Девчонка собирает оставшиеся учебники и встает, но я не могу отдать ей ее работу, вместо этого я тоже поднимаюсь и начинаю листать страницы. Мое настроение опускается ниже плинтуса, потому что если Толберт жаждет получить вот такой анализ, то мне конец. Ведь я же не просто так оказался на историческом – я имею дело с фактами. С черным и белым. Вот это случилось тогда-то и тогда-то вот с этим человеком, и вот вам результат.В работе Ханны полно теоретического дерьма, она расписывает, как философы отреагировали бы на различные нравственные дилеммы.– Спасибо. – Я отдаю ей бумаги, затем цепляюсь большими пальцами за ремень своих джинсов. – Эй, послушай. Ты… могла бы… – Я пожимаю плечами. – Знаешь…Ее губы дергаются, как будто девчонка сдерживает улыбку.– Между прочим, я не знаю.Я вздыхаю.– Ты подтянешь меня?В ее зеленых глазах – очень темного оттенка зеленого, я в жизни такого не видел, да еще и в обрамлении густых темных ресниц, – удивление сменяется скепсисом.– Я заплачу, – поспешно добавляю я.– О. Гм. Ну да, конечно, заплатишь, как же иначе. Но… – Она качает головой. – Извини. Не смогу.Я стараюсь не показать своего разочарования.– Да ладно тебе, сделай одолжение. Если я провалю пересдачу, мой средний балл рухнет. Ну, пожалуйста, а? – Я одаряю ее улыбкой, той самой, при которой на щеках появляются ямочки и от которой девчонки всегда млеют.– Это всегда срабатывает? – с любопытством спрашивает Ханна.– Что?– Да вот эта застенчивая улыбочка маленького мальчика… Она всегда помогает тебе добиться своего?– Всегда, – без колебаний отвечаю я.– Почти всегда, – поправляет она меня. – Послушай, мне жаль, но у меня действительно нет времени. Я и работаю, и учусь, к тому же приближается зимний конкурс и у меня будет еще меньше времени.– Зимний конкурс? – тупо переспрашиваю я.– Ой, забыла. Поскольку это к хоккею не относится, то находится вне поля твоего зрения.– И кто тут у нас бесцеремонный? Ты же даже не знаешь меня.Ханна секунду молчит, потом вздыхает.– Я учусь на музыкальном, ясно? Искусствоведческий факультет каждый год устраивает два главных конкурса, зимний и весенний. Победитель получает премию в пять тысяч долларов. Это очень серьезное мероприятие. На него приезжают важные люди со всей страны. Агенты, продюсеры звукозаписывающих компаний, искатели талантов… Так что я бы и рада тебе помочь…– Но не поможешь, – бурчу я. – У тебя, как я погляжу, даже нет желания разговаривать со мной.Ее легкое передергивание плечами в стиле «ты меня достал» чертовски раздражает.– Мне надо на репетицию. Мне жаль, что ты завалил этот предмет, но если тебе от этого станет лучше, я напомню, что завалили все.Я прищуриваюсь.– Но не ты.– Ничего не поделаешь. Толберт, кажется, впечатлилась моей писаниной. Это подарок свыше.– Ну а я тоже хочу подарок. Пожалуйста, научи меня выдавать такую же фигню, ты же в этом дока.Я уже готов упасть на колени и умолять ее, но Ханна уже стоит у двери.– Ведь ты знаешь, что есть исследовательские группы, да? – спрашивает она. – Я могу дать тебе номер…– Я уже туда хожу, – бормочу я.– А. Ну, тогда я мало чем могу тебе помочь. Удачи на пересдаче. Детка.