Цитаты из книг автора «Эль Кеннеди»

Я откладываю гитару и смотрю на экран. Это от Гаррета. Он: Не могу заснуть. Ты спишь? Я: Это зов тела? Он: Нет. А ты хочешь, что бы был зов? Я: Нет. Я репетирую. Я в полном стрессе. Он: Тем более зов тела был бы на пользу. Я: Держи свой зов в штанах. Почему не спишь? Он: Все тело болит

– Что? – ощетиниваюсь я. – Ничего, – беспечным тоном отвечает тот. Я знаю Логана достаточно давно, чтобы понять: «ничего» в его устах означает диаметрально противоположное. Однако он молча втыкает в уши наушники и всю дорогу старательно игнорирует меня. Только минут за десять до Брайара он вдруг вытаскивает наушники и поворачивается ко мне. – К черту, – решается он. – Я все-таки скажу. Тревога тут же начинает кружить во мне, как стервятник над падалью. Я искренне надеюсь, что Логан сейчас не объявит о своем интересе к Ханне, потому что, если окажется, что интерес у него есть, наши с ним отношения здорово осложнятся. Я оглядываюсь по сторонам, но ребята либо спят, либо слушают музыку. Старшекурсники на заднем ряду хохочут над чем-то, что рассказывает Берди. Никто не обращает на нас внимания. – В чем дело? – тихо спрашиваю я. Он устало вздыхает. – Я все думал, стоит тебе говорить или нет, но, черт побери, Джи, я не люблю, когда кого-то выставляют дураком, тем более моего лучшего друга. И я решил подождать до конца игры. – Логан пожимает плечами. – Я не хотел портить тебе настроение перед игрой. – О чем ты говоришь, старик? – Вчера вечером мы с Дином закончили Хэллоуин у Максвелла, – начинает Логан. – Там был Кол и… Я прищуриваюсь. – Что «и»? Логан мнется, и от этого мне становится еще тревожнее. Он не из тех, кто ходит вокруг да около, значит, сейчас речь идет о чем-то очень серьезном. – Он сказал, что в выходные у него свидание с Ханной. У меня останавливается сердце. – Чушь. – Я тоже так подумал, но… – Снова пожатие плеч. – Кол настаивал, что это так. Я решил, что ты должен знать, на тот случай, если он не заливает. Я сглатываю, у меня в мозгу происходит бурная мыслительная деятельность. Главенствующее положение занимает мысль, что все это чушь, однако в глубине души у меня остаются определенные сомнения. Ведь Ханна появилась с моей жизни именно из-за этого недоноска Кола. Из-за того, что он ее очень сильно заинтересовал. Но это было до того. До того как мы с ней поцеловались… Но после поцелуя она все равно пошла на вечеринку, чтобы увидеться с ним. Верно, мысленно соглашаюсь я. Ну, это было после поцелуя, но до всего остального. До секса. До тех секретов, что мы открыли друг другу. До того как я лежал, прижимая ее к себе. «Говорил тебе, болван, что все это было ошибкой». Сидящий во мне циник устраивает в моем сознании полнейший хаос, на меня вдруг наваливается страшная усталость. Нет, Кол наверняка заливал. Не может быть, чтобы Ханна согласилась на свидание с ним и не предупредила об этом меня. Точно? – В общем, я подумал, что ты должен знать, – заканчивает Логан. Это очень трудно – говорить, когда у тебя комок в горле, но мне все же удается выдавить: – Спасибо.

Едва Ханна замечает меня, она отходит от друзей и спешит ко мне. – Привет. – У нее, как это ни странно, застенчивый вид, как будто она не знает, что делать, то ли обнять меня, то ли поцеловать. Я решаю ее дилемму, обнимая и целуя ее, и в этот момент слышу торжествующее: «Я так и знала!». Это кричит та девица, которая не Элли. Я отстраняюсь и улыбаюсь Ханне. – Ты про нас никому не рассказывала, да? Держала все в тайне? – Про нас? – Она вопросительно изгибает брови. – Я не думала, что есть мы.

– И почему они называют это складкой[43]? – удивленно спрашивает Декс после начала второго периода. – И почему это звучит так пошло? Элли, сидящая с другой стороны от меня, наклоняется вперед и улыбается Декстеру. – Детка, все, что касается хоккея, звучит пошло. Пять отверстий[44]. Тычок[45]. Через заднюю дверь[46]. – Она вздыхает. – Поехали как-нибудь ко мне домой, ты услышишь, как мой папа, когда смотрит хоккей, постоянно кричит «Вставляй!», а потом мы поговорим с тобой о пошлости. И о том, что такое «неудобно». Мы с Дексом хохочем так, что едва не валимся с кресел

Хотя мое недовольство длится недолго, потому что в следующее мгновение я понимаю, что Ханна спустилась на пол и теперь достает мой член из спортивных штанов. Мне часто делали минет. Это не хвастовство, это правда. Но когда мой член в рот берет Ханна, у меня тут же подтягиваются яйца, а сам член возбужденно пульсирует, как в первый раз, когда его коснулся девичий язык. Я был готов кончить сразу, как только ощутил влажный жар ее рта. Одной рукой она гладит мне бедра, а другой плотно сжимает член и большим пальцем поглаживает чувствительное место на головке. Каждое движение ее рта и пальца все глубже и глубже вгоняет меня в чистое, блаженное опьянение. Мои бедра сами начинают двигаться. Я не могу сдержать их. Я не могу помешать себе вталкивать свой член ей в рот. Я непроизвольно хватаю ее за волосы, чтобы подставить ее рот под него. Она, кажется, не возражает. Мои неистовые толчки вызывают у нее стон, и этот чувственный звук вызывает во мне волну трепета. Я схожу с ума от высочайшего наслаждения. Мне уже не верится, что были времена, когда эта девчонка не вызывала у меня страстного желания. Когда мне отчаянно не хотелось бы трахнуть ее. Только открыв глаза, я понимаю, где мы находимся. Мои товарищи на вечеринке, но завтра рано утром у нас тренировка, а послезавтра игра, и это значит, что сегодня они вернутся рано. И еще это значит, что они могут войти в любой момент. Я прикасаюсь к щеке Ханны. – Пошли наверх. Я не знаю, когда вернутся ребята. Она без единого слова встает и протягивает мне руку. Я беру ее ладонь в свою и веду наверх

– Привет, – говорит Трейси. – С праздником! – С праздником. – Я замолкаю. – Послушай… ты не будешь меня очень сильно ненавидеть, если я на этот раз сачкану? И если я воткну булавку поглубже и попрошу у тебя взаймы машину? В ее глазах тут же отражается неподдельное разочарование. – Ты не пойдешь? А почемуууу? Черт, я очень надеюсь, что она не расплачется. Трейси из тех девчонок, которые рыдают по каждому поводу, хотя, если честно, я считаю, что ее слезы – крокодиловы, потому что уж больно быстро они высыхают. – У моего друга сегодня нелегкая ночь, – смущаясь, говорю я. – Ему нужна поддержка. Она с подозрением оглядывает меня с ног до головы. – А этого друга, случайно, зовут не Гарретом Грэхемом? Я подавляю вздох. – С чего ты решила? – Элли сказала, что вы встречаетесь. Куда ж без Элли. – Мы не встречаемся, но, да, он тот друг, о котором я говорю, – признаюсь я. К моему удивлению, на лице Трейси появляется широченная улыбка. – Так почему ты с этого и не начала, дуреха? Естественно, я не буду тебя удерживать, если ты собираешься трахаться с Гарретом Грэхемом! Имей в виду: я заочно буду с тобой, потому что… если бы этот красавчик хотя бы улыбнулся мне, я бы тут же сбросила трусики. Я не желаю касаться ни одного аспекта этого заявления, поэтому просто пропускаю его мимо ушей. – Ты точно справишься? – Да, все будет в порядке. – Она машет рукой. – Ко мне из Брауна приехала двоюродная сестра, так что я ее и подряжу. – Я все слышу! – раздается из комнаты женский голос. – Спасибо, что не обижаешься, – с благодарностью говорю я. – Всегда пожалуйста. Секунду. – Трейси исчезает, потом возвращается с болтающимися на указательном пальце ключами от машины. – Не знаю, как ты относишься к секс-видео, но если будет возможность, постарайся заснять все, что вы с ним будете делать. – Вот этого я точно не буду делать. – Забираю ключи и улыбаюсь. – Желаю повеселиться, детка. Вернувшись в свою комнату, я беру свой телефон с дивана в гостиной и пишу сообщение Гаррету. Я: Ты дома? Он: Угу. Я: Отбилась от раздачи. Можно приехать? Он: Рад, что ты образумилась

– М-м-м, до чего же вкусно, – говорит он с набитым ртом. Разговоры сразу же стихают, потому что все ужасно голодны после трехчасовой тренировки, а это означает, что мы превратились в дикарей. Не тратя зря времени, быстро расправляемся с лазаньей, чесночными тостами и «Цезарем» – в общем, со всем, что для нас приготовила Ханна. И я не преувеличиваю, говоря «расправляемся». К тому моменту, когда мы наедаемся, на блюдах и в мисках почти ничего не остается. – Эх, зря я не утроила порцию, – с сожалением говорит Ханна, удивленно глядя на пустые тарелки. Она принимается убирать со стола, но Такер выпихивает ее из кухни. – Моя мама, Уэллси, научила меня хорошим манерам. – Он строго смотрит на нее. – Если для тебя кто-то готовит, то ты убираешь. Точка. – Тут он замечает, что Логан и Дин пытаются слинять. – Эй, дамы, а вы куда? А ну, задницы, быстро мыть посуду. Джи, ты освобождаешься от уборки, так как тебе предстоит везти домой нашего очаровательного шеф-повара. В коридоре я обхватываю Ханну за талию. – Ну почему ты не можешь быть выше? – ворчу я, наклоняясь, чтобы чмокнуть ее. – А ты почему не можешь быть короче? – парирует она. Я касаюсь ее губ. – Спасибо за ужин. Это действительно было очень мило с твоей стороны. Ее щеки окрашивает румянец. – Я подумала, что в долгу перед тобой… ну, ты понимаешь… – Румянец становится ярче. – Потому что ты бог секса и все такое прочее. Я хмыкаю. – Означает ли это, что каждый раз, когда я буду доводить тебя до оргазма, ты будет готовить мне еду? – Нет. Сегодняшний ужин был разовой сделкой. Больше никакой домашней готовки. – Она приподнимается на цыпочки и шепчет мне на ухо: – А вот оргазм я получать буду. Как будто я мог бы сказать на это «нет». – Пошли, я отвезу тебя. Ведь завтра у тебя утренние пары, да? – Я с удивлением обнаруживаю, что помню ее расписание. Я не могу точно сказать, что между нами происходит. Да, я согласился помочь ей с сексуальной проблемой, но… проблема решена, так? Она получила от меня, что хотела, и для этого нам даже не понадобилось по-настоящему заниматься сексом. Так что технически у нее нет поводов спать со мной. Или продолжать встречаться со мной, если на то пошло. Что до меня… ну, я не хочу иметь постоянные отношения. Для меня главной целью были и остаются хоккей, образование и участие в «Драфте[40]» сразу после выпуска. Не говоря уже о том, чтобы произвести впечатление на скаутов, которые все чаще появляются на наших матчах. Сейчас сезон в полном разгаре, и это означает, что большая часть времени будет уходить на тренировки и игры, а меньшая на все остальное – или на всех остальных – что не относится к хоккею. Тогда почему мысль о том, что наше общение с Ханной закончится, вызывает столь сильное сожаление? Почему от нее щемит в груди? Ханна делает шаг в сторону двери, но я притягиваю ее к себе и снова целую, именно целую, а не чмокаю. В ней тут же вспыхивает ответный огонь, и я погружаюсь в этот жар, наслаждаясь ее вкусом, ее ароматом. Я не ждал появления Ханны в своей жизни. Иногда бывает, что ты случайно встречаешь человека, а потом пытаешься понять, как ты все это время жил без него. Как ты проводил дни, тусовался с друзьями и трахался с телками, если в твоей жизни не было такого важного человека. Ханна с тихим смехом отстраняется от меня. – Едем в гостиницу, – шутит она. И я решаю, что, возможно, настало время пересмотреть свои взгляды на постоянные отно

Когда я вхожу в дом, меня окутывают ароматы, как в итальянском ресторане. Я поворачиваюсь к Логану, тот бросает на меня взгляд ЧЗЧ, я пожимаю плечами, как бы говоря: «Если б я знал», потому что я честно не знаю. Я наклоняюсь, чтобы расшнуровать свои поцарапанные черные башмаки, затем иду на совершенно восхитительный запах, от которого текут слюнки. В дверях кухни я теряю дар речи и замираю, как будто увидел мираж в пустыне. Меня приветствует аппетитная попка Ханны, склонившейся над духовкой. В розовых рукавицах Такера она достает противень с дымящейся лазаньей. При звуке моих шагов она оглядывается и улыбается. – О, привет. Как раз вовремя. Я лишь ошарашенно хлопаю глазами. – Гаррет? Алло? – Ты приготовила ужин? – запинаясь произношу я. Радостное выражение на ее лице немного тускнеет. – Да. А что? Я слишком потрясен – и глубоко тронут, – чтобы отвечать. К счастью, в дверях появляется Дин и делает это за меня: – Фантастический запах, куколка. За Дином подтягивается Такер. – Я накрою на стол, – объявляет он. Вся троица запиливает на кухню. Такер и Дин устремляются вперед, чтобы помочь Ханне, а Логан стоит рядом со мной. Вид у него удивленный. – Она еще и готовить умеет? – вздыхает он. Что-то в его тоне, – нет, не что-то, а вполне отчетливая тоска – мгновенно настораживает меня. Черт. Неужели он в нее втюрился? Не может быть. Я считал, что приятель просто хочет переспать с ней, но судя по тому, как он сейчас на нее смотрит… Мне это совсем не нравится. – Слышь, чувак, даже не думай вынимать его из штанов, – тихо говорю я, и Логан, который отлично знает, какие у меня в голове появились мысли, только хмыкает. – Черт, выглядит замечательно, – говорит Такер, занося нож и лопатку над блюдом с лазаньей. Мы впятером садимся за стол, который Ханна успела не только вымыть, но и застелить бело-голубой скатертью. Если не считать мою маму, Ханна первая женщина, которая готовит мне ужин. И мне это типа… нравится.

Он уходит, а я остаюсь одна в комнате Гаррета Грэхема, что, как я уже сказала, кажется мне совершенно нереальным. Совсем недавно я смутно представляла себе, кто этот парень, а сейчас сижу голая в его кровати. Бывает же такое. Гаррет не боится, что я буду рыться в его вещах и найду, к примеру, порнуху, и меня это удивляет, но потом я понимаю, что ничего удивительного в этом нет. Гаррет вообще очень честный и открытый человек, я редко таких встречала. Если у него и есть порнуха, он не станет ее прятать. Могу поспорить, что она собрана в аккуратную стопочку на столе возле компьютера. Я слышу голоса и шаги внизу. Входная дверь открывается и захлопывается. Через несколько секунд я встаю и одеваюсь – мне неуютно бродить по чужому дому голышом. Я отбрасываю мысль поспать, потому что после оргазма чувствую, как это ни странно, прилив энергии. Но еще более нереально другое, то, что я испытала оргазм с парнем. Мы с Девоном тщетно добивались этого восемь месяцев. У Гаррета это получилось на второй раз. Означает ли это, что у меня навязчивая идея?

Я поднимаю голову и вижу пристальный взгляд его серых глаз. – Ты не обязана… это делать… если не хочешь, – сдавленно произносит Гаррет. – Ха. Но ведь это хорошо, что я хочу, да? – Некоторым девчонкам не нравится. – Некоторые девчонки идиотки. Мой язык прикасается к тугой плоти, и бедра Гаррета подскакивают вверх. Я облизываю его член, наслаждаясь вкусом и изучая строение. Когда я беру его в рот и принимаюсь осторожно сосать, Гаррет стонет, будто от страшной пытки. – Господи, Уэллси. Как же… – И как? – спрашиваю я, глядя на него. – Невероятно, черт побери, – прерывисто говорит он. – Не останавливайся. Я хочу, чтобы ты сосала меня до конца своих дней. Такое желание полезно для моего эго? Нет. Оно прекрасно для моего эго. Так как его член слишком велик, чтобы полностью взять его в рот, и так как я совсем неопытна в этом деле, я просто обхватываю нижнюю его часть пальцами. Моя рука движется то медленно и дразняще, то быстро и настойчиво. Стоны Гаррета становятся все отчаяннее. – Ханна, – выдыхает он, его бедра напрягаются, и я понимаю, что он вот-вот кончит. Я никогда раньше не глотала сперму, и сейчас у меня не хватает смелости ее попробовать, поэтому я оставляю работать только руку. Издав протяжный стон, Гаррет изгибается, и сперма заливает мои пальцы и его живот. Меня завораживает его лицо, я не могу отвести от него взгляд. Губы приоткрыты, глаза потемнели, как будто их затянула грозовая туча. Несколько секунд спустя его тело расслабляется, и из груди вырывается вздох. Мне приятно видеть его таким, расслабленным, утомленным, задыхающимся. Я беру салфетки с прикроватной тумбочки и вытираю его, но когда я хочу встать, чтобы выбросить салфетки, Гаррет хватает меня, заваливает на себя и целует. – Господи… это было потрясающе.