Уотерс и ее коллеги наблюдали за группой, в которую входили 60 матерей с детьми в возрасте от двенадцати до четырнадцати месяцев. Пока они проводили время вместе, через кардиоваскулярные датчики снимались базовые показания. Затем детей унесли и попросили матерей ответить на вопросы исследователей. По условиям эксперимента женщин выслушивали по-разному. Первую группу из тридцати человек – очень доброжелательно: им кивали, улыбались, с ними шутили, всячески показывая свое расположение. Женщин из другой группы воспринимали скорее негативно: задававшие вопросы хмурились, пожимали плечами, сидели скрестив руки, будто услышанное им совсем не понравилось.
У матерей из второй группы, испытавших стресс от общения с исследователями, через датчики было выявлено увеличение нагрузки на сердце, а когда им вернули детей, то оказалось, что и у тех наблюдаются отклонения сердечного ритма. Чем больше был стресс у матери, тем больший стресс испытывал ребенок у нее на руках.
Годовалые дети еще не обладают настолько богатым запасом слов, чтобы выразить свои ощущения. И они, конечно, не могут спросить у мамы, что с ней не так. Но они знали, что что-то не так. У мамы был стресс, и этот стресс передался им.
«Совсем маленькие дети, – говорит Уотерс, – великолепно улавливают остатки стрессового опыта, пережитого матерью». Через физический контакт, когда мать берет его на руки или просто касается его, через ритм сердца, который он слышит, через напряжение голоса, выражение лица, запах или иные «не бросающиеся в глаза каналы передачи информации в системе “мать – дитя”». Стресс действительно заразен, и чем младше ребенок, чем меньше у него опыта, вырабатывающего жизнестойкость, тем больше негативных эмоций он может впитать в свое крошечное тельце от родителей.