Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

– Да. Она ведь встречается с Джимми, верно? – Джереми. И они расстались. – Гаррет снова замолкает. – Ханна спрашивала, не хочешь ли ты, чтобы она вас познакомила? Мег веселая. Она должна тебе понравится. Я неловко ерзаю на стуле. – Спасибо за предложение, но это мне неинтересно. Он оживляется: – Значит ли это, что та первокурсница, которой ты так одержим, наконец-то решила простить тебя? После матча за кубок Стенли я честно рассказал Гаррету про всю нашу историю с Грейс. Выпитый мною виски развязал мне язык, и я во всех неприглядных подробностях поведал ему о «ночи Д», как я теперь называю нашу последнюю встречу. Теперь я жалею, что доверился ему, потому что разговор о ней вызывает боль в груди. – Она по-прежнему не разговаривает со мной, – признаюсь я. – Все кончено, братан. – Черт. Фигово. Значит, ты снова приударишь за юбками? – Нет. – Теперь мой черед ненадолго замолчать. – Несколько недель назад я почти переспал с одной девушкой, она чуть старше меня. Гаррет ухмыляется: – Насколько старше? – Ей… двадцать семь, наверное. Она работает учительницей, здесь, в городе. Невероятно сексапильная. – Прикольно. И ты… погоди, что значит почти? Я делаю еще глоток пива и неохотно выдавливаю: – Не смог. Гаррет выглядит ошарашенным: – Как так? – Потому что… это было… – Я стараюсь подобрать нужные слова, чтобы описать ту провальную ночь с Тори. – Не знаю. Я пришел к ней, на все сто готовый оттрахать ее до потери сознания, но когда она попыталась поцеловать меня, я просто слинял. У меня было чувство… пустоты, что ли. – Пустоты, – в изумлении эхом повторяет за мной Гаррет. – Что это значит? Если бы я сам это знал, черт подери. С самого начала моей учебы в колледже я редко когда отказывался от секса. Мне казалось, что я могу жить одним днем и брать от жизни все, что она мне дает, потому что завтра меня ждет работа механика и жизнь в глухой дыре типа Мансена. И в ту ночь у Тори… было точно так же безрадостно. Я поднимаю банку к губам и в этот раз выпиваю чуть ли не половину. Господи, моя жизнь до смерти угнетает меня. Гаррет с озабоченностью наблюдает за мной: – Мужик, что происходит? – Ничего. – Чушь. У тебя такой вид, как будто только что умерла твоя собака. – Он тут же оглядывает поляну. – Ох, черт, у тебя правда умерла собака? А у тебя вообще была собака? Я вдруг понял, что ничего не знаю о твоей жизни здесь

– Девушка когда-нибудь имитировала оргазм с тобой? – вырывается у меня. Сейчас утро понедельника, восемь часов, и я нервно постукиваю пальцами по кухонной столешнице, глядя на своего соседа. Дин направляется к холодильнику, но останавливается так резко, что если бы сейчас на нем были коньки, то мне в лицо полетели бы кусочки льда. – Прости, не расслышал. Что ты сказал? Его лицо излучает полную невинность, и только когда я повторяю ему сказанное, понимаю, что он меня обдурил. Дин сгибается пополам, и по его лицу текут искренние слезы, в то время как его тело сотрясается от смеха. – Я все понял с первого раза, – сквозь смех выдыхает он. – Просто хотел услышать, как ты спросишь это снова… о, черт… мне кажется, я сейчас обоссусь… – И из него вырывается новый приступ раскатистого гогота. – Ты трахнул девчонку, и она сымитировала оргазм? Я так сильно стискиваю зубы, что даже больно. Что, скажите на милость, заставило меня решить, что довериться Дину – хорошая идея? – Нет, – бурчу я. Друг все еще ржет как припадочный: – А как ты узнал, что она сымитировала? Она сказала тебе после? О боже, прошу, скажи «да»! Я пялюсь в свою кружку с кофе: – Она мне ничего не говорила. У меня просто такое ощущение, понял? Дин открывает холодильник и вынимает картонную упаковку с апельсиновым соком, продолжая посмеиваться себе под нос: – Это просто бесподобно. Один из самых известных бабников университета не смог заставить девушку кончить. Ты сейчас официально дал мне повод стебать тебя годами. М-да, так и есть. Никто никогда не говорил, что я умный

Когда я подхожу к раздевалке, оттуда выходит один из игроков. – Гаррет там?! – рявкаю я. Он изумленно смотрит на меня. – Да, но… Я прохожу мимо него и берусь за ручку. Парень пытается возразить: – Сомневаюсь, что тебе стоит заходить ту… Я врываюсь в раздевалку и… Пенисы! Господи. Вокруг одни пенисы. Меня охватывает ужас, когда я соображаю, что передо мной. Боже, я оказалась на съезде пенисов. Больших и маленьких, и толстых, и тонких. Куда ни посмотришь, везде пенисы. Мой полный ужаса вскрик привлекает внимание всех пенисов… э, вернее, парней. В одно мгновение все пенисы прикрываются полотенцами. Парни сбиваются в кучу, а я стою перед ними, красная, как помидор. – Уэллси? – Мне улыбается Логан. Голый до пояса, он стоит привалившись плечом к шкафчику. Похоже, он изо всех сил старается не расхохотаться. – Пенис… Логан, – ляпаю я. – Привет. – Я стараюсь не встречаться взглядом с полуголыми парнями. Кто-то из них улыбается мне, а кто-то даже побледнел от смущения. – Я ищу Гаррета. Хмыкнув, Логан указывает пальцем на дверь в задней части раздевалки, и по поднимающемуся оттуда пару я понимаю, что там душевые. – Спасибо. – Я устремляю на него полный благодарности взгляд и иду к душевым. Неожиданно из клубов пара появляется фигура. Это Дин, и я вижу его пенис тоже. – Привет, Уэллси, – бросает он и, нимало не смущенный моим присутствием, как будто мой приход – самое обыденное явление, идет к своему шкафчику. Я иду дальше, решая, закрывать мне глаза или нет. К счастью, кабинки снабжены низкими, как в салуне, дверцами. По мере того как я продвигаюсь вглубь, вслед мне поворачиваются и головы. Одна голова принадлежит Берди, и глаза у него едва не лезут на лоб, когда я прохожу мимо. – Ханна? – лепечет он. Я игнорирую его и иду дальше, пока не замечаю знакомую спину. Я вглядываюсь в нее и убеждаюсь: да, золотистая кожа, татуировка, темные волосы. Это точно Гаррет. При звуке моих шагов он поворачивается и изумленно таращится на меня. – Уэллси? Я подхожу к дверцам, грозно смотрю на Гаррета и кричу: – Да как ты мог?!

– Привет, – тихо говорит он. В моей душе поднимается ликование, и я вынуждена напомнить себе, что встреча отнюдь не счастливая, что мы все еще в разрыве. – Привет. – Ты была… великолепна. – В серых глазах на мгновение появляется блеск. – Неподражаема. – Ты слушал в зале? – шепчу я. – А как же иначе, черт побери? – После паузы он совсем другим тоном напряженно спрашивает: – И сколько? Я озадачена. – Чего сколько? – Сколько у тебя было свиданий за эту неделю? Я не скрываю своего изумления. – Нисколько, – ляпаю я не думая. И сразу жалею об этом, потому что его глаза блестят и он скептически смотрит на меня. – Ага, как же. – Гаррет… – Уэллси, дело вот в чем, – перебивает он. – У меня было целых семь дней, чтобы подумать над нашим разрывом. В первый вечер я наклюкался. По-настоящему надрался. Меня охватывает паника, потому что я вдруг понимаю, что он мог по пьяной лавочке переспать с какой-нибудь девицей, а мысль об этом просто убивает. Однако его следующие слова немного успокаивают меня: – Потом я протрезвел и поумнел, и решил с толком использовать свое время. Так что… у меня было семь полных дней, чтобы проанализировать и переосмыслить то, что случилось между нами, препарировать то, что пошло не так, обдумать каждое твое слово, сказанное в тот вечер… – Он склоняет голову набок. – Хочешь знать, к какому заключению я пришел? Я страшусь того, что могу услышать. Я не отвечаю, и он улыбается. – Мое заключение состоит в том, что ты мне наврала. Не знаю почему, но я твердо намерен это выяснить. – Я не врала, – вру я. – Для меня все было слишком быстро. И я действительно хочу встречаться с другими. – Гм. Серьезно? Я отвечаю как можно более уверенно: – Серьезно. Гаррет замирает на мгновение. Затем он ласково гладит меня по щеке, опускает руку и говорит: – Поверю, когда увижу своими глазами.

– Чертов Кэсс, – злится сидящий рядом с Элли Декстер, еще один друг Ханны. – Надо бы хорошенько взгреть этого мерзавца. – Он смотрит на нас с Логаном. – Неужели ни один из вас не может? Проучить его хорошенько? – С радостью, – бодро заявляет Логан. – Какой у него адрес? Я пихаю его в бок. – Мы никого не будем бить, дурачина. Иначе нам придется иметь дело с взбешенным тренером и отстранением от игр. – Я с сожалением смотрю на Ханну. – Не переживай, детка, я мысленно колочу его. Это считается, да? Она смеется. – Конечно. Разрешаю. – Она сует свой блокнот в карман фартука. – Сейчас вернусь. Ханна идет к стойке, а я любуюсь ее попкой, причем с таким увлечением, что ребята замечают это и реагируют громкими смешками. Только не злите меня разговорами о том, что идея собрать в одной кабинке моего лучшего друга и лучших друзей Ханны дурацкая. Я был уверен, что претендующие на причастность к искусству друзья Ханны – особенно после того, как она рассказала, каково их впечатление от спортивной тусовки Брайара – будут держаться со мной снисходительно и холодно, но, полагаю, мне удалось завоевать их сердца своим природным обаянием. Элли и Декс уже общаются со мной так, будто мы давние приятели. Стелла, еще на игре в Гарварде продемонстрировавшая безграничную любовь к хоккею, почти каждый день шлет мне эсэмэски с вопросами о правилах игры. Что до хлыща Джереми, то он пока не отказался от своей язвительности в мой адрес, зато у него классная девушка, Меган, так что я не стану лишать его шанса показать себя не полным говнюком. – Она в бешенстве, – говорит Логан, наблюдая, как Ханна у раздачи разговаривает с поваром. – Еще бы, – соглашается Декс. – Честное слово, это каким же эгоистичным помойным ублюдком надо быть, чтобы перед самым конкурсом подвести своего партнера по дуэту! Логан хмыкает. – Помойным ублюдком? Я позаимствую. – Все с ней будет в порядке, – уверенно говорит Элли. – Исполнение Ханны бесподобно. Кэсс ей не нужен. – Кэсс никому не нужен, – соглашается Декс. – Он как сифилис. Все смеются, а я переключаю внимание на Ханну и вспоминаю, как впервые пришел в кафе «У Деллы», движимый идеей уговорить Ханну позаниматься со мной. Это было чуть больше месяца назад, но ощущение такое, будто я знаю ее целую вечность. Не понимаю, о чем я только думал, разглагольствуя о своем категорическом неприятии близких отношений с девушкой. Ведь что значит иметь постоянные отношения? От этого одна польза. Серьезно. Я могу заниматься сексом, когда захочу, и мне не надо напрягаться и искать кого-то. У меня есть человек, которому можно поплакаться после дрянного дня или губительных неудач на льду. Я могу выдавать худшие шутки на планете, и есть вероятность, что Ханна будет смеяться над ними. Да я люблю быть быть с ней, все просто и ясно. Ханна возвращается к кабинке с нашими напитками. Вернее, с напитками для Элли и Декса. Мы с Логаном попросили содовой, но получаем воду. – Уэллси, где мой «Доктор Пеппер»? – недовольно тянет Логан. Ханна останавливает его суровым взглядом. – А ты знаешь, какое количество сахара содержится в газировке? – Вполне приемлемое количество, так что я спокойно могу пить ее, – говорит Логан. – Ошибаешься. Ответ: слишком большое. Через час тебе играть с Мичиганом – тебе нельзя накачиваться сахаром перед игрой. На пять минут ты почувствуешь прилив энергии, а потом сдуешься на половине первого периода. Логан вздыхает. – Джи, почему твоя девушка строит из себя нашего диетолога? Я сдаюсь, беря свой стакан с водой и делая глоток. – Хочешь с ней поспорить? Логан смотрит на Ханну, которая всем своим видом ясно дает понять: будет тебе содовая только через мой труп. Затем переводит взгляд на меня. – Нет, – угрюмо отвечает он.

– Позвони мне, когда закончишь. Я тогда буду знать. – Вот и хорошо. – Я целую ее в щеку и иду к автобусу, где тренер уже нетерпеливо постукивает ногой. Он смотрит на Ханну, которая вернулась к своим друзьям, а потом криво усмехается. – Симпатичная. Подружка? – Еще не знаю, – честно отвечаю я. – Да, вот так обычно и бывает. Все карты – у баб, а мы, как всегда, в неведении. – Он хлопает меня по плечу. – Залезай, малыш. Пора ехать.

– Просто не верится, что все это происходит на самом деле, – заявляет Декстер – раз в тысячный, наверное, – с заднего сиденья джипа Гаррета. Сидящая рядом с ним Стелла вздыхает и соглашается с ним – тоже раз в тысячный: – А я знаю, ясно? Мы едем в машине Гаррета Грэхема. Мне так и хочется представить себя Керри Андервуд[41] и нацарапать свое имя на кожаной обивке. – Не смей! – приказываю я с водительского сиденья. – Успокойся, не буду. Но я чувствую, что если не оставлю свою метку в этой машине, то никто не поверит, что я ехала в ней. Черт, я тоже не верю, что она едет в этой машине. Я не удивилась, когда Элли обрадовалась возможности поехать со мной, – ведь она все еще собирает сведения о наших с Гарретом отношениях, однако я пришла в полное изумление, когда Стелла и Декс изъявили настойчивое желание поехать. В начале пути оба как минимум дважды спрашивали у меня, есть ли что-нибудь между мной и Гарретом. Я отвечала, как обычно: «мы просто тусуемся иногда». Но теперь мне трудно убедить в этом даже саму себя

– Привет, солнышко! Какой приятный сюрприз. – Привет. Есть минутка? – Целых пять, – со смехом отвечает она. – Сегодня папа везет меня на работу, так что ему досталась честь счищать снег с машины. – У вас уже так много снега?! – в ужасе восклицаю я. – Естественно. Это же гл… – Честное слово, мам, если ты заговоришь о глобальном потеплении, я повешусь, – предупреждаю я ее, потому что, несмотря на всю мою любовь к родителям, их лекции о глобальном потеплении доводят меня до ручки. – А почему папа везет тебя? Что с твоей машиной? – Отогнали в сервис. Нужно заменить тормозные колодки. – А. – Я рассеянно открываю коробку с листами для лазаньи. – В общем, я хотела спросить у тебя про бабушкину лазанью. Рецепт рассчитан на восьмерых, да? – На десятерых, – поправляет мама. Хмурясь, я прикидываю, сколько всего смолотил Гаррет на прошлой неделе, когда пришел на ужин, потом умножаю это количество на четырех хоккеистов и… – Черт, – бормочу я. – Все равно мало. Если готовить на десятерых, мне нужно просто удвоить порцию, или тут считается как-то по-другому? Мама отвечает не сразу. – А зачем тебе готовить лазанью на двадцать человек? – Я не готовлю на двадцать. Мне просто надо накормить четырех хоккеистов, каждый из которых, как мне кажется, ест за пятерых. – Ясно. – Мама замолкает, и я буквально вижу, как она улыбается. – А нет ли среди этих хоккеистов одного… особенного? – Мам, можешь просто спросить, есть ли среди них мой парень. Тебе не надо ходить вокруг да около. – Замечательно. Среди них есть твой парень? – Нет, в том смысле, что мы, типа, встречаемся… – «Типа? Да он только что заставил тебя кончить!» – но мы просто друзья, не больше. «Друзья, которые кончают друг с другом». Я затыкаю докучливый внутренний голос и быстро меняю тему: – У тебя есть время, чтобы пробежаться со мной по рецепту? – Конечно. Пять минут спустя я нажимаю на «отбой» и принимаюсь готовить ужин для парня, который сегодня доставил мне

Он обхватывает ладонью мою грудь, зажимает в пальцах сосок. Мои глаза закрываются, и в этот момент мне плевать, смотрит он на меня или нет. Меня волнует только одно: как он заставляет меня чувствовать. – У тебя кожа, как шелк, – тихо говорит он. – Ты цитируешь открытки из «Холлмарка»? – усмехаюсь я. – Нет, просто констатирую факт, – отвечает Гаррет, лаская меня. – Ты мягкая и гладкая, ты совершенство. – Он поднимает голову и смотрит на меня. – Я, наверное, сильно царапаю тебя щетиной? Да, царапает, но это царапанье так эротично, что вызывает у меня дикий восторг. – Если ты перестанешь прикасаться ко мне, я ударю тебя. – Не надо, ты сломаешь себе руку. А мне нравятся твои руки. – С лукавой улыбкой он берет мою правую руку и кладет ее себе между ног. Я поддаюсь искушению и глажу его твердый член. Гаррет вдруг напрягается и поспешно отталкивает мою руку. – Черт, плохая идея. Я еще не хочу кончать. Я хмыкаю. – Ой, какой ты, оказывается, быстрый! – Молчи, женщина, я могу держаться всю ночь. – Ну да, ну да, конечно, можешь…

Его хриплый смех щекочет мои губы, а затем он кладет свои сильные руки на мои и останавливает их. – Уэллси, я ценю твой энтузиазм, но все же я вынужден попросить тебя не спешить. – Но я не хочу медленно, – возражаю я. – Ну, ты крепкий орешек. – Крепкий орешек? А ты что, моя бабушка? – Она называет тебя крепким орешком? – Нет, – признаю я. – Вообще-то бабуля ругается, как матрос. На прошлое Рождество она за ужином выдала такое, что папа едва не подавился индейкой. – Кажется, твоя бабуля мне по душе, – смеется Гаррет. – Она очень милая. – Гм, похоже на то. – Он склоняет голову набок. – Может, хватит обсуждать твою бабушку, а, убийца настроения? – Это ты первый его убил, – замечаю я. – Нет, я просто слегка изменил темп. – Его серые глаза горят страстью. – А теперь ложись в постель, чтобы я мог заставить тебя кончить. О боже