Цитаты из книг автора «Джордан Питерсон»

Он попал в больницу во время холодной войны – возможно, не в самый ее разгар, но все же в те годы, когда угроза ядерного уничтожения казалась более вероятной, чем сейчас. Многие мои знакомые использовали этот аргумент, чтобы оправдать свою неспособность жить полноценной жизнью, которую они романтически считали почти оконченной и потому бессмысленной. Но за этим позерством скрывался настоящий ужас, и мысль о бесчисленных ракетах, нацеленных на разные участки нашей планеты, лишала энергии и подтачивала веру каждого человека, признавался он в этом или нет. Мой пациент-шизофреник верил, что на самом деле он является воплощение силы, уничтожающей мир; что после выписки из больницы ему суждено отправиться на юг, в Америку, к ракетно-ядерной установке; что он должен будет принять решение, которое положит начало последней войне. «Люди» за пределами больницы знали это и потому собирались его застрелить. Он скрепя сердце рассказал мне эту историю, потому что думал, что я тоже захочу его убить. Друзья в аспирантуре с иронией отнеслись к тому, что у меня появился такой пациент. Мой особый интерес к Юнгу и его теориям коллективного бессознательного был широко известен, и то, что в конечном итоге мне попался человек, страдающим манией такого рода, казалось им очень забавным. Я не знал, что делать с его мыслями. Конечно, это были мысли сумасшедшего и они погубили его, но мне все равно казалось, что с метафорической точки зрения он прав. Эта история, в целом, связывала выбор человека между добром и злом с леденящим страхом, нарастающим в мире. Рассказ моего пациента подразумевал, что поскольку он в критический момент поддался искушению, то несет ответственность и за ужасы ядерной войны. Но как такое могло случиться? Мне казалось безумием даже на секунду представить, что поступок одного слабого человека может каким-то образом повлиять на ход истории. Теперь я в этом не уверен. Я много читал о зле, о том, как оно совершается и разрастается, и больше не считаю, что каждый из нас невинен и безобиден. Конечно, нелогично предполагать, что один человек – одна из шести миллиардов песчинок – в каком-то смысле несет ответственность за ужасы, происходящие в нашем обществе. На самом деле, само развитие этих событий совершенно нелогично и, скорее всего, зависит от процессов, которых мы не можем понять. Самые веские аргументы, отрицающие существование Бога (по крайней мере, доброго Бога), основаны на том, что он не допустил бы существования зла в его классических природных (болезни, стихийные бедствия) или нравственных (война, погромы) проявлениях. Такие утверждения могут перерасти в атеизм и использоваться для опровержения справедливости существования самого́ мира. Достоевский писал, что

Другим пациентом, которого я хочу описать, был шизофреник, содержавшийся в небольшом стационаре другой больницы. Когда мы познакомились, ему было около двадцати девяти – немногим больше, чем мне в то время. В течение семи лет он то попадал в больницу, то выписывался из нее. Конечно, он принимал психотропные препараты и участвовал в трудотерапии – делал подставки и стаканчики для карандашей, – но не мог удерживать внимание в течение продолжительного времени и не был примерным работником. Мой

Обратимся еще раз к древнему шумерскому мифу о сотворении мира:

Если взглянуть на это под другим углом, то, возможно, дело в том, чего вы хотите. Вы слепы из-за своих желаний. Возможно, то, что вам на самом деле необходимо, прямо у вас перед глазами, но вы не видите этого из-за того, на что в данный момент нацелены.

Мы даже не могли бы видеть, ведь чтобы видеть, надо сфокусироваться, а чтобы сфокусироваться, надо выбрать среди всех вещей одну.

Ваш коллега превосходит вас на работе. Но у его жены роман на стороне, а ваш брак стабильный и счастливый. Кому лучше? Ваш кумир вечно садится пьяным за руль, а еще он расист. Действительно ли его жизнь предпочтительнее вашей? Вот как действует ваш внутренний критик, когда унижает вас подобными сравнениями: сперва он выбирает одну произвольную область сравнения – например, славу или власть. Затем он ведет себя так, будто эта область – единственная релевантная. Потом противопоставляет вас тому, кто в этой области является звездой. Он может пойти еще дальше, используя пропасть между вами и объектом сравнения как свидетельство фундаментальной несправедливости жизни. Таким образом ваша мотивация делать хоть что-нибудь самым эффективным образом подрывается. Людей с подобным подходом к самооценке точно нельзя обвинить в том, что они для себя что-то упрощают. Такой подход – проблема, и она вполне способна все чрезмерно усложнить.

Так же маловероятно, что вы играете только в одну игру. У вас есть карьера, друзья, члены семьи, личные проекты, художественные устремления и спортивные занятия. Вы можете оценивать свой успех по всем играм, в которые играете. Представьте, что в каких-то вы очень хороши, в каких-то у вас средние результаты, а в оставшихся результаты ужасные. Возможно, так это и должно быть. Вы можете возразить: я должен выиграть во всех! Но выигрывать во всех – значит просто не делать ничего нового и сложного. Вы можете выигрывать, но вы не растете, а рост может быть самой важной формой выигрыша. Должна ли победа в настоящем всегда иметь приоритет над траекторией, растянутой во времени? Наконец, вы можете осознать, что специфика многих игр, в которые вы играете, настолько уникальна, настолько индивидуальна, что просто неуместно сравнивать себя с другими. Может быть, вы переоцениваете то, чего у вас нет, и недооцениваете то, что у вас есть. От благодарности есть реальная польза.

согласно статистике, людей, родившихся в маленьких городках, гораздо больше среди знаменитостей

Но не всякий, кто терпит неудачу, – это жертва, и не каждый, кто оказался на дне, хочет подняться, хотя многие хотят, и многим это удается. Тем не менее люди часто принимают или даже усиливают свои страдания, так же, как и страдания других, если могут предъявить их как свидетельство вселенской несправедливости.

Может быть, ваше страдание – это требование ко мне, требование, чтобы и меня постиг провал, чтобы пропасть, которую вы так болезненно ощущаете между нами, сократилась, пока вы опускаетесь и тонете. Откуда мне знать, что вы откажетесь играть в такую игру?