Цитаты из книг автора «Донна Наказава»

Участки мозга, дающие ребенку осознание себя и своей значимости, регулирующие его поведение, развиваются в ходе удовлетворения потребностей. Таким образом, тесная устойчивая связь «ребенок – родитель» абсолютно необходима для здоровых отношений.

чувствами, что провоцирует острые эмоциональные реакции, и сверхконтроль – эмоциональное замыкание, уводящее от реальной жизни с обидой на эту реальную жизнь.

Чаще всего люди, пережившие ранний негативный опыт, впадают в два состояния: недостаточный контроль над

травмы раннего детства снижают активность в зоне мозга, которая влияет на нашу способность регулировать и моделировать эмоции. Когда у нас возникают проблемы с контролем над эмоциями, мы можем слишком бурно реагировать на то, что посчитаем для себя несправедливым, у нас будет рефлекторная реакция на несогласия и противоречия. Мы будем слишком агрессивными, слишком сварливыми или же просто злыми. Неумение затушить обостренные чувства ведет к усилению активности со стороны миндалевидного тела, которое регулирует нашу реакцию. В результате острое ощущение тревоги, вины, стыда, страха, боли усиливается. То есть мы по полной программе реагируем на всех и всё перед нами – реагируем во вред себе».

Взрослым участникам исследования раздали карточки со словами, обозначающими разные эмоции, и позитивные, и негативные. Те, кто пережил травмирующий детский опыт, судя по электроэнцефалограмме, одинаково воспринимали все слова, для них не было разницы между «любовью» и «ненавистью». Сканы мозга показывают, что у людей с недостаточной эмоциональной осознанностью утрачены нервные связи на критически важных участках мозга. Сеть пассивного режима работы мозга у них почти не работает; менее активной становится островковая зона, которая задействована в интроцептивном восприятии – насколько мы осознаем посылаемые телом сигналы, настраивающие нас на то, что происходит в данный момент. (Например, мы идем по темной улице, и внезапно к нам приходит обостренное чувство на физическом уровне: что-то не так. Волоски на руках встают дыбом, ритм сердца учащается. Мы ощущаем панику еще до того, как услышим шаги позади нас. Наше тело посылает нам сигнал опасности, чтобы мы могли отреагировать: бороться или бежать.) Рут Ланиус также выяснила, что у людей с подавленной эмоциональностью наблюдается меньшая активность в коре головного мозга; это указывает на то, что такие люди «не способны определить собственное “я”; не осознают своих эмоций и даже не в состоянии здраво об этом подумать». Подавленная эмоциональность часто наблюдается у тех, кто потерял одного из родителей в очень раннем возрасте; позже у таких людей отмечается низкая самооценка, они чувствуют себя одинокими, оторванными от мира и неспособными выражать собственные чувства.

границы, где он отдает больше, чем получает, где нужно идти вперед, а где лучше бы остановиться.

Годы спустя это «замороженное состояние» отразится на попытке выстроить отношения с противоположным полом. Человек, травмированный в детстве, не умеет справляться с негативными эмоциями, он нуждается в эмоциональной поддержке, но не знает, как получить ее. Он не умеет распознать опасные или нездоровые ситуации, и это побуждает его оставаться в травмирующих отношениях, потому что эти отношения кажутся ему знакомыми и безопасными. Он может резко перейти из одного эмоционального состояния в другое, потому что у него отсутствует эмоциональная настройка на свои внутренние сигналы, которые по-хорошему должны были подсказать, где нужно обозначить более четкие

Сеть пассивного режима работы мозга, поясняет Ланиус, выключается, и ребенок перестает понимать, как поступить в данную минуту и что делать потом. «Если ребенок живет в условиях постоянного стресса, выключение чувств становится для него единственным способом выжить, – говорит Рут. – Но это означает, что он вырастет не осознающим свои эмоциональные состояния, и для него все будет выкрашено одной краской».

Активируются две схемы, имеющие абсолютно разные цели. Ребенок не может выполнить две команды одновременно. Сознание ребенка разрывается, и это уже не столько эмоциональная, сколько реальная травма для мозга».

Рут Ланиус, ученый-нейробиолог, руководитель отделения исследований посттравматического стресса в Университете Западного Онтарио (Канада)