Цитаты из книг автора «Джулиан Барнс»

Боннар считал, что «человек на картине должен быть частью фона, на котором он написан»

Пикассо был в чем-то прав, утверждая, что Боннар обладает «повышенной восприимчивостью», которая заставляет его «тянуться к тому, к чему не следует тянуться» – и, по всей вероятности, любить то, что не следует любить

Боннар остается художником великого интерьера, даже когда пишет великий пейзаж

истинное развитие связано не столько с движением от стиля к стилю (зачастую неоднозначным), сколько с готовностью раз за разом возвращаться к зримой правде и упорно постигать то, как красота проявляется в форме или форма вырастает из красоты

Цена ползет мучительно медленно: 450, 455, 460. Вдруг кто-то выкрикивает: „Шестьсот!“ – и я застываю в изумлении, ибо это был мой собственный голос. Я взглядом умоляю соседей перебить мою ставку – я вовсе не желаю становиться владельцем этой картины, – но чуда не происходит. Я чувствую, что краснею; пот льет с меня градом. „Здесь очень душно“, – говорю я Лебею. Мы выходим»

Мужчины часто начинают ненавидеть тебя за твою правоту.

И в конце концов до меня дошло, что уайльдовский парадокс (не важно, драматургический или прозаический) – это не более чем театральный эффект, а вовсе не выжимка серьезной истины. И уж после всего я обнаружил, что Уайльд и сам ни разу в этом не усомнился. Однажды он написал Конан Дойлу: «Между мной и реальностью всегда колышется завеса из слов. Я готов бросить правдоподобие в окно ради фразы, а возможность придумать эпиграмму заставляет меня поступаться истиной

в интеллектуальном плане он – жонглер, канатоходец, акробат на трапеции, с проворными ногами и проворными мозгами, вихрь блесток, сверкающий в луче прожектора под нарастающий рев малого барабана и уводящий автора, а заодно и нас, к заключительному тремоло цимбал. А затем – овации; ну разумеется, без оваций – никуда.

реалистичные работы Редона куда более безумны, чем сюрреалистические, а его цветы пугают куда больше его же графических чудовищ

«Готов признать, что лепка формы – важнейшее дело в нашем искусстве, но лишь при условии, что наша единственная цель – красота. Во всех остальных случаях лепка формы – ничто».