лки и кастрюли, и тут Нунция вдруг сказала: «Как хорошо ты говоришь, Лену. Сразу видно, что тебя ждет блестящее будущее». На глаза у нее навернулись слезы, и она тихо добавила, что Лила тоже должна была учиться, ведь она такая способная. «Но мой муж ей не разрешил, – вздохнула она, – а я не посмела ему перечить. Денег у нас тогда не было. А ведь и она могла стать такой, как ты, а теперь вот замуж вышла, выбрала себе другой путь, и назад уже не вернешься. Так вот жизнь сама за нас решает». Она пожелала мне счастья «с красивым и образованным молодым человеком», а потом спросила, правда ли мне нравится сын Сарраторе. Я замотала головой, но призналась, что завтра иду с ним в горы. Нунция обрадовалась и помогла мне сделать бутерброды с салями и проволоне. Я завернула их в бумагу и положила в сумку вместе с полотенцем и кое-какими нужными мелочами. Нунция посоветовала мне вести себя благоразумно, и мы пожелали друг другу спокойной ночи.
Я пошла к себе в спальню, хотела немного почитать, но не могла сосредоточиться. Как хорошо будет выйти из дома ранним утром, пока прохладно, и вдохнуть полной грудью напоенный свежими ароматами воздух. Как прекрасно море! Как я люблю их всех, даже Пинуччу с ее слезами и нытьем! Как я рада, что с каждой неделей крепнет любовь Лилы и Стефано! Но больше всех я люблю Нино! Какое это счастье –