Едва я дотрагиваюсь до его члена, у меня отвисает челюсть.
– О, боже, это уже не смешно!
Гаррет выглядит испуганно.
– А в чем дело?
– Ты принимаешь гормон роста? – Я быстро вытаскиваю руку и тут же начинаю нервничать. – Такое огромное чудище просто не поместится во мне!
Гаррет вдруг утыкается головой в согнутый локоть, и по его телу проходит дрожь. Сначала я решаю, что он взбешен. Или, возможно, плачет. Проходит несколько секунд, прежде чем я соображаю: он смеется.
Нет, неправильно – он бьется в истерическом хохоте.
От этого хохота вибрирует даже кровать. Наконец он немного приходит в себя и, отдуваясь и то и дело срываясь на хохот, говорит:
– Чудище?
– Прекрати смеяться надо мной. Я серьезно, – не унимаюсь я. – Может, у меня большая грудь и торчащая попка, но ты видел мои бедра? Крохотные и узенькие! Что свидетельствует о том, что мой дамский канал…
Очередной всхлип говорит о том, что он с трудом сдерживает смех.
– Дамский канал?
– …тоже очень узкий. Ты просто разорвешь меня.
Гаррет поднимает голову, и я вижу на его лице самые настоящие слезы.
– Я впервые слышу такую потрясающую вещь от девушки, – задыхаясь от смеха, говорит он.
– Это не смешно, как ты не понимаешь?
Он с трудом переводит дух.
– Дико смешно.
– А знаешь, мы ничего не будем делать. Ты напрочь отбил все желание.
– Я? – произносит он между приступами хохота. – Да ты сама его отбила, детка.
Я сажусь и раздраженно говорю:
– Если честно, это была дурацкая затея. – Вздохнув, я шарю по кровати в поисках пульта. – Давай смотреть кино.
– Ни за что. Мы зашли слишком далеко. – И он более ласково добавляет: – Дай мне руку.
Я с подозрением оглядываю его.
– Зачем?
– Думаю, если ты получше познакомишься с моим «чудищем», ты поймешь, что его не надо бояться.
Я фыркаю и тут же становлюсь серьезной, когда Гаррет снова засовывает мою руку себе в «боксеры».
А что до убитого мною желания? Оно мгновенно возвращается, как только я обхватываю его член. Он длинный и толстый и пульсирует под моими пальцами, и от этого в моем теле снова поднимается жаркая волна.
Я поглаживаю его, и Гаррет издает тихий стон.
– Видишь, Уэллси, это старый, добрый пенис.
Вот теперь смешно становится мне.
– В этом предложении столько неправильного, что я даже не знаю, с чего начать. – Я замолкаю. – Кстати, а насколько он старый?
– Ему двадцать, как и мне, – совершенно серьезно отвечает Гаррет. – Но он гораздо взрослее меня. А как насчет твоего дамского канала? Он мудрее тебя, или он…
Я затыкаю ему рот поцелуем.