Глава 8. София

Да, я засиделась до девяти и что с того? Я свободная женщина, имею право задержаться на работе. Мне некому готовить ужин. У меня нет даже рыбок, а календарь не горит ярким пламенем, оповещая о свидании. У меня вообще нет календаря, потому что нет телефона. Джеффри так и не вернул его.

Безусловно, в руках карт-бланш. Я могла бы прямо сейчас заглянуть в его кабинет и порыться в шкафах, но это слишком, понимаете? Нельзя копаться в чужом грязном белье, даже если оно там отсутствует. Существуют как минимум личные границы. Да-да, пусть он и забрал мою вещь. На телефоне пароль. А вот посягательство на частную собственность подразумевает уголовную или административную ответственность. Идти в полицейский участок не лучший вариант, да и что скажу? Помогите, я была на свидании вслепую, забыла на столе мобильник, а мой босс (на тот момент еще нет) держит его в заложниках? Представляю, как громко они будут смеяться.

Нетушки. Дождусь, когда мистер Мяу задумается, как связаться со мной в случае крайней необходимости. Условно говоря, заставлю Джеффри пожалеть, что не вернул мобильник в четверг. С сегодняшнего дня я составляю его расписание. Я его ассистент. Я управляю жизнью взрослого мужчины, при взгляде на которого утром в блокноте хотелось рисовать сердечки. Ну или члены с дьявольскими рожками. Жаль, у меня был сосед. Следующий раз буду мудрее и найду местечко поукромнее, потому что его ослиное Величество принялся испытывать меня.

Взглянув на часы в уголочке экрана, я граничу между усталостью и воодушевлением. Хочется спать и изучить все то, в чем не разбираюсь. А еще мне очень хочется выяснить, кто принял звонок.

Слова Джеффри как ушат холодной воды. Из Rivera Corporation мне не звонили, в ином случае бежала бы на собеседование сломя голову. Спенсер не мог так поступить, зная, о чем грезила со времен первого курса. Мы тогда еще не встречались. Мы даже не были знакомы. Но я говорила. Он слышал о Джозефе Ривере минимум один раз в неделю. Конечно, запал последние годы стих, но это вовсе не означает, что перестала мечтать. Я решила помалкивать. И вот когда узнала, что кто-то лишил меня желаемого. Кто-то вероломно вырвал из моего сердца мечту, испытываю всепоглощающую ярость, от которой задыхаешься как от едкого дыма.

Желудок сжимается, а в уголках глаз собираются жгучие слезы.

Кресло пошатывается, чудом не повалившись на пол от резкости, с которой вскакиваю на ноги. Подступив к окну, сглатываю горечь и любуюсь видом ночного Чикаго. Или лучше сказать, смотрю на него сквозь размытый фокус из-за душащих слез.

Я заслужила это. Все это!

Я старалась с первого курса. Брала самые сложные проекты. Принимала активное участие в семинарах. Выполняла задания, не ограничиваясь рамками. Полностью погружалась в ту или иную задачу. У меня была цель. Я знала чего хотела.

Возможно, в эту самую минуту стоит поблагодарить Джеффри за наглость. За то, что не наломаю дров, позвонив Спенсеру в слезах, с решимостью высказать все обиды. Да, он изменял мне. Может, на моем рабочем столе. Но ни за что не поверю, что он поступил как подлый мерзавец. Пять лет совместной жизни, пока он не решил закрутить интрижку с Самантой, были чудесными. На пятую годовщину он сделал предложение. Число «пять» преследовало нас. В конце концов, я по натуре романтик, мне свойственно замечать такие мелочи, романтизировать их. И ровно на пятый месяц узнала, что он изменяет мне. Я называю точную цифру, потому что несколько предыдущих месяцев чувствовала некий разлад. Женщины ощущают подобные перемены. Кто-то считает, что накручивает себя без видимого повода. Кто-то пускает все на самотек. А кто-то выходит на прямой диалог. Я принадлежу к первому типу, который плавно переходит во второй. Но знаете: если вам кажется, то вам вовсе не кажется.

Дверь в кабинет плотно закрыта, но несмотря на это, меня вдруг охватывает животный страх, будто кто-то или что-то дышит в затылок. Я разве не упомянула, что являюсь трусихой? Ну так вот, я действительно жуткая трусиха. Давайте констатируем еще несколько фактов обо мне. Я не придерживаюсь модных тенденций. Люблю комедии 2000-х. Слушаю Аврил Лавин и немного Кэти Перри. Всегда оставляю хотя бы один светильник включенным, даже если меня нет дома. Я все же вернусь, верно? И самый любимый: я помешана на уродливых свитерах и благовониях с ароматом фисташки.

Схватив сумку, сбрасываю туфли и надеваю удобные полуботинки. Поверх блузки натягиваю красный свитер крупной вязки. Сегодня на нем изображены елки и снежинки. Глядя на меня, вы ни за что не поверите, что работаю на одного из гигантов строительной отрасли. Выгляжу смехотворно, но такова моя натура. Коридор кажется длинным и узким, когда бегу к лифту, но нажав на кнопку, табло не оживает. Я жму еще раз. И еще раз. Ничего не происходит. Паника подступает к горлу и дыхание ломается на короткие вдохи.

Почему лифт не работает?

Моя живая фантазия начинает рисовать самые страшные картинки от привидений до кровожадных уродливых тварей, которые изощренно убивают в своем Богом забытом логове в густой чаще леса. Они ловят веселую компанию на дороге, прокалывая шины, и пока одна часть ребят идет искать помощь, вторая остается ждать. Кого убивают? Всех! Я не хочу быть растерзанной маньяками-каннибалами на работе мечты. Не позволю, чтобы кто-то из них примерял мою шкурку на досуге, любуясь в зеркало. Я, конечно, не среди леса, много бегать не придется. Выбор принять смерть с достоинством, либо же сигануть вниз головой с двадцатого этажа, чтобы вокруг моего тела к полуночи суетились судмедэксперты. Хотя низкий болевой порог убьет меня еще до того, как доберусь до окна. У меня просто-напросто остановится сердце от переполняемого ужаса.

Я отступаю от лифта по очевидным причинам, но натыкаюсь на что-то твердое. Душераздирающий крик эхом отскакивает от стен. Кричу, разумеется, я, а моя сумка взлетает в воздух и врезается в голову убийцы… который тоже кричит.

– Мать твою! – Защищается незнакомец, прикрываясь руками. – Ты больная!

Ко мне, святые небеса, возвращается зрение. Распахиваю глаза, осознав, что действовала на автопилоте, крепко зажмурившись. На наши крики в коридор сбегается еще парочка мужчин.

– Божечки, их тоже было трое! – Тяжело дыша выпаливаю я.

Джеффри прижимает кулак ко рту, чтобы заглушить смех. Его приятель и мой сосед на совещании, напротив, открыто хихикает.

– Кого это ты, черт побери, имеешь в виду? – Тот, что напугал до усрачки, таращится на меня как на сумасшедшую.

– Трое братьев-мутантов из «Поворота не туда», которые появились на свет благодаря инцесту!

Теперь они смеются втроем. Заме-на-хрен-чательно.

– Лифты не работают после девяти, Софи. – Сотрясаясь от смеха, сообщает Джеффри. – Стелла не предупредила тебя?

– Ну, разумеется, нет, раз уж я торчу тут!

– Лестница прямо по коридору и налево.

– Я должна спускаться… пешком? – Голос мой становится писклявым, скрипучим, будто кто-то режет стекло ножом для хлеба.

Незнакомец щелкает языком, игнорируя или не замечая нарастающую во мне тревогу.

– Нет. Я сейчас натяну парадный костюмчик Питера Паркера, Эш перевоплотится в Тони Старка, а Джефф достанет из шкафа плащ Супермена, чтобы мы дружно покружили над городом ветров, Мэри Джейн.

Вот же ублюдок!

Я мгновенно ощетиниваюсь, глядя в холодные серо-голубые глаза заносчивого придурка.

– У тебя комплексы?

– Прости? – Недоумевает он.

– Ну, ты, судя по всему, пытаешься отыграться на мне из-за маленького члена. Мужчины, как правило, вымещают агрессию, если у них имеются отклонения от нормы. Ты, например, выставляешь девушек круглыми дурами, потому что скрываешь небольшой дефект ниже пояса.

– Ты же уволишь ее, Джефф? – Возмущается он. – Скажи, что она не задержится тут надолго.

– Это мой лучший вечер! – Загибаясь от смеха, булькает мой утренний сосед. – Клянусь Богом, я почти без ума от нее!

– Просишь помощи у папочки? – Огрызаюсь я. – Обычно женщины убегают от тебя в слезах?

В глубине его глаза вспыхивает леденящий душу блеск, он поджимает тонкие губы, выражая враждебный настрой. Незнакомец ненамного выше меня, разве что шире по естественным причинам. Передо мной все же мужчина, хоть и раздражающий. И все же он довольно привлекательный… отрежьте мне язык. Во вкусе Джо: брюнет с темными короткими волосами, надменным взглядом, острыми чертами лица, не имеющий фильтр между ртом и мозгом. Ублюдок – одним словом. Находка для мазохисток по типу Джо. Я обращаюсь к небесам с благодарностью за подарок в виде Лиама.

– Ты. – Джеффри указывает на приятеля-придурка. – Вернешься в кабинет. – Затем его внимание нацеливается на мне. – А ты спустишься на лифте, когда я попрошу Патрика включить его.

Я поправляю одежду и, закинув сумку на плечо, перевожу взгляд на табло.

– Я постараюсь, чтобы к понедельнику от тебя остался неприятный осадок. – За спиной раздается рык, на который я не глядя демонстрирую средний палец.

– Поцелуй меня в задницу.

– Нолан, черт тебя дери! – Вопит из кабинета Джеффри.

– Задница неподходящая, – самодовольно заявляет ублюдок, шагая к кабинету. – Предпочитаю округлости.

Я скриплю зубами.

Только не плачь. Не вздумай рыдать у троих взрослых мужчин на глазах.

– Эй. – Я вздрагиваю, когда на плечо ложится тяжелая ладонь. – Не принимай на свой счет. Нолан шестнадцатилетний мальчишка в теле взрослого мужчины.

– Пусть трахнет себя в зад, – упрямо смотря перед собой, отвечаю я.

– Эштон, кстати. – Мужчина протягивает руку, на которую роняю взгляд. – Я вроде правой руки твоего босса. Мы будем часто видеться.

– Мистер Ривера недвусмысленно дал понять, чем занимается его правая рука, – подразниваю я, заглянув в карие глаза, цветом молочного шоколада. В отличие от предыдущего, мужчина располагает к себе. – Перспективная должность.

– Матерь Божья, Софи! – Стонет Джеффри, останавливаясь в пороге своего кабинета, а табло наконец-то оживает. – Я не это имел в виду, и ты до безобразия болтливая.

– До скорого, болтушка, – посмеивается Эштон.

Они скрываются в кабинете, но моих ушей достигает вопрос:

– Все ассистенты знают, чем ты занимаешься в душе?

Уголки губ ползут вверх.

Ой.

Один-один, мистер Мяу.

Глава 9. София

– Почему ты до сих пор веришь в святость Спенсера? – Джо ерзает на моих коленях и опускает прохладную маску на лицо, после чего наклоняется, подхватывает тонкие огуречные ломтики и накрывает веки.

– Я не считаю его святым.

– О, еще как считаешь. Ты и мысли не допускаешь, что он приложил руку к разрушению твоей мечты.

Взяв небольшую паузу, прислушиваюсь к зову сердца. А оно дает понять, что Спенсер тут ни при чем. Или я, как заявила Джо, наивная дурашка.

Я и впрямь наивная дурашка, потому что продолжаю видеть в людях хорошее. Время от времени хочется вытворить что-то дикое, но здравый смысл берет верх, в итоге отказываюсь от идеи подложить кому-то дерьма. На моем месте любая другая могла взять биту и в качестве мести изувечить тачку бывшего, или порезать всю его одежду ножницами вплоть до трусов. Выбросить из окна мужские игрушки по типу приставки. Мило улыбаться и хлопать глазами, а затем, когда он уйдет принять душ, сделать с его телефона рассылку списку контактов «у меня обнаружили герпес, проверься». В общем и целом, у меня вполне богатая фантазия. Просто я не такая.

– Ты планируешь обзавестись новым мобильником? – Спрашивает подруга, сменив тему разговора.

– Куплю, как только получу жалование.

– Настало время приоткрыть занавес. Сколько тебе платят?

– Около восьмидесяти тысяч в год, может, немного больше.

Джо сдирает огурцы, на лице остается маска, судя по аромату, ее вытащили из задницы улитки. В широко распахнутых глазах подруги отражаются значки доллара.

– Восемьдесят тысяч баксов? То есть, от пяти до семи тысяч в месяц?

Я мычу, производя расчеты в голове.

– Да, примерно так.

– Хочу увидеть этого богатенького Ричи вживую. – Она задумчиво сдвигает тонкие брови. – И после озвученной суммы ты все еще думаешь, что Спенс ни при чем?

– Он был бы рад, если бы один из нас зарабатывал больше. Хороший доход позволяет делать покупки крупнее несчастного тостера.

– Иисусе, Соф, в какой галактике ты живешь? Некоторые мужчины, чья женщина больше зарабатывает, чувствуют себя неполноценными. Это плохо отражается на их ранимом эго.

Замечание Джо вполне резонно. Но я все еще отказываюсь в него верить. Кто угодно, только не Спенс. Более того, я всерьез думаю, что он подсунул Саманте рекомендацию, а она не глядя подписала. Ни за что на свете Саманта Дороти не даст мне положительную рекомендацию.

– Возможно, засовывая член в нашего общего босса, он тоже хотел получить прибавку? – Размышляю я.

– Нет. Это животные инстинкты. Засунув в нее член, он навсегда перешел в ранг жирного «нет» и оскорбил тебя как женщину. Самую преданную женщину, которую ему довелось встретить лишь однажды.

Слезы щиплют глаза.

– Не смей! – Предупреждает Джо, пригрозив пальцем. – Если Лиам когда-нибудь изменит мне, то столь великодушной я не буду.

– Спасибо, детка, – выкрикивает он из спальни.

– Закрой уши. Господи, Лиам! – Громко возмущается Джо. – Это разговор тет-а-тет между девочками! Насколько мне известно, у тебя нет вагины!

Я хихикаю, ущипнув подругу за бедро.

– Он в курсе грязных подробностей. Скрывать нечего.

– Эй, вы! Хватит! – Продолжает сердито вопить Джо. – Может, мне уйти, а вы поболтаете о ваших женских штучках?

– Прости, детка. Я надеваю наушники.

Глядя на меня, Джо шевелит бровями.

– Вот это я называю правильным воспитанием.

– С твоих рук он примет даже крысиный яд.

Сползая на свободную сторону дивана, Джо возвращает огурцы на мои глаза, после чего вручает баночку и ложку.

– Обезьяний бизнес.

– Обожаю тебя, – говорю я.

– Поблагодаришь, когда на твоей заднице образуется апельсиновая корочка в виде целлюлита.

Запускаю ложку в стаканчик, следом за чем кладу на язык, издав одобрительный стон. Сейчас вы и узнали обо мне кое-что еще: мороженое и кислые кубики от Вархедс также являются моими слабостями. Продам за них душу, вот такая я легкодоступная.

– Теперь настало время серьезного разговора, пока твой рот занят.

– Фу, пошло, – бормочу я, уплетая мороженое.

– Можешь мычать, отвечая на вопросы.

Это я и делаю. Согласно мычу.

– Насколько по шкале от одного до пяти секс был хорош?

– Ты сказала мычать, – с ложкой во рту, бубню я.

– Ладушки. – Джо хлопает в ладоши. – Секс был хорош?

Я хмыкаю, что должно приравниваться к «да» и «нет». Временами казалось, будто Спенс делает мне одолжение. Порой он ссылался на головную боль. Подумать только, мужчина прикрывается мигренью, отказываясь от секса! Лишь одна мысль, что он не хотел меня, причиняет боль и здорово бьет по самооценке. Мужчина не хочет свою женщину. То есть, она перестала возбуждать его, отчего он решил пойти к другой, будто это решит проблему. Не покидает ощущение, что все дело в сексе. В его излишестве или же отсутствии. Или я давала недостаточно. Может, Спенс хотел попробовать что-то новое, но не осмелился признаться мне и тогда нашел выход. А, может, со мной что-то не так.

– Ты чувствовала? В смысле, ты понимала, что что-то не так?

Снова хмыкаю. Об этом размышляла в пятницу перед сном.

– И ты ничего не предприняла?

На сей раз отрицательно мычу.

– Мы виделись в пятницу. – Осторожно сообщает Джо. – Сидели в китайском ресторанчике, но я не могла отказаться, Софи. Он близкий друг Лиама.

– Я не стану бунтовать против вашего общения. – Нахожу ладонь подруги и накрываю ее, ободряюще улыбаясь. – Он ведь не убил моего хомячка.

– Но он разбил тебе сердце!

– Джо, ты не должна испытывать вину. Так получилось. Планета продолжает вращаться вокруг солнца.

И мое сердце не разбито. Оно разочаровалось в сделанном когда-то выборе, который на тот момент казался ему правильным.

– Спенс… Он хороший друг. Жених и муж из него, вероятно, отстойный, но он умеет дружить. По крайней мере, с мужчинами.

– Я знаю, – неохотно подтверждаю я.

– И все же, почему он сунул в нее член? Как думаешь?