Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

– Я с ним не спала. Элли явно разочарована. – Почему? – Потому что… не знаю, просто не случилось. Были другие дела. – У меня начинает гореть лицо. – Имей в виду, я в последний раз обсуждаю с тобой эту тему, ясно? – Не ясно. Предполагается, что ЛП делятся друг с другом всем. В том смысле, что о моей сексуальной жизни ты знаешь все. Ты знаешь, когда мы с Шоном пробовали анальный секс, ты знаешь, каких размеров член у Шона… – А вот это уже перебор, СМИ, – перебиваю я ее. – Я обожаю тебя, но у меня никогда не было желания разузнать про ваш анальный секс, и я точно пережила бы, если бы ты тогда не достала линейку и не продемонстрировала мне размеры пениса твоего парня! Элли обиженно надувает губы. – Ты плохая. Но не волнуйся, рано или поздно я раздобуду грязные подробности. Я спец по выпытыванию. Это правда. В этом она мастер. Вот только сейчас она не услышит ни единой подробности. Закатив глаза, я встаю. – Итак, мы закончили? Мне действительно пора идти. – Прекрасно, иди. Хотя нет, не закончили. – Она улыбается мне. – Мы не закончим, пока ты не достанешь линейку и не ответишь на извечный вопрос, каких размеров у Гаррета Грэхема… – Пока, извращенка

Едва я дотрагиваюсь до его члена, у меня отвисает челюсть. – О, боже, это уже не смешно! Гаррет выглядит испуганно. – А в чем дело? – Ты принимаешь гормон роста? – Я быстро вытаскиваю руку и тут же начинаю нервничать. – Такое огромное чудище просто не поместится во мне! Гаррет вдруг утыкается головой в согнутый локоть, и по его телу проходит дрожь. Сначала я решаю, что он взбешен. Или, возможно, плачет. Проходит несколько секунд, прежде чем я соображаю: он смеется. Нет, неправильно – он бьется в истерическом хохоте. От этого хохота вибрирует даже кровать. Наконец он немного приходит в себя и, отдуваясь и то и дело срываясь на хохот, говорит: – Чудище? – Прекрати смеяться надо мной. Я серьезно, – не унимаюсь я. – Может, у меня большая грудь и торчащая попка, но ты видел мои бедра? Крохотные и узенькие! Что свидетельствует о том, что мой дамский канал… Очередной всхлип говорит о том, что он с трудом сдерживает смех. – Дамский канал? – …тоже очень узкий. Ты просто разорвешь меня. Гаррет поднимает голову, и я вижу на его лице самые настоящие слезы. – Я впервые слышу такую потрясающую вещь от девушки, – задыхаясь от смеха, говорит он. – Это не смешно, как ты не понимаешь? Он с трудом переводит дух. – Дико смешно. – А знаешь, мы ничего не будем делать. Ты напрочь отбил все желание. – Я? – произносит он между приступами хохота. – Да ты сама его отбила, детка. Я сажусь и раздраженно говорю: – Если честно, это была дурацкая затея. – Вздохнув, я шарю по кровати в поисках пульта. – Давай смотреть кино. – Ни за что. Мы зашли слишком далеко. – И он более ласково добавляет: – Дай мне руку. Я с подозрением оглядываю его. – Зачем? – Думаю, если ты получше познакомишься с моим «чудищем», ты поймешь, что его не надо бояться. Я фыркаю и тут же становлюсь серьезной, когда Гаррет снова засовывает мою руку себе в «боксеры». А что до убитого мною желания? Оно мгновенно возвращается, как только я обхватываю его член. Он длинный и толстый и пульсирует под моими пальцами, и от этого в моем теле снова поднимается жаркая волна. Я поглаживаю его, и Гаррет издает тихий стон. – Видишь, Уэллси, это старый, добрый пенис. Вот теперь смешно становится мне. – В этом предложении столько неправильного, что я даже не знаю, с чего начать. – Я замолкаю. – Кстати, а насколько он старый? – Ему двадцать, как и мне, – совершенно серьезно отвечает Гаррет. – Но он гораздо взрослее меня. А как насчет твоего дамского канала? Он мудрее тебя, или он… Я затыкаю ему рот поцелуем.

– Ты проиграла какое-то пари? – неуверенно говорит Элли. – Угу. – Я сажусь на край кровати и наклоняюсь, чтобы застегнуть «молнию» на левом сапоге. Я намеренно избегаю взгляда своей соседки. – И теперь ты идешь с ним на свидание? – Угу. – Я тру голенище сапога, делая вид, будто пытаюсь избавиться от грязного пятна на коже. – Ты встречаешься с Гарретом Грэхемом? – Гм-м. – Это жульничество. Конечно, она права. Свидание с Гарретом Грэхемом? Я могла бы с таким же успехом объявить о своем замужестве с Крисом Хемсвортом. Так что я не осуждаю Элли за столь явное удивление. Лучше отговорки «Я проиграла пари» мне ничего придумать не удалось, правда, отговорка получилась слабой. И теперь я спрашиваю себя, а не стоит ли мне признаться во всем и рассказать ей о Джастине. А еще лучше совсем отменить свидание. Я не виделась с Гарретом с… той «самой большой ошибки»… как я теперь называю наш поцелуй. Вчера после экзамена он прислал сообщение. Пять жалких слов, два из которых ненастоящие: «чики поки как два пальца».

Я сую телефон в передник, иду в зал и сообщаю Элли, что завтра вечером я тусуюсь с ней. Она визжит от радости. – Ура! Жду не дождусь, когда увижу своего Гослинга. Самый. Красивый. Парень. – Между прочим, я сижу рядом, – бурчит Шон. – Малыш, ты хоть видел, какой у него пресс? – спрашивает Элли. Шон вздыхает

На нас падает чья-то тень, и в следующее мгновение рядом со мной садится Гаррет. – Уэллси, у тебя есть лишняя ручка? У Нелл едва не отваливается челюсть, а взгляд такой, будто у меня за три секунды выросла козлиная борода. Я ее не виню. Мы сидим с ней вместе с первого курса, и за все это время я ни разу не посмотрела в сторону Гаррета Грэхема, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ним. Нелл не единственная, кого удивила новая рассадка. Я поворачиваю голову и вижу, что за нами с непонятным выражением на лице наблюдает Джастин. – Уэллси? Ручка есть? Я перевожу взгляд на Гаррета. – Ты пришел в аудиторию неподготовленным? Дурачина. – Я роюсь в сумке, нахожу ручку и со стуком кладу ее перед ним. – Спасибо. – Дерзко усмехнувшись, он открывает тетрадь на чистой странице. Затем выглядывает из-за меня и обращается к Нелл: – Я Гаррет. Она несколько мгновений таращится на его протянутую руку, потом медленно пожимает ее. – Нелл, – говорит она. – Рада познакомиться. Тут входит Толберт, и Гаррет поворачивается к кафедре. Нелл бросает на меня еще один ЧЗЧ[25] – взгляд. Я наклоняюсь к ней и шепчу в ухо: – Мы теперь типа друзья. – А я все слышу, – встревает Гаррет. – И никакого типа. Мы лучшие друзья, Нелли. Пусть Уэллси не вводит тебя в заблуждение. Нелл тихо хихикает. Я просто вздыхаю

– У нее кто-нибудь есть? Вопрос застает меня врасплох. Логан имеет склонность к тощим, как жердь, и сладким, как сахар, девицам. Фигуристая и всезнающая Ханна в это никак не вписывается. – Да, – настороженно отвечаю я. – А что? Приятель пожимает плечами. Опять эта небрежность. И опять мне удается заглянуть поглубже. – Она горячая штучка. – Логан делает паузу. – Ты на нее запал? – Не-а. И у тебя не сложится. Она положила глаз на одного дебила. – Они вместе? – Нет. – Но тогда она становится дичью, на которую можно поохотиться? Я напрягаюсь, лишь чуть-чуть, думаю, Логан этого не замечает. К счастью, к нам подходит Кенни Симмс, наш вратарь-волшебник, и мы вынуждены прекратить разговор. Я не могу объяснить, что меня так взбеленило. Я не влюблен в Ханну, но от мысли, что у нее будут какие-то шашни с Логаном, на душе появляется неприятный осадок. Наверное, потому, что я хорошо знаю, какой скотиной может быть Логан. Я уже и не сосчитаю, сколько раз видел, как поутру мятые телки с позором выкатывались из его спальни. Меня бесит, когда я представляю Ханну в таком виде, с взлохмаченными волосами и распухшими губами. Вряд ли такое может случиться, но я все равно этого страшусь. Она вроде бы нравится мне. Она не дает мне расслабиться, а вчера вечером, когда я услышал ее пение… Че-е-ерт. В «Американском идоле» герои направо и налево разбрасываются словами типа «высота звука» и «тональность», но я совсем не разбираюсь в технических аспектах пения. Зато знаю, что от грудного голоса Ханны у меня мурашки бегут по спине.

– Ой, ты не спишь, – вздрагиваю я. – Я думала, ты заснул. Он садится, и в его голосе слышится неподдельный восторг: – Где ты научилась так петь? Я в замешательстве пожимаю плечами. В отличие от Кэсса, я не умею петь себе дифирамбы. – Не знаю. Это то, что я умела всегда. – Ты училась? – Я мотаю головой. – То есть ты однажды открыла рот и запела вот так? Я смеюсь. – Ты говоришь, как мои родители. Папа и мама часто шутили, что в роддоме произошла путаница и им выдали чужого ребенка. У меня в семье все безголосые. Никто не может понять, от кого у меня способности к музыке. – Надо бы взять у тебя автограф. Когда тебя будут награждать Grammy, я продам его на eBay за огромные деньги. Я вздыхаю. – Музыкальный бизнес жесток, дружище. Я не выдержу и сорвусь, если попытаюсь влезть во все это. – Выдержишь. – В его голосе нет ни тени сомнения. – Кстати, я думаю, ты делаешь ошибку, выступая на конкурсе дуэтом. Ты должна быть на сцене одна. Серьезно. Представь: ты сидишь на сцене в единственном круге света и поешь так, как пела сейчас. Да от твоего выступления у всех зрителей по коже побегут мурашки. Может, Гаррет и прав. Не насчет мурашек, а насчет того, что я сделала ошибку, объединившись с Кэссом. – Ну, уже поздно. Мне некуда деваться. – Ты всегда можешь отказаться. – Ни за что. Это подло. – Я имею в виду вот что: если ты откажешься сейчас, у тебя хватит времени подготовить соло. Если будешь тянуть, то останешься в дураках. – Я так не могу. – Я смотрю на парня с вызовом. – Ты бы смог подвести своих товарищей по команде, зная, что они на тебя рассчитывают? Он отвечает без колебаний: – Никогда. – Тогда почему ты думаешь, что я пойду на такое? – Потому что Кэсс не из твоей команды, – спокойно отвечает Гаррет. – Судя по тому, что ты рассказываешь, он с самого начала действует исключительно тебе во вред. – Я согласилась петь с ним, – твердо говорю я. – А мое слово что-то да значит. – Я смотрю на будильник и чертыхаюсь, понимая, сколько времени. – Мне пора. Такси уже ждет меня. – Я быстро соскакиваю с кровати. – Только мне сначала нужно пописать. Гаррет хмыкает. – СМИ[20]. – Все писают, Гаррет. Смирись с этим.

К моему удивлению, Гаррет соглашается со мной сразу же, как только я высказываю свое мнение. – В таком исполнении она затянута, – говорит он хриплым голосом. – Ведь это же ясно, правда? – Я потрясена тем, что Гаррет практически озвучил мои умозаключения. Эх, если бы у Эм-Джи хватало духу высказываться в присутствии Кэсса. – И забудь о хоре. Тебе он не нужен. Черт, я думаю, и Кэсс тебе не нужен. – Парень ошарашенно качает головой. – Твой голос… знаешь, Уэллси, он прекрасен. У меня начинают пылать щеки. – Ты так думаешь? Взволнованное выражение на его лице говорит мне о том, что он абсолютно серьезен. – Сыграй что-нибудь еще, – просит он. – Гм, а что ты хочешь услышать? – Что угодно. Мне безразлично. – Я поражена страстностью его голоса, эмоциями, которые отражаются в его серых глазах. – Мне просто нужно еще раз услышать, как ты поешь. Ого. Ладно. Всю жизнь люди говорили мне, что я талантлива, но кроме родителей, никто больше не умолял меня спеть. – Пожалуйста, – тихо просит Гаррет.

– Боже ты мой! Это был смех? Я не знал, что ты умеешь смеяться. Ну, еще раз, чтобы я успел заснять. – Да я смеюсь постоянно. – Я делаю многозначительную паузу. – Правда, в основном над тобой. Он прижимает руку к груди, делая вид, будто я сразила его наповал. – А ты знаешь, что ты – это смерть для мужского эго?

– О, привет, – говорит он, оглядывая меня с ног до головы. – А мой день рождения только на следующей неделе, но если ты мой подарок, то я не возражаю