Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

– А почему пламя? Парень пожимает плечами. – Я люблю огонь. И думаю, что языки пламени выглядят круто. Его ответ и удивляет, и в какой-то степени подкупает меня. – Ого. А я ожидала услышать какую-нибудь чушь со значением. Честное слово, стоит спросить кого-то о его татуировке, как тут же начинается рассказ о том, будто она означает «храбрость» по-тайваньски или еще что-нибудь, хотя мы оба знаем, что это, скорее всего, значит «картошка», или «башмак», или «тупое состояние алкогольного опьянения». Или тебе споют песню о том, как много-много лет назад этот человек достиг самого дна, но выбрался на поверхность и поэтому решил вытатуировать на спине восстающего из пепла феникса. Гаррет от души смеется, но сразу же становится серьезным. – Думаю, сейчас не самое подходящее время рассказывать о моей клановой татуировке. Она означает: вечный оптимист. – Вот это да! Не шутишь? – Нет. Я нагло вру. Зато ты впредь не будешь спешить с выводами по поводу чужих татуировок. – Ну, иногда приятно узнать, что кто-то сделал себе татуировку просто потому, что она понравилась. Я же сделала тебе комплимент, дурашка. – Я наклоняюсь вперед и целую обвивающие его бицепс языки пламени, которые, надо признаться, выглядят действительно круто. – Ах, вот оно что. Ну, тогда делай комплименты и дальше, – предлагает он. – Только воспользуйся языком, когда будешь их делать. Я закатываю глаза, но не останавливаюсь. Я вожу языком по черным языкам пламени, затем выкладываю дорожку из поцелуев к груди. Вкус Гаррета – это мыло, соль и мужчина, и мне это нравится. Настолько, что я не могу перестать облизывать каждый чертов дюйм его тела

Ослабнув, невероятные ощущения оставляют после себя тепло успокоения и странную горечь. То, что происходит дальше, я видела только в кино и сейчас оказываюсь в полнейшем замешательстве. Я начинаю плакать. Гаррет тут же перемещается выше и заглядывает мне в лицо. – Что случилось? – ошеломленно спрашивает он. – О, черт. Я сделал тебе больно? Я мотаю головой и смаргиваю с ресниц слезы. – Я… я плачу… потому что… – Я набираю в грудь побольше воздуха. – Потому что я счастлива. Его лицо разглаживается, и у него такой вид, будто он вот-вот расхохочется. Однако парень всего лишь улыбается, когда встречается со мной взглядом. – Говори, – приказывает он. – Что говорить? – Я краем простыни вытираю мокрые щеки. – Говори: «Гаррет Грэхем, ты бог секса. Ты сделал то, что не удавалось ни одному мужчине. Ты…» Я пихаю его в плечо. – О господи, какой же ты нахал. Я никогда ни за что такое не скажу. – Скажешь. – Он ухмыляется. – Когда я закончу с тобой, ты заберешься на крышу и будешь орать эти слова. – А знаешь, что я думаю? – Женщины не должны думать, Уэллси. Именно поэтому у вас мозг меньше. Наукой доказано. Я опять пихаю его, и он громко хохочет. – Шучу, шучу. Между прочим, я вообще-то не верю в это. Я боготворю женщину. – Его лицо становится серьезным. – Ладно, рассказывай, что ты думаешь. – Я думаю, что пора бы мне заткнуть тебя. – Да? И как же ты собираешься… – Он шумно выдыхает, когда я сжимаю солидную выпуклость у него в штанах. – Хулиганка. – А ты много о себе мнящий нахал, так что мы, кажется, квиты. – Ого, спасибо, что заметила, какой я дерзкий. – Вид у него невинный, однако он отнюдь не невинно тыкает своим членом мне в руку

– Все в порядке? – шепчет парень, снимая с меня джинсы и трусики. Его дыхание учащается, и я немного смущаюсь, когда его голодный взгляд останавливается у меня между ног. – Да, – выдыхаю я. Когда Гаррет проводит языком по моей промежности, по мне будто пропускают электрической ток. Я издаю громкий стон, и он резко поднимает голову. – Такер дома, – предупреждает он меня, при этом его глаза весело блестят. – Так что предлагаю использовать внутренний голос. Мне приходится кусать губы, чтобы громко не стонать, потому что то, что Гаррет делает со мной… о боже мой. Как. Же. Сладко. Он водит языком вокруг клитора, потом по самому клитору, и от дикого желания я буквально схожу с ума. Неожиданно я вспоминаю, как Элли рассказывала, как ей приходилось «натаскивать» Шона на такую же ласку, потому что тот обычно «прокатывался» по ее клитору, как стремительный катер. Гаррета ни на что натаскивать не надо. Он делает все так, чтобы мое наслаждение нарастало постепенно, он делает все медленно, чтобы в конечном итоге довести меня до безумия и заставить умолять. – Пожалуйста, – умоляю я, когда его движения замедляются, – еще. Парень поднимает голову, и я понимаю, что никогда в жизни не видела ничего более эротичного, чем его мокрые губы и горящие глаза. – Думаешь, ты так кончишь? Я удивляюсь самой себе, когда киваю. Хотя едва ли я лгу. Я уже на таком пределе, что еще немного – и я взорвусь. Гаррет одобрительно хмыкает, опускает голову и обхватывает губами мой клитор. Он сильно втягивает его в себя и одновременно засовывает в меня палец, и я срываюсь со стапелей, как космическая ракета

– Привет! – говорю я. – А что ты тут делаешь? – Зашел к тебе, а Элли сказала, что ты на репетиции, вот я и решил подождать тебя. – И ты все это время стоишь за дверью? – Нет, я взял кофе и побродил тут немного. Только что вернулся. – Он через мое плечо заглядывает в репетиционную. – Репетиция закончилась? – Ага. – Парень протягивает мне стакан, я беру его и поднимаю пластмассовую крышку. – Теперь у нас есть виолончелист. Гаррет ухмыляется. – Ну-ну. И ты в восторге от этого. – Скорее, мне это безразлично. Позади меня раздается резкое: – Ханна, ты мешаешь пройти. У людей могут быть важные дела. Закатив глаза, я отхожу в сторону и пропускаю Кэсса и Мэри-Джейн. Кэсс не утруждается даже взглянуть на меня, но когда замечает, с кем я разговариваю, выражение его лица меняется, и он таращится на нас своими голубыми глазами. – Кэсс, ты знаком с Гарретом? – вежливо спрашиваю я. Он с опаской переводит взгляд на высокого, мощного хоккеиста. – Нет, не знаком. Рад познакомиться, приятель. – Я тоже, Чезз. Мой партнер по дуэту ощетинивается. – Меня зовут Кэсс. Гаррет с невинным видом хлопает глазами. – Ой, извини… а разве я не так сказал? У Кэсса раздуваются ноздри. – Я слышал, ты поешь дуэтом с моей девушкой, – добавляет Гаррет. – Надеюсь, ты не создаешь ей проблемы. Не знаю, известно ли тебе, но у Хан-Хан есть плохая привычка позволять людям вытирать об себя ноги. – Он изгибает бровь. – Но ты же не будешь так делать, правда, Чезз? Несмотря на то, что его слова приводят меня в замешательство, я с трудом удерживаюсь от смеха. – Меня зовут Кэсс. – Так я так и сказал, разве нет? Одно долгое мгновение парни пристально смотрят друг на друга. Как я и ожидала, Кэсс первым опускает глаза. – Все, – бормочет он, – пошли, Мэри-Джейн, а то опоздаем. Он тащит бедняжку за собой так, будто это предмет багажа, а я со вздохом спрашиваю у Гаррета: – Это было необходимо? – Еще бы, черт побери. – Ладно. Я просто уточнила. Наши взгляды встречаются, и в моем теле медленно разгорается пожар. О боже. Я точно знаю, о чем он сейчас думает. Вернее, что он мечтает сделать. Со мной. Я думаю о том же. Пусть я и говорила Элли, что все скоро выдохнется, но в настоящий момент наши отношения живут полной жизнью, и страсть, объединяющая нас, сейчас гораздо жарче, чем была вчера. – Ко мне? – спрашивает он. От этих двух слова, сказанных тихо и хрипло, у меня внизу живота разливается сладкая боль. Вместо ответа – от сильного желания у меня перехватило горло – я беру у Гаррета стакан и, подойдя к мусорной корзине, выбрасываю и свой, и его. Гаррет хмыкает. – Я расцениваю это как «да».

– Я в первый и последний раз спрашиваю: Ханна Джули Уэллс, у тебя есть отношения с Гарретом Грэхемом? – Нет. Она прищуривается. – Замечательно. Спрошу еще раз: «У тебя есть…» – Нет у меня с ним отношений, – вздыхаю я. – Ну, мы дурака валяем. У нее отвисла челюсть. Проходит секунда, потом еще одна, и в голубых глазах Элли загорается торжествующий огонек. – Ха! Я знала, что ты в него втюрилась! О господи! Подержи сок – мне нужно станцевать победный танец! Ты умеешь изображать бегущего человека? Если да, может, научишь? Я смеюсь. – Господи, пожалуйста, не надо танцевать. Все это несерьезно, понимаешь? Все само скоро выдохнется. Да, когда я поближе сойдусь с Джастином. Черт-черт, сейчас я впервые после дня рождения Дина вспомнила о Джастине. До этого я была полностью сосредоточена на Гаррете, на том пути, к которому он меня подталкивает, на тех вещах, которыми мне хотелось бы с ним заняться. И сейчас, вспомнив о приближающемся свидании, я испытываю острые угрызения совести. Имею ли я право встречать с кем-то после того, что вчера было между мной и Гарретом? Но… Но ведь с Гарретом у нас нет отношений. Он не мой парень, да и меня он не считает своей девушкой, так что… почему бы нет? Однако настоятельное желание отменить свидание с Джастином все не уходит, и я вынуждена прогонять его. А Элли тем временем продолжает восторженно тараторить: – Ты с ним переспала? Ой, пожалуйста, ответь «да»! Скажи, что тебе с ним было хорошо! Я знаю, что вы с Девоном не стали единым целым, как Брэд и Анджелина, но, судя по тому, что я слышала, у Гаррета Грэхема есть весьма серьезные достоинства. Конечно, есть.

Это не работает, – хрипло говорит Гаррет. Я сажусь и стараюсь не заплакать. – Знаю. Прости. Просто… ты… ты смотришь на меня… и… Он криво усмехается. – Что, было бы лучше, если бы я закрыл глаза? – Нет, – с несчастным видом говорю я. – Потому что я знаю, что ты мысленно представляешь меня. Гаррет со вздохом перекатывается на спину и кладет голову на изголовье. Он все еще возбужден: я вижу, как топорщатся брюки над его членом. Однако он словно не замечает своего состояния. – Ты мне не доверяешь, – произносит он, глядя мне в глаза. Я поспешно возражаю: – Да доверяю я тебе. Меня бы здесь не было, если бы не доверяла. – Замечательно. Тогда я скажу иначе: ты не доверяешь мне настолько, чтобы отключиться от всего. Я закусываю нижнюю губу. Мне хочется сказать, что он ошибается, но в глубине души я знаю, что он прав. – Секс построен на доверии, – продолжает Гаррет. – Даже если ты не любишь человека, если это самый примитивный перепих, все равно нужно в определенной мере доверять партнеру, чтобы открыться и позволить себе стать уязвимым, понимаешь? Ведь когда человек кончает, он очень уязвим. – Он грустно усмехается. – Во всяком случае, так говорит Гугл. – Ты изучал все это в Гугле? – возмущаюсь я. От смущения парень краснеет. – Пришлось. Я никогда не спал с девушкой, которую… ну, ты понимаешь… – Понимаю. – Я еще сильнее прикусываю губу, чтобы остановить слезы. – Неудивительно, что после всего, что случилось с тобой, ты боишься оказаться беззащитной. – Он на мгновение замолкает, размышляя о чем то. – Ты была девственна? Я плотно сжимаю губы и киваю. – Я так и думал. – Гаррет снова замолкает. – У меня есть одна идея. Хочешь узнать какая? Я не могу говорить, потому что нахожусь на грани истерики, поэтому снова киваю. – А давай ты сама доведешь себя до оргазма? Я думала, что до конца использовала дневной лимит на унижение, но, как выясняется, кое-что еще осталось. – А я и так все время это делаю. – Я краснею и смущенно отвожу взгляд. – Нет, у меня на глазах, – поправляется Гаррет. – Кончай сейчас, передо мной. – Он задумывается. – А я кончу перед тобой. О господи. Мне не верится, что мы так спокойно обсуждаем эти вопросы. Что он предлагает мне удовлетворить самих себя на глазах друг у друга. – Прошу простить меня, но мне пора вешаться, – говорю я. – Потому что я еще никогда не была в такой унизительной ситуации. – Не надо тебе вешаться. – Гаррет уже загорелся своей идеей. – Это просто будет упражнение на доверие. Серьезно, думаю, все получится. Мы оба отбросим свою защиту и станем уязвимыми, и ты увидишь, что в этом ничего страшного нет. Я не успеваю ответить, как он быстро встает с кровати и стягивает с себя майку. Затем так же быстро снимает брюки. У меня перехватывает дыхание. Я уже прикасалась к его стоящему члену, но в глаза его не видела. И вот я вижу его, он длинный и твердый, он совершенен. Вид обнаженного тела Гаррета ошеломляет меня, и, когда мой взгляд поднимается к его лицу, я вижу в нем исключительно здоровое желание и нежную поддержку. Ни грязной похоти, ни проблесков властности, ни жестокости или злорадства. Он не Аарон. Он – Гаррет, и он выставляет себя мне напоказ, стремясь убедить, что в отказе от бдительности ничего плохого нет. – Ханна, сними майку. Дай мне взглянуть на тебя. – Парень озорно усмехается. – Обещаю не пялиться на твои голые сиськи. Я непроизвольно улыбаюсь. Но не шевелюсь. – Покажи, что ты делаешь с собой, когда одна, – просит он. – Я… – В горле застревает ком, мешающий мне говорить. Голос Гаррета становится хриплым и обольстительным. – Ты покажешь мне, а я покажу тебе. Он обхватывает свой член, и я издаю стон. Я встречаюсь с ним взглядом, и твердая убежденность, которую я вижу в его глазах, побуждает меня к действию. Мои руки дрожат, когда я берусь за край майки и снимаю ее через голову, оставаясь в одном бюстгальтере. Затем я набираю в грудь побольше воздуха и снимаю бюстгальтер.

. – Похоже, это для меня будет огромнейшей ошибкой. Девон кивает. – Ну, ты всегда лучше работала в одиночку. Я холодею. Почему-то мне кажется, что он делает мне больно. Словно намекает на что-то. Словно хочет сказать: «Ведь ты, Ханна, можешь без проблем завести себя сама? А с партнером у тебя ничего не получается, не так ли?» Я понимаю, что это говорит моя неуверенность в себе. Не настолько же Девон жесток. К тому же он старался. Старался изо всех сил. Но все равно больно, был ли это намек или нет. – Как бы то ни было, я рада видеть тебя. Я здесь с друзьями, так что… Я киваю в сторону кабинки, где сидят Такер, Симмс и Логан, и на лице Девона появляется странное выражение. – С каких это пор ты общаешься с хоккеистами? – Я подтягивала одного игрока, и… гм, ну, мы тусим время от времени. – О. Круто. Ладно… увидимся. – Была рада познакомиться! – щебечет Эмили. Я с тоской смотрю, как они идут прочь, держась за руки, потом поворачиваю в противоположную сторону. Смахивая с ресниц навернувшиеся на глаза горячие слезы, я выхожу в коридор и иду к туалетам. Господи, ну почему я плачу? Я быстро перебираю причины, почему мне не стоит плакать. Между мной и Девоном все кончено. Я больше не хочу его. Я уже несколько месяцев брежу совершенно другим парнем. В выходные у меня свидание с Джастином Колом. Однако все это не приносит никаких результатов, и слезы текут по щекам все быстрее. Потому что кого я обманываю, черт побери? Разве у нас с Джастином есть шанс? Даже если мы станем встречаться и сблизимся, что произойдет, когда мы дойдем до постели? Что, если проблемы, которые были у меня с Девоном, опять вылезут наружу, как мерзкая сыпь, от которой трудно избавиться? Что, если со мной действительно что-то не так, и я никогда не смогу жить нормальной сексуальной жизнью как обычная чертова женщина? Я быстро моргаю, пытаясь остановить поток слез. Мне очень не хочется плакать у всех на виду. Очень не хочется. – Уэллси? Гаррет, вышедший из мужского туалета, мгновенно хмурится. – Эй, – обеспокоенно говорит он, обхватывая ладонями мое лицо. – В чем дело? – Ни в чем, – бурчу я. – Врешь. – Он не выпускает мое лицо и большими пальцами вытирает слезы у меня под глазами. – Почему ты плачешь? – Я не плачу. – Я сейчас вытираю тебе слезы, Уэллси. Следовательно, ты плачешь. А теперь расскажи, что случилось. – Он внезапно бледнеет. – О, черт, неужели кто-то приставал к тебе? Меня же не было всего несколько минут. Прости… – Нет, дело не в этом, – перебиваю я его. – Честное слово. Лицо Гаррета светлеет. Но не до конца. – Тогда чем ты расстроена? Я сглатываю комок в горле. – Я тут столкнулась со своим бывшим. – О. – Гаррет явно удивлен. – С тем парнем, с которым ты встречалась в прошлом году? Я вяло киваю. – Он был со своей новой девушкой. – Черт. Как неловко все получилось. – Да. – Враждебность прокрадывается в меня, как полчища крохотных муравьев. – Кстати, она сногсшибательна. В самом деле, просто отпад. – Горечь усиливается, и я гневно стискиваю зубы. – Готова поспорить, что у нее оргазм длится часами, и она, наверное, кричит «Я кончаю!», когда корчится в судорогах страсти. В глазах Гаррета мелькает озабоченность. – Гм. Да. Ясно. Вообще-то я плохо в этом разбираюсь, но ладно. Ничего не ладно. Совсем не ладно. С чего это я решила, что могу быть нормальной студенткой колледжа? Я – не нормальная. Я – сломанная. Я продолжаю уверять себя, что изнасилование не сломало меня, но оно сломало. Этот кусок дерьма не просто украл мою девственность – он украл мою способность заниматься сексом и испытывать удовольствие, что доступно любой здоровой, полной жизни женщине. Разве я могу, черт побери, рассчитывать на настоящие отношения? С Девоном, с Джастином, с кем угодно? Не могу… Я резко сбрасываю руки Гаррета со своего лица. – Забудь. Я сглупила. – Вздернув подбородок, делаю шаг в сторону зала. – Пошли, я еще хочу выпить. – Ханна… – Хочу выпить, – рычу я и быстрым шагом иду к барной

Вся компания набилась в кабинку, и сейчас я сижу рядом с Гарретом и горячо спорю с Такером и Симмсом о технологиях и прочих вещах. Такер твердо стоит на позиции, что дети могут смотреть телевизор не больше часа в день. Я полностью поддерживаю его, но Гаррет и Симмс возражают, и мы спорим об это уже целых двадцать минут. Стыдно признаться, но я совсем не ожидала, что хоккеисты способны четко формулировать свое мнение по вопросам, не имеющим никакого отношения к хоккею. Как выясняется, они гораздо содержательнее, чем можно было предположить. – Дети должны больше времени проводить на улице: кататься на велосипеде, ловить лягушек и лазать по деревьям, – настаивает Такер, в подтверждение своей точки зрения размахивая стаканом с пинтой пива. – Для их здоровья вредно сидеть дома, уставившись в «ящик». – Согласна со всем, кроме лягушек, – говорю я. – Потому что лягушки скользкие и противные. Ребята разражаются хохотом. – Трусиха, – поддразнивает меня Симмс. – Брось, Уэллси, дай лягушкам шанс, – говорит Такер. – А тебе известно, что если лизнуть правильную лягушку, то можно словить кайф? Я в ужасе смотрю на него. – У меня нет ни малейшего желания облизывать лягушек. Тут встревает Симмс: – Даже чтобы заполучить принца? За столом звучит добродушный смех. – Даже для этого, – твердо говорю я. Такер делает большой глоток пива и подмигивает мне. – А как насчет того, чтобы лизнуть не лягушку, а кое-что другое? Или ты категорически против облизывания? Намек заставляет меня мгновенно покраснеть, но лукавый блеск в его глазах говорит мне о том, что это не пошлость, поэтому я отвечаю в том же духе: – Нет, я за облизывание. Только за облизывание кое-чего вкусненького. Снова взрыв хохота, правда, на этот раз Гаррет не присоединяется ко всеобщему веселью. Я поворачиваюсь к нему и вижу, что в его глазах горит жаркий огонь. Интересно, неужели он представил мой рот на своем… нет, туда ходить не надо.

том, что она делает, нет ничего непристойного. Ни ложной застенчивости, характерной для стриптизерш, ни развязных танцевальных движений. Ханна просто излучает счастье, на ее щеках играет румянец, глаза горят, и она так прекрасна, что у меня защемило сердце. Черт, я опять хочу ее целовать. Я хочу чувствовать ее губы на моих губах. Я хочу еще раз засунуть язык ей в рот и услышать ее стоны. Отлично. Это ж надо, чтобы эрекция появилась именно сейчас, когда я стою перед барной стойкой в компании друзей. – Она удивительна! – кричит Логан, становясь рядом. Он тоже улыбается, глядя на Ханну, а его глаза странно блестят. Похоже на… желание. – Она с музыкального, – выдаю я тупейший комментарий. Выражение на лице друга просто ошеломило меня. Когда Ханна замолкает, зал взрывается аплодисментами. Спустя секунду на сцену забирается Дин и что-то шепчет Ханне на ухо. Как мне потом удалось выяснить, он уговаривает ее спеть дуэтом, при этом пускает в ход все свое обаяние и то и дело дотрагивается до ее голой руки. Ханне это не нравится, она испытывает неловкость, я вижу это по ее глазам. – Пора ее спасать, – бормочу я и проталкиваюсь через толпу. Добравшись до сцены, я складываю руки рупором и кричу: – Уэллси, тащи сюда свою очаровательную попку! Ее лицо проясняется, когда она видит меня. Она тут же спрыгивает со сцены прямо ко мне в объятия и хохочет, когда я кружу ее. – Ой, господи, как же весело! – восклицает она. – Мы должны постоянно ходить сюда! Посмеиваясь, я вглядываюсь в нее, чтобы определить, в какой стадии опьянения, в соответствии с моей чрезвычайно точной шкалой, она находится. На моей шкале один – это абсолютная трезвость, а десять – это «Я проснусь голым в Портленде и не вспомню, как там оказался». Так как взгляд у нее четкий, ноги не заплетаются и она не спотыкается, я решаю, что это примерно пять баллов: под хмельком, но в полном сознании. Может, меня и сочтут самодовольным ублюдком, но я рад тому, что именно я довел ее до такого состояния. Что именно мне она доверилась настолько, что позволила себе выпить и от души покуролесить. С ослепительной улыбкой на лице она берет меня за руку и тянет за собой. – Куда мы идем? – смеясь, спрашиваю я. – Мне надо в туалет! И ты обещал, что будешь моим телохранителем, а это значит, что ты будешь охранять дверь. – Она поворачивается ко мне, и я вижу неуверенность в ее зеленых глазах. – Гаррет, ты же не допустишь, чтобы со мной случилось что-то плохое? У меня в горле появляется комок размером с Массачусетс. Я сглатываю его и с трудом произношу: – Никогда

Но, черт побери, за внимание Ханны я уже соперничаю с Колом, и мне меньше всего хочется, чтобы в битву вступил и мой лучший друг. Кстати… разве я соперничаю? Ведь я так и не понял, надо ли мне что-то от нее. Ну, секса я с ней хочу, это точно, причем очень сильно. Но если случится чудо и она решит переспать со мной, что потом? Что произойдет после этого? Застолблю ли я ее и стану утверждать, что она моя девушка? Девушки – это отвлекающий фактор, а я не могу допустить, чтобы что-то отвлекало меня, особенно если учесть, что всего две недели назад я был в шаге от того, чтобы лишиться своего места в команде. Мы с отцом редко приходим к согласию по тем или иным вопросам, но когда дело касается целей и амбиций, мы, так уж получается, оказываемся по одну сторону баррикад. После выпуска я обязательно стану профессионалом. Однако пока мне нужно сосредоточиться на том, чтобы удержать средний балл на нужном уровне и привести команду к победе в «Замороженной четверке». О поражении и речи быть не может. И что мне теперь делать? Спокойно наблюдать, как Ханна кадрится с другими парнями? Об этом тоже не может быть и речи. Можно сказать, попал. – О господи, как же здорово, – заявляет Ханна, делая большой глоток. – Я абсолютно точно хочу еще. Я хмыкаю. – Может, сначала допьешь этот, а потом поговорим о новой порции? – Договорились, – бурчит она, а затем с неимоверной скоростью заглатывает остатки коктейля, облизывается и устремляет на меня сияющий взгляд. – Вот. Как насчет повторить? Я не могу удержаться от улыбки. Ну и дела. У меня такое впечатление, что в подпитии Ханна будет очень… интересной