Цитаты из книг автора «Джулиан Барнс»

На том уроке он раздал всем одно и то же стихотворение без названия, без даты, без имени автора, засек время, а через десять минут попросил нас высказаться. – Давайте начнем с вас, Финн. Своими словами: как бы вы определили суть этого стихотворения? Адриан поднял глаза от парты. – Эрос и Танатос, сэр. – Хм. Поясните. – Секс и смерть, – продолжал Финн, как будто даже самые безнадежные тупицы с задних парт должны были понимать по-гречески. – Или, если угодно, любовь и смерть. В любом случае здесь присутствует конфликт между половым инстинктом и инстинктом смерти. А также следствие этого конфликта. Сэр. Наверное, у меня на лице отразилось такое обалдение, которое Диксон счел нездоровым. – Уэбстер, теперь вы нас просветите. – Я, честно говоря, подумал, что это стихотворение про сову, сэр.

ностальгия, видимо, предполагает не только пережитую радость, но и пережитую боль.

любовь, даже самая пылкая и чистая, при умелом насилии над ней сквашивается в мешанину из жалости и

Ах, до какой же степени голос совести похож своими модуляциями и фразировкой на голос Джиллиан. Не на это ли ведутся мужчины? Есть много теорий о том, что именно выбирает мужчина, вступая в брак: свою интимную судьбу, образ матери, своего doppelgänger[34], приданое будущей жены… но как вам такое мнение: не ищет ли он на самом деле свою совесть? Бог свидетель: большинство мужчин неспособно отыскать ее на положенном месте – где-то в районе сердца и селезенки, а раз так, почему бы не получить ее в качестве бонуса, по образцу тонированного верхнего люка или рулевого колеса с металлизированными спицами? Или, как вариант: существенно не то, что мужчина ищет в браке, а то, во что брак с необходимостью превращает женщину? Да нет, в этом была бы чрезмерная банальность. Не говоря уже о чрезмерном трагизме.

У взрослых не так… некоторые, конечно, поступают на вечернее отделение, чтобы только потрафить своим желаниям, но большинство все же руководствуются тем, что в их жизни чего-то недостает, что они, вероятно, нечто упустили, а теперь им дается шанс – и, возможно, последний – наверстать упущенное.

Отступники – проводники сомнения, а сомнение – в первую очередь пылкое сомнение – это признак деятельного ума.

Однако вскоре до меня дошло, что Линда вовсе не ищет моего мнения; точнее, что она ищет моего мнения только там, где оно совпадает с ее собственным планом действий. Так уж устроены некоторые из нас; возможно, даже очень многие.

Есть ли в английском языке слово более мифологизированное, более затертое, более недопонятое, более гибкое по значению и по цели, более опозоренное, более замаранное, более засаленное слюной миллиарда лживых языков, нежели слово «любовь»? И что может быть банальнее, чем на это сетовать? При всех искажениях смысла заменить его нечем, потому что при всем том оно прочно, как гранит, и броня его нерушима. Оно водонепроницаемо, штормоустойчиво, неуязвимо для молний.

Писатель Анатоль Франс был смущен и обескуражен той встречей, которую устроили императору Огюст Конт и Эрнест Ренан. «Конт обращается с ним чрезвычайно жестко», – замечал он.

у Генрика Ибсена. «Кесарь и Галилеянин» (1873)