Серебряные глаза впились в зелёные.
– Включая тебя, Оберон.
Тишина.
Даже река будто затихла на секунду.
Оберон стоял в воде, дрожа – от ярости, боли, невозможности ситуации, унижения.
Элария подошла к нему.
– Мой король, – сказала она тихо, но твёрдо, чётко. – Если он пересечёт границу силой, нарушив Договоры… начнётся война. Настоящая война. Не стычка. Не конфликт. Война на полное уничтожение одного из Дворов.
– Мне… плевать… – прохрипел Оберон, не отрывая взгляда от Морфроста.
– Но Двору нет, – продолжала Элария жёстко, не отступая. – Мы не готовы к полномасштабной войне. Армия не в полном составе – половина на западных границах. Союзники разбросаны. Запасы не пополнены.
Она посмотрела на Морфроста, стоящего в реке, окружённого армией.
– А его армия здесь. Сейчас. В полной боевой готовности. Сотня лучших воинов Зимнего Двора. – И тише: – Это ловушка, мой король. Он провоцирует нас начать войну, которую мы проиграем сегодня.
Оберон сжал кулаки так сильно, что они побелели. Ногти впились в ладони, кровь потекла – капала на траву.
Смотрел на Морфроста долго – ненависть, ярость, бессилие смешались на лице.
Потом на меня, дрожащую у валуна, окровавленную, в лохмотьях.
Добычу, которую не смог удержать. Трофей, который ускользает.
– ПУСТЬ! – рявкнул Оберон внезапно, голос взорвался. – Пусть начнётся война!