Глава 2

Тлетворное влияние литклуба Нещадко обнаружил почти сразу после прощальных лобызаний с шумной толпой членов оного. То ли объятия с соблюдением двадцатисантиметровой границы были насквозь фальшивыми, то ли свёрнутое крыло под мышкой вдруг обрело тяжесть металла, но врач откровенно валился с ног. Какая-то девчушка с соболезнующим видом потеснилась у поручня в электробусе, а цыганка у Московского вокзала даже не обозвала «абрикосовым».

А ещё стихи. Ну, не стихи, а так – рифмующиеся строчки без намёка на ритм. Они появлялись в голове внезапно, словно кто-то в правом полушарии решил: «А чем я хуже этих… тех… ну ты понял. Давай сочинять», – и понёс околесицу с глагольными рифмами про несправедливость жизни и тяжесть прожитого полтинника. А потом вдруг в хаосе слов появился Смысл. Нещадко замер на полушаге. Это было ощущение потока, щекотавшее затылок изнутри. Что-то похожее бывало при мозговом штурме, но если торжество интеллекта больше походило на конец мучительного изнасилования, то сейчас был драйв. И свобода. От логики, матчасти и условностей: «не ругайтесь, не самоубивайтесь, уныние – худший грех, ибо возникает от недостатка работы, а надобно пахать и радоваться во славу Госпо…» красиво у вас, я бы с радостью тут повесился на верёвочке… на тонкой верёвочке в блёстках от света лунного.

Дальше, дальше, дальше… Нещадко набирал полные лёгкие пьяного мартовского воздуха, отметая констатацию своего врачебного автопилота, что количество кислорода на улице, несомненно, выше, чем в бункере томографа, и потому сейчас активизируется работа мозга. Ко всем трансцендентным сущностям матчасть! Я просто хочу это делать. Делать красиво. Есть же ещё на свете не препарированная мыслью радость бытия?

Прозрачные капли по стёклам как серьги улицы.

Тяжёлые вздохи, и запах полночной сырости врывается в лёгкие.

Слова рвали глотку, вода нехотя проникала через барьер лёгких ботинок. Нещадко-врач, забившийся в дальний угол черепушки, постигал принятие и непротивление злу насилием.

Красиво у вас, я бы с радостью стал здесь призраком!

Бродил… бродил бы по мхам, заросшим камням и тропами…

А что ты запомнишь об этих минутах, бедный Корсак? Ведь в этом и загвоздка всех твоих исследований, тебя самого и человеческого муравейника. Избирательность памяти. Через месяц перемкнутся нейронные сети в твоей башке, обманешь сам себя, выдав самовольный генерёж сигнала за внешний импульс. И «встанут перед глазами», будут «звучать в ушах», пройдут «ознобом по коже»… Что? Чернильная, как мартовская тьма, лужа-море-океан и одинокий дом с башнями. Собственный срывающийся шёпот и прибойный шум проспекта. Ледяные мокрые ноги и тяжесть свёрнутого крыла.

Где всё неподвластно избитым законам физики,

Где быть невозможно ни вдовами, ни сиротами [6].

Волна ушла, оставив по себе прежнего Нещадко, старую драную лису на пороге собственного дома. Оставалось только, как заядлому наркоману, припрятать пережитое в дальний угол долгосрочной памяти, чтобы потом в самый трудный момент извлечь и принять как дозу, много и внутриментально. Неплохая замена дефибриллятору, кстати.

– Красиво у вас… я бы с радостью тут повесился, – сипло прокомментировал Нещадко, взломав домофон и нырнув в непередаваемое амбре парадной старого жилого фонда.

А теперь начинаем восхождение…

Пятидесятую ступеньку Нещадко одолел в компании одышки, белых кругов перед глазами и собственного бессвязного ворчания. Ворчание посвящалось трижды клятому сидячему образу жизни, от которого ничего, кроме сколиоза и геморроя, не получить.

Щуплая девичья фигурка в тусклом свете аварийной лампочки – лучшее, от чего можно было шарахнуться у дверей собственной квартиры. Доля секунды ушла на то, чтобы понять – нет, это не племянница. Как же, жди, придёт она у тебя порядок наводить. Лобные доли вбросили едкое: «Зна-аю я эту молодёжь» и тут же сами себя высмеяли: «А ты, нешто, в старики уже записался, профэ-эс-сор?» Память услужливо маякнула: «А кто у нас тут уборщиц по вызову заказывал?»

Учёный перехватил крыло поудобней и приветственно кивнул незнакомке, стараясь не задеть её локтём и попутно не промазать пальцем по сенсорной панели дверного замка. Мда, вот так накрутишь себя отрядами Святой Веры, что по души учёных приходят за полночь… Интересно, какая там зона мозга отвечает за паранойю?

– Ангела на час вызывали? – девушка оказалась совсем юной, но одета была в линялое тёмно-синее платье ниже колена и стоптанные босоножки, а волосы собрала в тугой пучок на затылке, что означало табу на любые намёки личного характера со стороны заказчика. Впрочем, от задолбанного в край нейрофизиолога даже сама Мэрилин Монро не дождалась бы сейчас попыток флирта.

– В общем, это, – Нещадко неожиданно смутился привычного бардака в своей норе, – если у вас получится одолеть этот хаос, вы – не просто ангел, а господь бог. Только вокруг компа ничего не трогайте, ладно?

На словах «господь бог» девчонка странно дёрнула плечом и прищурилась, но потом согласно кивнула и направилась к ванной, чтобы наполнить водой – боги Сети, не очередной «умный» пылесос, а самое что ни на есть обычное ведро.

К такому Эльдара Вячеславовича жизнь не готовила. А ещё она не готовила его к тому, что вместо пластиковой скидочной карты девушка вручит ему миниатюрного вязаного ангела. Ангел, впрочем, был чипированный: на внутренней поверхности его одеяния была прикреплена миниатюрная табличка с секретным кодом, который и давал право на скидку.

Предоставив девушке полную свободу, Нещадко поселил ангела на полке у компьютерного стола и нырнул в работу.

«Нырнул», впрочем, громко сказано. В десятый раз сверлить глазами посекундные раскадровки активности чужих мозгов и привычно отмечать под комментарии Иссы – вот тут, наверное, было что-то вроде потуг сосредоточиться на той-самой-секунде, а сразу после – шальная мысль в духе «вот я дура / вот он козёл / а выключила ли я дома чайник?» Да и у самого Нещадко в голове ипподром был не хуже. Вот удалась тебе, доктор, первая часть гранта – думал, что и со второй повезёт? Эх, надо было отдать его молодым да амбициоз… ха, а самому написать заявление по собственному и бродягой пойти по Руси с табличкой на груди: «Дед в моём возрасте уже вышел на пенсию, помогите добрые люди, чем можете»?

– Это что еще за?!..

Истошного вопля в исполнении юной уборщицы Нещадко никак не ожидал и потому непроизвольно съёжился, вспоминая, какого скелета он мог оставить в шкафу спальни. Ну не полезла же она в чемодан под кроватью, где доктор хранил не самые легальные препараты и – тяжкий грех! – запрещённую к ввозу американскую медтехнику.

Следом его накрыло странное, ни на что не похожее ощущение – будто уборщица за стенкой принялась копаться уже не в вещах его, а прямо в душе.

– Не из наших же, – прозвучало спустя пару томительных секунд. – Поигр-рульки, значит?..

Тут Нещадко не выдержал. Ноги сами донесли его до порога спальни, где и состоялась немая сцена «доктор, уборщица и бутафорское крыло».

– Эмм, – только сейчас до Эльдара Вячеславовича дошло, что во всей этой кутерьме он напрочь забыл убрать злосчастное крыло в пакет, и теперь по его милости девчонке предстоит соскребать мелкий пух с дивана. – Простите. Давайте, я уберу.

– Откуда оно у вас? – спрятав крыло за спиной, уборщица впилась в доктора потемневшими глазами.

Нещадко мысленно зарёкся обращаться в странные конторы по Сети.

– Это реквизит, – выдохнул он. – Племянница упросила меня сыграть в её пьесе.

– Сыграть… ангела? – вопросила уборщица, по-прежнему удерживая крыло в заложниках.

Нещадко осознал, что спасёт его только полная откровенность, а лучше – покаянная исповедь. Чёртовы фанатики, и как до него сразу не дошло…

– Она рассказала мне про Домик ангелов в Зеленоградске, – как можно мягче произнёс доктор. – И… мы подумали… как бы это выглядело, если бы ангелы жили…

– …на земле, – тихо закончила за него девушка, укладывая крыло на подлокотник. – Что ещё вам известно?

Нещадко опешил. Он ожидал чего угодно – обвинений в ереси и пресловутом оскорблении чувств верующих, пощёчины, хлопнувшей входной двери, но не этого вопроса.

– О чём? – наверное, более глупую реплику не выдумал бы даже сценарист третьесортного кино, но в исполнении Нещадко она прозвучала более чем уместно.

– О Домике ангелов! – продолжила наседать девушка. – Кто вам рассказал про ангелов?

– Говорю же, сюжет пьесы придумал кто-то в театральной студии, – доктор уже пожалел, что упомянул племянницу, и сейчас на всякий случай стремился отвести от неё мысли приставучей девчонки. – Я сам даже в Зеленоградске не был! Вам-то что за дело?

Вместо ответа девушка глянула на доктора с какой-то странной тоской и осторожно присела на край дивана, ломая в пальцах выпавшее перо.

– Извините меня. Я думала… Но нет, это просто… С вашего позволения, я продолжу уборку.

Теперь уже Нещадко хотел дознаться до всех этих внезапных тайн, но чувство такта изо всех сил зажимало ему рот ладонью, говоря, что ещё не время. Быть может, когда настанет момент рассчитываться за услугу… А, быть может, и вообще никогда. Предупреждал же племяшкин друг, что его за косплей Иисуса чуть фанатики не избили, когда с аниме-фестиваля домой возвращался. Ха, интересно, а если бы Спаситель в самом деле решил нагрянуть в этот бренный мир, они бы и его так встретили?

Ещё пятнадцать минут не слишком глубокого погружения в проблему оказались максимумом для Нещадко-трудоголика в этот долгий день. Внезапно Исса самовольно свернул все окна и по-английски тихо ушёл в анабиоз. То ли датчик кожно-гальваническрй реакции в умных часах доктора выдал фатальную ошибку контроля бодрствования и сдал его с потрохами, то ли искусственный интеллект сам решил, что оговорка «последняя часть завещания… ой, заключения» – достаточное доказательство состояния «невменько».

Однако, засыпать, пока кто-то драит твою квартиру – это слишком. «Кофе. Кофе и ещё раз кофе. Тот, ядрёный», – мысленно приказал себе Нещадко, вспомнив про заначку, банку «Серебряной катаны» из Швейцарии. Да и девчонке этой надо сварганить что-нибудь ради приличия.

Писк входящего пригвоздил Нещадко к креслу при попытке встать. Письмо пришло с нового адреса, которому система не подобрала фото, а потому оставила лишь серебристый безликий профиль.

____________________

from: e_weber

to: e_neshchadko

Здравствуйте, dr. Нещадко.

Нашёл вашу заявку на портале «РосСпец». Насколько понимаю, требуется перепрограммировать вашего киберврача и изменить его алгоритм анализа. Работать с ИИ люблю, умею, практикую. Но некоторые операции при всём желании невозможно сделать по удалёнке, поэтому я буду безмерно рад личной встрече на нейтральной территории, в ходе которой смогу ближе познакомиться с вами и уточнить детали такой специфичной задачи.

С уважением, Энгель Вебер

Ведущий специалист

CyberCommunication Inc»

____________________

Пару секунд Нещадко сидел неподвижно, уставившись во все глаза на монитор. Честно говоря, он вообще не рассчитывал на отклик, тем более на столь быстрый отклик. Но дело было не в этом. Недобитый полиглот в нём вдруг поднял голову и быстренько перевёл имя неведомого айтишника с немецкого на русский.

– Ну и подвалило тебе ангелов, Корсак, – прислушиваясь к фоновой возне уборщицы, прокомментировал врач себе под нос. – Мелким оптом. Хоть музей открывай. Знать бы, чем заслужил такое счастье.

«И чем с герром Вебером расплачиваться будешь, – ввернул мысленный зануда. – Не натурой же… Простите, уборкой квартиры».

– С зарплаты отдам, – решил Нещадко. – Или с пособия по безработице, если так дальше пойдёт.

***

Серый томительный март, уже неделю игнорировавший календарь, не выдержал и сдался на милость апрелю. Город скинул отсыревшую шубу, расцвёл синтетикой курток, диодными огнями, зазвенел разгоном запрещённых в центре аэроциклетных движков. Ещё не названной зверюшкой из хай-тек бестиария он полировал свои когти поездами в метро, крякал утками в полынье у Троицкого моста да дышал залётным ветром, что цепляется за полы длинного пальто. А зубы его – острые грани высоток Пулково-Сити – были достойны отдельной киберпанк-саги.

Сегодня Влад чувствовал город даже своим позвоночником. Как там было у Маяковского – «А вы ноктюрн сыграть смогли бы на флейте водосточных труб?» Кто-то со вчерашнего вечера медленно и настойчиво постукивал по позвонкам мягким молоточком, а по некоторым, удостоенным особой чести, ударял сильнее. Наверно, имя этому незнакомцу было «Сидячий образ жизни», потому что сильнее всего доставалось пояснице и шее. А между лопатками у Влада ныло с тех пор, как он бродил по грешной Земле. Шуточки про «страстный музы укус», «пинок Пегаса» и коронное «крылья вдохновения режутся» появились гораздо позже и бесили невероятно.

День катился к закату. Рыжее солнце било в глаза, что странно не вязалось ни с пасмурным Петербургом, ни со скудным больничным опытом Влада. Обычно такая эпопея ассоциировалась с ранним будильником и словом «натощак», но на визитке чёрным по белому было отпечатано: «Нещадко Э. В. Приём исключительно в вечерние часы». А снизу – адрес то ли клиники, то ли исследовательского центра.

Началось все с преодоления времён и эпох – от классических фасадов улицы Маяковского к стеклянно-металлическому хай-теку нового медицинского корпуса. Потом был бой на проходной под вывеской «НПЦ Неврологии „Эдем“» с размахиванием визиткой и обязательной покупкой бахил в розовый цветочек. Только после этого бдительные церберы пропустили Влада к гардеробу и лифту, и даже объяснили, как не заблудиться в лабиринтах медицинских миров. Этаж за этажом пролетал Влад в кабине лифта, с трудом успевая прочитать на электронном табло хотя бы половину справочных указателей.

Лифт выплюнул Влада в оглушающую тишину прямо под тяжёлые металлические двери, увешанные предупреждениями об опасности несъёмных протезов, значками магнита и, верно, для хохмы – мирного атома. Впрочем, секундного зависания перед вывеской хватило, чтобы попасть в ловушку. Его уже ждали – вылетевшая из дверей медсестра / лаборант / ассистент, одним словом – совсем не Нещадко, вперилась в него маленькими монгольскими глазами так, словно Влад был бакшишем, ясаком и тамгой сразу.

– Вы на обследование?