Глава 5. Соня

Лучше бы он ушел!

Даже не думала, что будет так тяжело находиться рядом, вот так… Стараюсь держаться подальше. Но, как назло, со стены краска оттерлась быстро, а на полу она почти вся сконцентрирована на одном пятачке – приходится сидеть так близко…

Аришка шумно грызет яблоко, уставившись в окно. Там метель, крупные снежинки кружатся так красиво… А я думаю о том, что сестра вот-вот вырастет из того комбинезона, который мы еще с бабушкой покупали со скидкой в прошлом году, на вырост. И вот этот «вырост» уже не спасает. Надо покупать новый. Я откладывала деньги все лето, зная, что на Аришку придется потратиться. Теперь с ужасом думаю о том, что Аделина потребует оплатить ей химчистку или вообще купить новое…

Вздыхаю судорожно. Где взять денег? Я работаю тут, у меня ставка уборщицы и вахтера, директриса пошла на встречу, оформила меня в штат таким образом. Живем мы тоже тут, в помещении рядом с вахтой. Конечно, постоянно жить тут нельзя, это комнатка отдыха для ночного сторожа, но Ирина Вениаминовна пошла мне навстречу, узнав, что творится у нас дома.

А дома царит полный хаос.

Бабушка, наверное, и представить себе подобного не могла. Мы жили с ней в большой квартире, недалеко от студии. В свое время бабушка приватизировала квартиру на себя, сына и дочь. Сын – мой папа – умер, доля осталась мне и маме. Дочь – тетя Света – до смерти бабушки ни на что не претендовала, но она и не появлялась у нас фактически, так, звонила, поздравляла с праздниками. Обещала бабушке, что оставит долю мне – у нее не было своих детей. А когда бабушка умерла, выяснилось, что тетя Света вышла замуж, и ее супруг решил, что мне и Аришке квартира – слишком жирно.

– Сонь, устала? – Я вздрагиваю от голоса Дани.

– Нет, все нормально. Просто…

– Воняет, жесть. Хочешь, иди подыши и сестренку уводи отсюда, я закончу.

– Ты что? Это… это же моя работа.

– Слушай, извини за дурацкий вопрос… а ты… ну, в общем, ты же отлично пишешь, картины твои всегда были улетные, ты… тебе же надо учиться дальше? Почему тут застряла? Еще и… уборщица? – осторожно интересуется Даня.

– Не уборщица. Клининг-менеджер.

– Что? – Я не смотрю на него, просто чувствую, что он улыбается.

– Клининг-менеджер и ночной сторож.

– Для сторожа иностранного названия не нашлось?

– Видимо…

Поднимаю глаза и… слышу смех! Мы смеемся так заразительно и радостно, что Аришка смотрит удивленно и тоже начинает хохотать.

– Менеджер это звучит, да…

Успокаиваемся через пару минут, я мочу тряпку в растворителе, понимая, что мигрень уже стучит в окошко… Сглатываю, приступ тошноты накатывает. Ух… мерзость. Хотя художники должны быть привычны к резким запахам, но у меня, видимо, что-то сломалось…

– Что, плохо? Говорю же, выйди, я закончу, – снова предлагает Даня.

– Ты не нанимался. Это… моя сестрица натворила, так что…

– Я натворила? Это все Круэлла! Мерзкая! Со-онь? Я пойду погуляю во дворике? Тут воняет, у меня головка уже болит!

– Иди, только со двора никуда!

Отпускаю, зная, что Аришка не уйдет. Дворик у нас небольшой, за забором.

Сестренка подбегает, целует меня быстро, а потом… потом так же порывисто обнимает Да Винчи.

– Ты хороший! Когда вырасту, я на тебе женюсь!

– Малыш, жениться на мне ты не сможешь.

– Это почему это? – удивленно округляет глазенки сестра.

– Потому что ты девочка. Девочки не женятся, они выходят замуж, женятся парни.

– Да? Тогда я выйду за тебя замуж!

Выпаливает с жаром Аришка и выбегает, хлопнув дверью. А мы с Даней смотрим друг на друга и… снова хохочем.

Глава 6. Соня

Верно говорят, что смех – лучшее лекарство. Мне помогает. Я уже почти могу дышать. Краски на полу осталось не так много, а вот вещи мои уже не спасти. Это обидно, потому что переодеться мне особо не во что.

Нет, вещи были, в квартире бабушки, но я подозреваю, что они, скорее всего, уже проданы, как и мебель, посуда, техника…

После смерти бабушки почти сразу неожиданно умерла тетя Света, она, конечно, болела, но ее смерть все равно стала для меня неожиданной. Еще более неожиданным стало то, что супруг тети Светы вдруг стал наследником. Мы полгода жили спокойно – до того, как он вступил в наследство, а потом началось…

Он пришел как хозяин, заявил, что все принадлежит ему, а то, что не принадлежит, – скоро будет. При этом так красноречиво посмотрел на меня…

Сначала я пыталась договориться, объясняла, что у него в квартире только одна доля, а у нас с Ариной две, но он очень быстро дал понять – по закону не будет. И доли свои мне придется ему продать за копейки или даже подарить, иначе будет плохо.

Я звонила в полицию, вызывала участкового. Писала заявления. Но, как там говорят – против лома нет приема? Да-да… кроме другого лома. Вот только его у меня не было – вступиться за меня оказалось некому.

Вспоминать об этом страшно и больно. Я чудом избежала таких вещей, о которых мерзко говорить. Мы с сестрой сбежали почти в чем были, хорошо, что Ирина Вениаминовна позволила нам остаться, и вот уже несколько месяцев мы тут. Она пыталась помочь, но очень быстро поняла, что ничего не выйдет.

Сейчас нашу квартиру благополучно сдают большой компании рабочих, и находиться там без страха за свою жизнь мы с сестренкой не можем. Я пыталась воевать за право жить на своей жилплощади, но, увы. Мне не повезло.

Что с этим делать, я пока не знаю. Просто… плыву по течению. Правда, течение это становится раз за разом все более бурным.

– Сестрица у тебя что надо. Защитница, – говорит Даня, улыбаясь.

– Повезло мне с ней.

– Это точно. Мои тоже часто творят что хотят, кстати, так же вот уперли мои баллончики, решили в своей комнате картину на стене изобразить.

– Ого, и что? – интересуюсь я.

– Пришлось мне стены перекрашивать.

– Хорошо, когда можно просто перекрасить стены…

– Это точно. Ты, кстати, про одежду не сказала. Агапова же тоже вся… – Даня замолкает на полуслове.

Я сразу мрачнею. Совсем вылетело из головы. Не зря меня Ирина позвала. Агапова точно это просто так не оставит.

– Я ей оплачу химчистку. Или деньги отдам.

– Ты знаешь, сколько ее наряд стоит, Сонь?

В том-то и дело, что не знаю, но подозреваю… и это заставляет меня холодеть от ужаса.