Цитаты из книг автора «Донато Карризи»

Она сменила множество врачей, и так продолжалось бы бог знает сколько, если бы один из них, наиболее циничный, не сказал ей открытым текстом: «Боли не существует. Как, впрочем, и других человеческих чувств. Есть только химия. Любовь – не что иное, как действие эндорфинов. Уколом пентотала я сниму любую твою привязанность. Мы не более чем машины из плоти».

Мы называем их чудовищами, поскольку чувствуем, как далеки они от нас, и мы хотим их видеть другими, – говорил он на семинарах. – А они всем и во всем похожи на нас. Чтобы как-то оправдать человеческую природу, мы отказываемся верить, что наш ближний способен на такое.

ведь фанатики атеизма не так уж и отличаются от религиозных фанатиков

Есть место, в котором мир света встречается с миром сумерек. Там-то и происходит главное: в краю теней, где все разрежено, смутно, нечетко». Маркус ясно изложил это. Но Сандра поняла только теперь. Истинная опасность таится не в сумерках, а в промежуточной зоне, где свет обманчив. Где добро и зло перепутаны так, что их не различить. Зло – не во тьме. Оно в тени. Там-то ему и удается исказить вещи. Монстров не существует, напоминает она себе. Только обычные люди, которые совершают жуткие злодеяния.

Что видит полиция? Серийного убийцу, который больше не представляет опасности. Что видят врачи? Пациента в коме. Что видит Маркус? Аномалии.

Сандру всегда занимал вопрос, почему молодые люди и девушки, поступив в университет, приобретают сходство между собой в зависимости от избранной специальности. Будто существовал некий генетический код, определявший их принадлежность к группе и проявлявший в них всех сходные черты. Например, поступившие на юридический факультет понятия не имели о дисциплине, но ими владел дух соревнования. Студенты-медики были суровы и не понимали шуток. Студенты философского факультета погружались в меланхолию и носили одежду, слишком для них просторную. Зато архитекторы, все с растрепанными волосами, витали в облаках.

высшее зло объяснить и понять нельзя. Ведь любая попытка объяснения в какой-то мере оправдывает это зло».

– Брак не для меня. Это вопрос перспективы. – Что ты имеешь в виду? – У всех у нас складывается некое представление о жизни, проецированное в будущее. Знаешь, из чего оно состоит? Оно как картина: одни фигуры помещены на передний план, другие сливаются с фоном. Последние столь же необходимы, сколь и первые, иначе не сложится перспектива и картина предстанет перед нами плоская, то есть нежизненная

– Кто научил тебя готовить? Шалбер проглотил кусок, запил вином. – Можешь научиться многому, если живешь один.

Французское окно кабинета, выходящее в садик, было распахнуто, из него доносилась мелодия со старого проигрывателя. «Серенада для струнных» Антонина Дворжака звучала так громко, что шевелились занавески.