Цитаты из книг автора «Донна Наказава»

Поскольку мозг становится сверхбдительным к опасности, он становится и легко возбудимым: миндалевидное тело всегда на страже, чтобы оценить грядущую ситуацию. И во всех случаях выявления сигналов опасности в окружении ребенка его мозг быстро приводится в состояние бдительности. Исследователи называют это явление «вспышкой» или «зажиганием». Достаточно крошечной искорки, незначительного повода для того, чтобы мозг ребенка разразился бурной реакцией, выбрасывая сноп гормонов стресса. Подвергать маленького ребенка стрессу означает постоянно «поддерживать огонь». «Человек с хронической травмой со времен детства более предрасположен к острой реакции на стрессовые события в более позднем возрасте», – утверждает Карр-Морс.

Когда маленький ребенок слышит громкие злые голоса в соседней комнате, его мозг получает сигнал тревоги. Сердце ребенка начинает колотиться, дыхание становится быстрым и неглубоким, он потеет, и кислород поспешно поступает в конечности, как при реакции «борьба или бегство». Но поскольку младенец не может ни бороться, ни сбежать, «он впадает в третий неврологический статус, известный как “замороженное состояние”», – говорит Карр-Морс. Ребенок не плачет и не кричит, он будто бы немеет. Это «замороженное состояние» является травмирующим. «Маленькой нервной системе, – развивает свою мысль Карр-Морс, – много не нужно, чтобы быть травмированной. А если эмоциональная травма случается систематически, ребенок большую часть времени может проводить в этом “замороженном состоянии”».

В начале 1950-х исследователи Гарварда попросили 126 здоровых студентов-выпускников мужского пола оценить отношение к ним со стороны родителей. На выбор были представлены три варианта: «очень близкое», «умеренное» и «отчужденное и холодное». Тридцать пять лет спустя, в 1993 году, психологи взглянули на медицинские карточки этих людей, которым уже перевалило за пятьдесят и за шестьдесят. Какой-либо серьезный медицинский диагноз был у 91 % тех, кто десятилетия назад выбрал два последних варианта, указав, что так к ним относилась мать. Еще более удручающая статистика была у тех, кто признался в «умеренных» и «отчужденных и холодных» отношениях с обоими родителями: заболевания отмечались в 100 % – у каждого первого. При «теплых и близких» отношениях с матерью заболевания к пятидесяти годам выявились в 45 % случаев. Ощущавшие любовь со стороны отца также болели меньше.

Теоретически это может означать, что, будучи взрослыми, самцы не помнят свое мерзкое детство так хорошо, как его помнят самки, потому что у них образуется больше нервных клеток; эти вновь образующиеся нейроны вытесняют старые, и плохие воспоминания стираются.

«Это очень важно, – говорит Ресслер, – понимать, что в регулирование стресса вовлечена генетика, во всяком случае это объясняет, почему мы имеем соотношение 1:2 среди страдающих депрессией».

Исследования на животных продолжают иллюстрировать эти открытия. Когда вызывают легкое воспаление в гиппокампе крыс, животные теряют способность различать безопасную и небезопасную среду. Нейровоспаление нарушает специфические нервные цепи, что приводит к сбоям в принятии решений, создавая затруднения в определении того, что хорошо для жизнедеятельности, а что плохо.

Лора бурно на все реагирует, тревожна, мучается страхами; она явно неадекватно реагирует даже на небольшие ссоры. Стрессовые моменты повседневной жизни сливаются для нее в привычный фон.

между гиппокампом и префронтальной корой, поэтому ему тяжело принимать и оценивать свои решения.

Хиллари Блумберг также выявила поразительные различия специфических изменений в мозге на основании пола подростков. У девушек, получивших негативный опыт, она отметила уменьшение объема серого вещества на участках мозга, связанных с регулированием эмоций и развитием депрессивных состояний, – сюда входят префронтальная кора, миндалевидное тело и гиппокамп. У юношей уменьшение объема регистрировалось в каудальной (хвостовой) зоне, близкой к спинному мозгу, – этот участок отвечает за контроль над поведением.

Например, у тех, кто пережил физическое насилие, были признаки поражения в префронтальной коре, а также на участке мозга, известном как островковая доля (инсула). «Островок связан с физическими ощущениями, – говорит Блумберг. – Поражения в этой зоне могут вызывать ощущение раздвоения личности, что часто встречаются у детей, переживших физическое насилие». Причем это раздвоение толкуется своеобразно. Пережившие насилие как бы абстрагируются от своего тела, потому что это единственный способ избежать ужасных событий, которые с ними произошли. Если насилие повторяющееся, ребенок мысленно «уходит в другое место», будто это не ему выкручивают руку или разбивают лицо или не его насилуют. У детей, обделенных родительской любовью, есть признаки деградации в участках мозга, связанных с регуляцией эмоций (в основном в правой лобной доле, ответственной за отрицательные эмоции). Слабая связь «родитель – ребенок», отмечает Блумберг, может «нарушить механизм регулирования эмоций, что делает подростков более подверженными депрессии».