пересмотреть ситуацию и как минимум, Элизабет Гаскелл я еще почитаю обязательно.

Сюжетно книга повествует о жизни старых дам в маленьком городке Крэнфорд. Живут там люди в основном небогатые, но исходя из норм приличий английской культуры, все они внешне максимально успешны и благополучны, а по закромам, в темноте, после того как потушат свечу во имя экономии, начинают судачить о неприятностях и перипетиях своих соседей. Здесь много того, что сегодня называется токсичностью или абьюз в отношениях, но, как известно, тьмы без света не бывает, несмотря на внешние давление, в городке все равно торжествует добро, взаимопомощь и благоденствие. Или так происходит только в голове автора?

Повествование ведется от Мэри, которая то приезжает в Крэнфорд, то визуализирует его события по письмам друзей. Чувствуется тяга автора к "сельской жизни" и нелюбовь к промышленным городам и цветущему империализму.

"Однако мой отец утверждает, что «такое простодушие, возможно, хорошо для Крэнфорда, но в большом мире оно до добра не доведет». И наверное, большой мир весьма дурен, так как мой отец, подозревающий, всех, с кем он заключает сделки, и принимающий всяческие предосторожности, тем не менее только в прошлом году потерял из-за чьего-то плутовства более тысячи фунтов."

Книга переполнена иронией, которая мне очень понравилась. Наверное, ироничное письмо, единственное, что сводит воедино это произведение, так как сюжетно мы скорее наблюдаем зарисовки из тихой и редкой на события сельской жизни.

...мисс, Пул сжимала мой локоть и умоляла не оборачиваться, ибо «так не делают». «Как делают», мне осталось неведомо, но скорее всего это нечто невероятно скучное и утомительное. Как бы то ни было, мы все сидели, устремив взгляд прямо перед собой и выпрямив спину; мы смотрели только на дразнящий занавес и понижали голоса до неслышного шепота — так мы опасались поднять вульгарный шум в месте общественного развлечения. Удобнее всех устроилась миссис Джеймисон — она уснула.

После Джейн Остин (не знаю почему, но мне не удается читать ее романы с удовольствием) я долго избегала английских писательниц, но теперь готова пересмотреть ситуацию и как минимум, Элизабет Гаскелл я еще почитаю обязательно.

К биографиям отношусь довольно скептически, ибо человеку свойственно искажать действительность. Пусть даже человек являлся при жизни образцом кристальной честности - он зачастую искренне лжет, сам того не зная, и неосознанно старается казаться другим. Если же биографию пишет человек заинтересованный - друг или фанат, то повествование вообще превращается в испорченный телефон. Очень складно и очаровательно описав жизнь Шарлотты Бронте, Элизабет Гаскелл нарисовала для читателя именно ту картинку, которая от нее требовалась. Красивые сладкозвучные речи автора напоминают прозу Ромена Гари. Все та же наиприятнейшая ложь. Или уже даже не ложь. Можно ли считать враньем, если человек настолько красиво исказил действительность, что сам в это поверил? Некоторые приверженцы советской патриотической литературы уверяют, что это уже совсем не ложь. Поэтому истинной правдой обладают только свидетели иеговы, разумеется, после того, как вы перепишете на них все свое имущество.

Гаскелл играет с читателем, интригует, недоговаривает, выдирает слова из контекста. В итоге перед нами очень добротный романчик, основанный на реальных событиях и не больше. Но он не может не нравиться, ибо является работой мастера, читается на ура и с огромным интересом. Книга честна в том смысле, в каком автор сама признается в собственном увлечении правдоподобием. Субъективизм Гаскелл более чем оправдан и Шарлотту она действительно любила. И та отвечала ей взаимностью настолько, насколько вообще два эгоиста могут друг друга любить на расстоянии. Расстояние сослужило добрую службу их отношениям, также как и кратковременность их дружбы. Знакомы они были считанные годы, а виделись тоже считанное количество раз. Но этот увесистый труд сам по себе доказывает то, что, хотя Шарлотта Бронте и была далека от Гаскелл идеологически, некая составляющая их все же сближала. И это не обязательно принадлежность к одному полу и некая разумность обеих писательниц.

При условии, если вы поняли что такое Гаскелл, вам становится ясны многие недомолвки и они уже не кажутся ложью. Речь о некоей чистоплотности, позволяющей не копаться в чужом белье, особенно, если речь идет о досужих сплетнях и слухах. В данном случае лично я абсолютно согласен с Гаскелл, подобные темы недоказуемы и, собственно, кого касается - был ли у Шарлотты роман с чужим мужем. Не лезьте в чужую жизнь своими грязными руками. Ни одно из ее произведений не дает повода сомневаться в чистоте ее намерений, а произведения, и только сами произведения, являются единственными неопровержимыми доказательствами правдивости автора. И, здесь я еще раз стопроцентно поддерживаю Гаскелл, слишком личное не подлежит публикации. Чтобы судить - нужно, как минимум, примерить на себя шкуру Элизабет Гаскелл. Ну, а если помнить, что произведение перед нами частично художественное, то поводов для волнений нет вообще. Чтобы поддержать автора, плюс ко всему, обязуюсь прочитать в итоге какое-нибудь произведение Элизабет Гаскелл. "Север и юг" лет пять уже в хочучках. Обещаю не умирать от чахотки, пока все не прочитаю.

В общем же биография семейства Бронте (в целом) и Шарлотты Бронте (в частности) трагична и ужасна. Ощущение такое, как будто побывал в склепе, ну так - они все эти годы рядом с кладбищем и прожили. Понятно, что уровень жизни в то время и в том месте был даже меньше 30 лет, что семья священника - нечто особенное и сама Шарлотта была не от мира сего в принципе. Но тягостное впечатление, несмотря на весь парадоксальный оптимизм Гаскелл (а она та еще оптимистка по натуре), оставляет неизгладимый след. Но здесь именно тот случай, когда красота рождается в муках. Жалко, щемящие жалко всю семью Бронте целиком, но именно эта кошмарная судьба и подарила нам их произведения, оставив творчество сестер для нас в веках.

Образ Шарлотты нисколько не теряет при прочтении этого труда, обрастая многочисленными подробностями ее жизни, а роман Гаскелл построен очень грамотно - он не загроможден чужими трактовками и мыслями. Текст писем исключительно односторонний, принадлежащий самой Шарлотте, что очень разумно. Разумеется, элемент личности Гаскелл присутствует повсеместно, но он очень ненавязчивый, по крайней мере - таковым кажется. В чем же парадокс самой Шарлотты Бронте? Время, среда и жизненные обстоятельства сделали из нее совсем не то, что изначально предполагалось природой. Живость ума и проникновенный подход не смогли скрыть ни ее произведения, ни письма, ни упоминания Гаскелл. На все это были понавешаны вериги морали, страдания и кажущаяся скромность. Бьющая в глаза способность к анализу в письмах находила отражение борца за любые убеждения, кажущиеся Шарлотте правильными (в реальной жизни ей побороться так и не удалось). Она выглядит предельно честной, даже с возрастом сохранившей некий детский взгляд на вещи, неприемлющий полутонов. Мистер Теккерей, кажущийся вначале полубогом, очень скоро также был подвержен критике, из чего можно сделать довольно верные выводы о способе производства Шарлотты в принципе. Предвзятость самой писательницы, тем не менее, видна довольно хорошо, хотя и должным образом закамуфлирована. Например, упрекая Теккерея в абстрактной теоретизации из-за отсутствия у него сына, Шарлотта сама видит в Филдинге образ своего беспутного братца. Что касается хорошего отношения Шарлотты к другим авторам, то его даже можно должным образом классифицировать. Бесспорным приоритетом у нее пользуются мужчины-соотечественники (потенциальный предмет обожания или заигрывания), далее женщины-иноземки (далеко и типа объективно), женщины - англичанки (возможный конкурент) и, наконец, все остальные. Впрочем, все это не столь значимо, особенно для тех, кто прочитал все ее произведения, ибо сделать это можно было только по настоящей любви. Труд Гаскелл, естественно, для состоявшихся фанатов Шарлотты.

Семья Бронте чудненько нам демонстрирует то, что талант не является божьим даром, а воспитывается в определенной среде. Еще раз убедился в том, что неестественность обстоятельств написания "Незнакомки" Энн Бронте говорит о том, что произведение было результатом таких же неестественных обстоятельств. Эпилепсии у Энн не дождался, зато обнаружил заикание. С уверенностью можно было сказать, что, если бы не совпавшая по времени дружба с Шарлоттой и ранняя смерть ее сестер, то у Гаскелл получился бы гораздо более добрый роман об Энн Бронте. Виной тому не гений и не прозорливость, а , как всегда, импровизация природы. Характеристика, которую Шарлотта дает сестре в виде "чудная" очень режет глаза, даже из уст Шарлотты это слово выглядит полной неожиданностью. В итоге по Бронте получается в очередной раз, что талант - это несчастье. Нереализованность, неудобство, комплекс. Счастливый человек не талантлив. Впрочем, девушке того времени, выбившейся из гувернанток, был только один путь - замуж за священника. И, если верить Шарлотте, можно было даже выбрать себе мужа из числа толстеньких служителей господа. Не согласен с обвинением Эмили в эгоизме. Энн пила лекарства, а Эмили нет. Энн умирала медленно, а Эмили быстро. Так кто же в итоге оказался прав? Как говорил один из врачей, Артур Конан-Дойль, "предпочитаю умереть от болезни, а не от лекарств".

Ну, и предсказуемое лирическое отступление, ибо пишу о феминистке, хотя, таковой Шарлотту не считаю. Природная склонность к анализу, детское черно-белое восприятие и плохое здоровье создали необходимый образ радеющей за права, который был больше нужен обществу, чем самой Шарлотте. Равноправие, то есть, в данном случае - право не заниматься домашними делами, женщины типа добились (хотя, у меня, например, подобное подразумевается само собой, но из других соображений - женщина не лошадь, чтобы на ней ездить и к тому же всю жизнь с этой лошадью находиться рядом), но при это некий образ английской женщины 19 века остался - то есть, что мы имеем - женщину добившуюся права бездельничать по домашнему хозяйству, но при этом сохраняющей "очаг", то есть торчащей все время дома. В чем же заключается этот очаг и что изменилось в 21 веке? Речь, конечно, не о фабричных работницах, а о шарлоттах, у которых всю жизнь служанки, у бедных.

Познакомиться с творчеством Элизабет Гаскелл я решила потому, что, по мнению прочитанной мною где-то аннотации, её произведения стоят в одном ряду с сёстрами Бронте, которые, в общем-то, мне вполне по душе (особенно Эмили). В то же время чтение обещало быть не напряжённым (в отличие от той же Эмили Бронте с её уклоном в мистику). И действительно, я довольно быстро прочла этот немаленький роман (более семисот страниц). Сложно не согласиться с тем, что повествование могло бы быть намного короче и от этого оно не сильно бы потеряло.
В "Жёнах и дочерях" речь идёт о захолустном английском городке и его обитателях, главной героиней среди которых выступает юная дочь местного врача, Молли Гибсон. Все персонажи в этом романе довольно типичные (роковая красавица, ворчливая старая дева, высокомерный аристократ и т.п.), так что Молли тоже не избежала участи быть своего рода карикатурой: она воплощает собой эдакую невинную овечку, стыдливо краснеющую от любого дуновения ветра в её сторону, безотказную и постоянно эксплуатируемую скучающими местными жительницами. В силу своей бесхребетности Молли становится завсегдатаем и вечной подружкой у престарелых старых дев, скучающих замужних дам и даже сварливого старика-сквайра. Её судьба решается за неё буквально у неё на глазах, но она и пискнуть не смеет. Весь роман - это, в принципе, перемещения Молли из дома одних соседей в дом других в целях их развлечения, нередко против её воли. Странными представляются и отношения Молли с отцом: отец следит за тем, чтобы рядом с дочерью не появлялось ни одного холостого представителя мужского пола на расстоянии пушечного выстрела, а дочь не может себе представить, что когда-либо покинет отчий дом. Гиперопека отца распространяется даже на сферу образования: например, он настаивает на том, чтобы нанятая гувернантка не обучала Молли читать и писать, потому что девушке такие навыки ни к чему. На примере главной героини и её семьи можно составить представление и обо всём городке: такой вот он замшелый, пронизанный стереотипами, а нередко и ханжеством. И, конечно же, сплетнями. На таких вот "подковёрных играх" строится добрая доля сюжета: один другому что-то передал, тот не так понял, "сломанный телефон" продолжился, и вот уже местная Мадонна становится падшей женщиной.
Повествование в этом романе вызывает ощущение, будто кто-то играет в куклы и записывает свои фантазии на тему их жизни, настолько всё безыскусно: познакомились, влюбились, поссорились или поженились и так по кругу. Периодически возникает некий трагикомический эффект, когда автор хочет то сострить, что бывает нередко, ведь "Жёны и дочери" - это ещё и своего рода сатира на викторианское общество. То вводит в сюжет нотку трагичности - куда же без этого, поэтому временами кто-то из персонажей внезапно, необъяснимо умирает, и все вокруг гротескно страдают (что, впрочем, не мешает им уже в следующей главе влюбиться и заключить помолвку). Короче говоря, смерть тут лишена экзистенциального измерения и воспринимается как элемент сюжета, без излишних эмоций. Что лично я считаю признаком бездарности: всё-таки смерть - это такой сюжетный поворот, который не должен не вызывать абсолютно никаких эмоций. Здесь же вся сюжетная линия выстроена так, как будто смотришь не слишком талантливый сериал, который включили скорее для фона, а не чтобы в него углубляться.
Роман, как известно, не дописан, но это совершенно не мешает представить себе его концовку - она совершенно очевидна, как практически и всё в нём. Любая интрига здесь предсказуема ещё страниц за двести до того, как автор скажет о ней прямо. Пожалуй, даже к лучшему, что произведение осталось не законченным, потому что чтобы выписать его финал, Элизабет Гаскелл понадобилось бы ещё примерно триста страниц (принимая во внимания темпы её повествования), за время которых Молли бы продолжала перемещаться по чужим домам, пока, наконец, не случилось бы то, что и так было понятно практически с самого начала.

Познакомиться с творчеством Элизабет Гаскелл я решила потому, что, по мнению прочитанной мною где-то аннотации, её произведения стоят в одном ряду с сёстрами Бронте, которые, в общем-то, мне вполне по душе (особенно Эмили). В то же время чтение обещало быть не напряжённым (в отличие от той же Эмили Бронте с её уклоном в мистику). И действительно, я довольно быстро прочла этот немаленький роман (более семисот страниц). Сложно не согласиться с тем, что повествование могло бы быть намного короче и от этого оно не сильно бы потеряло.
В "Жёнах и дочерях" речь идёт о захолустном английском городке и его обитателях, главной героиней среди которых выступает юная дочь местного врача, Молли Гибсон. Все персонажи в этом романе довольно типичные (роковая красавица, ворчливая старая дева, высокомерный аристократ и т.п.), так что Молли тоже не избежала участи быть своего рода карикатурой: она воплощает собой эдакую невинную овечку, стыдливо краснеющую от любого дуновения ветра в её сторону, безотказную и постоянно эксплуатируемую скучающими местными жительницами. В силу своей бесхребетности Молли становится завсегдатаем и вечной подружкой у престарелых старых дев, скучающих замужних дам и даже сварливого старика-сквайра. Её судьба решается за неё буквально у неё на глазах, но она и пискнуть не смеет. Весь роман - это, в принципе, перемещения Молли из дома одних соседей в дом других в целях их развлечения, нередко против её воли. Странными представляются и отношения Молли с отцом: отец следит за тем, чтобы рядом с дочерью не появлялось ни одного холостого представителя мужского пола на расстоянии пушечного выстрела, а дочь не может себе представить, что когда-либо покинет отчий дом. Гиперопека отца распространяется даже на сферу образования: например, он настаивает на том, чтобы нанятая гувернантка не обучала Молли читать и писать, потому что девушке такие навыки ни к чему. На примере главной героини и её семьи можно составить представление и обо всём городке: такой вот он замшелый, пронизанный стереотипами, а нередко и ханжеством. И, конечно же, сплетнями. На таких вот "подковёрных играх" строится добрая доля сюжета: один другому что-то передал, тот не так понял, "сломанный телефон" продолжился, и вот уже местная Мадонна становится падшей женщиной.
Повествование в этом романе вызывает ощущение, будто кто-то играет в куклы и записывает свои фантазии на тему их жизни, настолько всё безыскусно: познакомились, влюбились, поссорились или поженились и так по кругу. Периодически возникает некий трагикомический эффект, когда автор хочет то сострить, что бывает нередко, ведь "Жёны и дочери" - это ещё и своего рода сатира на викторианское общество. То вводит в сюжет нотку трагичности - куда же без этого, поэтому временами кто-то из персонажей внезапно, необъяснимо умирает, и все вокруг гротескно страдают (что, впрочем, не мешает им уже в следующей главе влюбиться и заключить помолвку). Короче говоря, смерть тут лишена экзистенциального измерения и воспринимается как элемент сюжета, без излишних эмоций. Что лично я считаю признаком бездарности: всё-таки смерть - это такой сюжетный поворот, который не должен не вызывать абсолютно никаких эмоций. Здесь же вся сюжетная линия выстроена так, как будто смотришь не слишком талантливый сериал, который включили скорее для фона, а не чтобы в него углубляться.
Роман, как известно, не дописан, но это совершенно не мешает представить себе его концовку - она совершенно очевидна, как практически и всё в нём. Любая интрига здесь предсказуема ещё страниц за двести до того, как автор скажет о ней прямо. Пожалуй, даже к лучшему, что произведение осталось не законченным, потому что чтобы выписать его финал, Элизабет Гаскелл понадобилось бы ещё примерно триста страниц (принимая во внимания темпы её повествования), за время которых Молли бы продолжала перемещаться по чужим домам, пока, наконец, не случилось бы то, что и так было понятно практически с самого начала.