Цитаты из книг автора «Элис Нокс»

– Это значит, что ты почти его. – Она повернулась к Морфросту. – Ещё две метки, ваше величество? Или остановитесь на пяти? Морфрост неспешно встал. Движение было плавным, но все вокруг напряглись – инстинктивно, чувствуя силу, что исходила от него. Он холодно посмотрел на Верену. – Это моё дело, леди Верена, – произнёс он спокойно, но в голосе прозвучала сталь. – И только моё.

– В моей комнате, – повторила я тише. – Утром. Еда из моего мира. Батончики, орехи. Кто-то оставил. Он молчал – долго, слишком долго. Потом усмехнулся – холодно, без веселья. – Не я, – ответил он просто. – Но если кто-то подкармливает тебя контрабандой… – Взгляд потемнел. – Значит, хочет, чтобы ты осталась в форме. Интересно.

– Пять меток, – прошептала я, поднимая руку над водой. Морозное кружево светилось, пульсировало. – Осталось две. Две, Морфрост. Ещё два раза – и я не смогу вернуться домой. Он смотрел на метку, и что-то изменилось в его лице – насмешка не исчезла, но добавилось что-то тёмное, хищное. – Два дня, – произнёс он тихо. – Считая этот. Две метки – и ты станешь моей. Навсегда. Холод пополз по спине, несмотря на горячую воду. Тишина протянулась между нами – тяжёлая, плотная. Пар клубился, скрывал и открывал его лицо. Потом Морфрост откинулся

– Особенно со мной, – добавил тихо, и в голосе прозвучало что-то странное – предупреждение? Забота? – Я Зимний Король. Мои долги… тяжелы. Холодны. Не то, что смертная вынесет. Усмешка исчезла, лицо стало серьёзным: – Так что забери своё «спасибо» обратно, Элиза. Я не принимаю его. Не хочу. Я стояла, смотрела на него, не зная, что сказать. Долг. Магический долг. Я позабыла. Не думала.

Мы стояли рядом, смотрели на могилку с ледяными цветами. – Спасибо, – прошептала я хрипло, голос дрожал. – За… за это. За цветы. За память ему. Морфрост замер. Что-то мелькнуло на лице – быстро, едва уловимо. Потом губы изогнулись в усмешке. Циничной. Холодной. Знакомой, той, что была при дворе. Он повернулся ко мне, посмотрел сверху вниз – пронзительно. – Разве ты забыла первое правило фейри, Элиза? – голос стал насмешливым, с лёгким укором. Я моргнула, не понимая.

Пауза, голос стал тише: – И солгал намеренно. При всех. Чтобы спасти твою жизнь. Я замерла, дыхание сбилось. Что? Медленно обернулась – не вставая, с колен, посмотрела на него через плечо. Он стоял близко – в двух шагах, смотрел вниз на меня. Лицо серьёзное, открытое, без маски. Глаза не холодные – что-то другое в них, тёплое, болезненное. – Ты обвинила королеву публично, Элиза, – продолжил он тихо, голос стал жёстче. – На её земле. При её дворе. Это смертный приговор. Она могла убить тебя на месте. И никто не остановил бы. Это её право. Он шагнул ближе, опустился на одно колено – медленно, чтобы быть на одном уровне, смотреть в глаза. – Единственный способ спасти тебя – обесценить твои слова. Показать, что ты не понимаешь, что говоришь. Что эмоциональна. Истерична. – Голос стал мягче, почти извиняющийся. – Унизить тебя, чтобы Верена не приняла обвинение всерьёз. Пауза, взгляд впился в мой: – Я не мог встать на твою сторону открыто. Это объявление войны. Но я мог… сделать так, чтобы ты осталась жива. И сделал. Единственным способом, который был. Я смотрела на него, не зная, верить ли, что чувствовать. – Ты… защищал меня? – прошептала хрипло, голос дрожал. – Называя истеричкой?

Вернулся к глазам. – Элиза, – произнёс тихо, и голос прокатился, низкий, бархатный. – Ты сбежала от меня. Не вопрос. Констатация. – Я не сбежала, – ответила я, пытаясь держать голос ровным. – Просто… пошла прогуляться. – Одна, – добавил он, шагая ближе. – В дальний конец сада. К воротам. Ещё шаг. – Будто пыталась уйти как можно дальше. Он остановился в шаге от меня. Так близко, что я чувствовала холод, что исходил от него, – смешивался с тёплым весенним воздухом, создавая невозможный контраст. – От меня, – закончил он тихо, и в голосе прозвучала нотка, похожая на обиду? Боль?

– А скажи, дорогая, – сказала она тише, интимнее, заговорщически, – правда, что смертные любят только один раз? На всю жизнь? Я слышала такие истории… Я моргнула, не ожидая такого вопроса. – Эм… по-разному, – ответила я неуверенно. – Некоторые любят одного человека всю жизнь. Другие… несколько раз. Зависит от человека, от обстоятельств. – Как романтично! – Она вздохнула мечтательно. – Одна любовь на всю жизнь… мы так давно живём, что таких привязанностей почти не бывает. Слишком долго. Слишком много встреч. Рядом Морфрост дрогнул – почти незаметно, но я уловила, как напряглись плечи под тонкой рубашкой, как сжались челюсти на секунду.

Он повернулся ко мне – резко, взгляд встретился с моим. Серьёзный. Тяжёлый. Что-то тёмное в глубине. – А ты? – голос тихий, только для меня, но вопрос прозвучал весомо. – Ты веришь в одну любовь? Замерла, горло сжалось. – Я… не знаю, – призналась я хрипло, отводя взгляд. – Никогда не любила. Ещё. Так что… не могу сказать. Что-то вспыхнуло в его глазах – быстро, яркое, похожее на удовлетворение? Облегчение? – Никогда, – повторил он тихо, почти про себя, и в голосе прозвучала нотка, которую я не смогла расшифровать. Отвернулся, продолжил есть. Время тянулось – бесконечно долго, каждая минута была пыткой. Фейри ели, пили, смеялись всё громче. Вино лилось рекой. Щёки розовели. Глаза блестели ярче, опьянённые.

– Мы чувствуем, – прошептал он тихо, голос низкий, только для меня, бархатный, обволакивающий. – Глубоко. Интенсивно. Тысячи лет не притупляют чувств, Элли. Они усиливают их. Обостряют. Пауза, дыхание намеренно скользнуло по моей шее: морозное, размеренное. – Особенно когда встречаешь того, кто пробуждает то, что спало столетиями.