Век невинности

Да, это и в самом деле"эпоха невинности". Эпоха красивых манер, томных взглядов, благочестивости и  устоявшихся мнений, а также эпоха снобизма, фальши и притворства. Это эпоха обезличивания  людей. 
Хочешь быть уважаемым в обществе- подстраивайся под его мерки, принимай личину, которую тебе навязывают и не смей высовываться. А если уж откололся от общего стандарта, то имей совесть быть богатым или заручись поддержкой влиятельных родственников, потому что если нет,-  тогда ты потерян для общества навсегда.  

Арчер, — "мужчина, который женился на одной женщине потому, что так ему приказала другая", Эллен, та самая, которая "отдала приказ" жениться, и Мэй, жена, дама из высшего общества до мозга костей. Любовный треугольник, где любовники всего лишь прикоснулись друг к другу, ну может был ещё поцелуй руки; где  жена проявила чудеса терпимости и вовремя сориентировалась; где чувства вышколены, как манеры; где мыслят головой, а не сердцем. 
Любовный треугольник без любви? Или любовь без треугольника? 
В те времена, скорее последнее. Эллен прекрасно понимала обречённость их чувств, хотя, будь она понастойчивей, понаглее, возможно, всё было бы иначе. 
Но, несмотря на продвинутость, она тоже дитя своей эпохи. 

Да, это роман в стиле Остин. Здесь никто никуда не спешит. События протекают плавно, без особых надрывов. Даже любовь вялая, неспешная, нерешительная. 

Очень сочувствую главному герою. Супружеская жизнь только начиналась, а его уже раздражала молодая жена  и её родственники, все, кроме одной. И за него всё решили: где жить, как жить и даже с кем жить. Его оберегали от любви, как могли, всем семейством. И он, сам того не понимая, стал жертвой. 
Поначалу "больше всего на свете его восхищала твердая решимость его невесты воплощать в жизнь правило, в котором они были оба воспитаны, — не замечать вокруг себя ничего «неприятного»." Но потом эта её "слепота" всё больше бросалась в глаза, всё неприятней становилась тихая, но навязывающая  свои устои жизни супруга. Мэй перестала быть для него загадкой, как только они обручились. Но не потому, что Арчер бездушный, а потому, что для неё просто окончилась игра в ухаживания, и она  стала сама собой: дамой высшего света. 

Да, с высоты 21 столетия трудно судить о поступках  людей в 19. То, что сейчас кажется обычным, в порядке вещей, тогда было просто немыслимым  и недопустимым. 
В 19 веке любовь Арчера и Эллен не имела шансов. Но кто знает, как сложились бы их отношения в 21. Возможно, тоже ничего бы не вышло, ведь всем известно, что запретный плод всегда слаще и желаннее. 

Эта книга подобна фотографии, запечатлевшей возведенные до уровня священных реликвий нормы поведения американской элиты конца 19 века, нормы, регламентирующие жизнь человека от рождения и до смертного одра, нормы, покалечившие не одну сотню жизней в угоду божеству Правил. Куда ни глянь - везде запреты, а там где запреты, там и их попрание, влекущее за собой порицание или отлучение от того же общества. А ведь если подумать, все эти нормы приличия, дивные моральные устои, направлены в первую очередь на удержание в ежовых рукавицах потенциальных бунтовщиков, могущих нарушить сложившийся комфортный миропорядок, и на обеспечение функционирования механизма иерархической пирамиды.

«Эпоха невинности» рассказывает о молодых людях, не сумевших, да и не особо пытавшихся вырваться из капкана Правил. Ведь так удобно жить в уютном устоявшемся мире под копирку, легко списывать всё происходящее на фатум, предопределение.

Все они жили в закодированном мире, где никто не говорит и не делает ничего реального, более того — и не думает ни о чем реальном, а сами реальные вещи обозначены иероглифами.

Да, я понимаю, что такое было время, когда правила решали все, или почти все, когда фальшь являлась способом жизни, а неизменный Порядок считался высшим благом, но неприятный осадок от созерцания такой покорности судьбе всё же остается...

Это не эпоха невинности, это эпоха интерьеров, в которых человек был всего лишь элементом декора, это эпоха притворства, когда каждый жил в своем модном чехле и панически боялся высунуть из него нос...

Если человек даже не пытается бороться за свое счастье, а складывает лапки на груди и ждёт что решат за него другие, или, что вдруг решение проблемы свалится с неба и само всех построит, рявкнув: «Ща будет так, как я сказало!», разве такой человек достоин уважения? А именно таким я вижу главного героя - Ньюланда Арчера, который на протяжении десятилетий не мог определиться, что же ему нужно от жизни. Да и как бы у него хватило на это сил, если он сам признается читателю, что не представляет себе жизни без условностей, которые всегда определяли его существование:

Это казалось Арчеру столь же естественным, как то, что нужно причесываться непременно двумя щетками, отделанными серебром, с его монограммой на голубой эмали, или то, что немыслимо появиться в обществе без цветка в петлице. И желательно, чтобы это была гардения... Он инстинктивно чувствовал, что идти своим путем было чревато неприятностями, да и — не дай бог! — отдавало бы дурным тоном.

А вот влюбленная в него графиня Эллен более сильна и действительно достойна уважения – она находит силы строить свою жизнь, принимает решения и совершает поступки.

После просмотра скорсезевского фильма, захотелось добраться до этой книги.
И теперь понятно, чем любовался Скорсезе - красотой текста, изысканностью обстановки. Ну не суждено очутиться нам в гостиных Нью-Йорка 70-х годов XIХ века, так хоть полюбоваться...
Это действительно эпоха невинности, когда все знают, что им суждено. Богатым - богатство, мужчине - дела, чаще всего бумажные, женщинам - замужество и дети. И на словах можно говорить о переменах, но кто осмелится что-либо менять, когда все всё видят. Максимум, что можно - это сделать смелую перепланировку дома.
Ньюленд Арчер - человек достойный, он молод, он хочет жениться на Мэй Уэлланд. Мэй должна быть идеальной женой, светской, популярной, красивой и страстной, но в тоже время хорошей и тихой.
Когда он знакомится с графиней Эллен Оленской, то эта женщина не на словах, а на деле хочет изменить мир. Она разводится (скандал!) с мужем, хотя разводы в протестантской церкви допустимы, на деле их никто ещё не применял. Она живет в немодном районе и часто опаздывает. Именно она станет идеальной женщиной для Ньюленда, но жениться ему придется на Мэй, которая не слепая, но игнорирует все то, что непринято в их кругу и является преступлением против вкуса. В этом они с мужем очень похожи.
Вот эта камерность: любовный треугольник в изысканной гостиной, визиты в театр не ради спектакля, пусть представление будет как бы фоном к сплетням и пересудам, чаепитиям и балам.
Да, можно назвать роман антибуржуазным, но что плохого в буржуазности? Это стремление следовать установленным порядкам облегчает жизнь Ньюленда. Эллен тоже хочет влиться в этот мир, но она слишком независимая. И эта независимость не подарок.
Дочь и сын Ньюленда и Мэй будут более спортивнми, более уверенными, для них откроются новые профессии и новые возможности, потому что время ускоряется.
Романом можно любоваться. Роман-воспоминание, роман- ностальгия, такие надо читать пв тепле и с чашкой кофе, потому что невозможно оторваться