Цитаты из книг автора «Дмитрий Узланер»

новых креативных пространств постсекулярности, в которых могли бы возникнуть новые формы религии, политической теологии и государственно-конфессиональных отношений, что позволило бы уйти от привычных досоветских и советских форм. Эти новые формы были бы постсекулярными и пострелигиозными по отношению к устаревшим домодерным и модерным концептуализациям религиозного и светского.

Понятие постсекулярного и связанные с ним теории были введены в российский контекст для осмысления постсоветского опыта. Изначально это была академическая попытка понять причины окончания советской секуляризации и возрастания социальной значимости религии в российском контексте. Постсекулярная теория позволяла предположить, что Россия переживала не просто «религиозное возрождение», не просто возвращение к докоммунистическим формам религиозности и государственно-церковных отношений, но более фундаментальную трансформацию, затрагивающую само деление на религиозное и светское.

Кырлежев осознает, что в ситуации современного российского православия, в котором преобладает богословский антимодернизм, постсекулярная теория слишком часто интерпретируется как «основание для религиозного реванша в социополитической сфере»

Она ведет или может привести не к большему демократическому равенству, не к новой легитимности, но наоборот – к уничтожению таких важных достижений секулярной современности, как наука, светское государство, «цивилизованная» религия, либерализм. Постсекулярная теория, как предостерегают критики, – это стратегия, направленная на восстановление досекулярного порядка.

В логике критиков постсекулярное – это идеологический инструмент, используемый для подрыва и без того слабых оснований российского светского государства.

теологически обусловленное представление о наступлении постсекулярной эпохи обычно оказывается неподтвержденным социологическими данными: постсекулярный мир на поверку представляет собой мечту немногочисленных верующих, жаждущих хотя бы на немного приблизить чаемое время духовного возрождения

Разговоры о постсекулярном до определенной степени превратились в составной элемент официальной риторики представителей церкви. Неудивительно, что в этом контексте постсекулярное сталкивается с жесткой критикой со стороны тех, кто не приветствует российскую «десекуляризацию сверху»

В российском контексте расплывчатые отсылки к постсекулярности стали важным аргументом в пользу все большего сближения традиционных религиозных организаций с государственными институтами. Любая критика подобного сближения трактуется как попытка ухватиться за устаревшие формы секуляризма, непригодные для нового постсекулярного контекста. Постсекулярная критика секулярной онтологии и эпистемологии часто используется в качестве аргумента в контексте дискуссий о месте религии в системе российского образования, будь то введение теологии в университете или же уроки религии в школе.

Однако Кырлежев не проясняет до конца, что именно должна представлять собой эта новая «постсекулярная модель религии».

Советский коммунизм закончился, подобным же образом с точки зрения российского православия закончилась и эпоха секуляризации. Западный секуляризм – пусть по сравнению с советским атеизмом он и принял куда менее насильственные антирелигиозные формы – рассматривается как столь же устаревший и нуждающийся в пересмотре феномен.