Вся компания набилась в кабинку, и сейчас я сижу рядом с Гарретом и горячо спорю с Такером и Симмсом о технологиях и прочих вещах. Такер твердо стоит на позиции, что дети могут смотреть телевизор не больше часа в день. Я полностью поддерживаю его, но Гаррет и Симмс возражают, и мы спорим об это уже целых двадцать минут. Стыдно признаться, но я совсем не ожидала, что хоккеисты способны четко формулировать свое мнение по вопросам, не имеющим никакого отношения к хоккею. Как выясняется, они гораздо содержательнее, чем можно было предположить.
– Дети должны больше времени проводить на улице: кататься на велосипеде, ловить лягушек и лазать по деревьям, – настаивает Такер, в подтверждение своей точки зрения размахивая стаканом с пинтой пива. – Для их здоровья вредно сидеть дома, уставившись в «ящик».
– Согласна со всем, кроме лягушек, – говорю я. – Потому что лягушки скользкие и противные.
Ребята разражаются хохотом.
– Трусиха, – поддразнивает меня Симмс.
– Брось, Уэллси, дай лягушкам шанс, – говорит Такер. – А тебе известно, что если лизнуть правильную лягушку, то можно словить кайф?
Я в ужасе смотрю на него.
– У меня нет ни малейшего желания облизывать лягушек.
Тут встревает Симмс:
– Даже чтобы заполучить принца?
За столом звучит добродушный смех.
– Даже для этого, – твердо говорю я.
Такер делает большой глоток пива и подмигивает мне.
– А как насчет того, чтобы лизнуть не лягушку, а кое-что другое? Или ты категорически против облизывания?
Намек заставляет меня мгновенно покраснеть, но лукавый блеск в его глазах говорит мне о том, что это не пошлость, поэтому я отвечаю в том же духе:
– Нет, я за облизывание. Только за облизывание кое-чего вкусненького.
Снова взрыв хохота, правда, на этот раз Гаррет не присоединяется ко всеобщему веселью. Я поворачиваюсь к нему и вижу, что в его глазах горит жаркий огонь.
Интересно, неужели он представил мой рот на своем… нет, туда ходить не надо.