Цитаты из книг автора «Дмитрий Узланер»

Разве можно утверждать, что до Нового времени никакой религии не было? Прежде всего, заметим, что никакой религии «вообще» не существует: в истории складывались разные формы жизни, формации, в которых словом religio или religion ухватывалась разная реальность в зависимости от того, что данная культура считала ценным и что она хотела выделить, так сказать, «отнести к ценности», если пользоваться языком неокантианцев. Считать иначе – значит становиться на позиции Платона и постулировать существование неизменных идей и, в частности, идеи «религии», являющейся прообразом множества реальных религий, существовавших в истории.

И, как это ни парадоксально, подобное изобретение и конструирование начинается именно тогда, когда, согласно расхожему представлению, религия собственно и начинает вытесняться все более усиливающимся секулярным началом, то есть в Новое время. Поэтому возьмем слово «религия» в кавычки и будем понимать под этим закавыченным словом тот самый конструкт, который возникает в Новое время и сегодня представляется чем-то самоочевидным. «Религия» возникает в результате секуляризации, а конец секуляризации, как это ни парадоксально, означает исчезновение «религии», ее погружение в пучину истории.

Один из самых парадоксальных и интересных тезисов постсекулярной парадигмы заключается в утверждении, что никакого религиозного и секулярного самого по себе не существует. Это не трансисторические константы, но возникающие в истории формы, имеющие свое начало и свой конец. Религия – не извечная сущность, но плод вполне конкретных исторических процессов. «Религия», определениями которой переполнены современные

первое и наиболее очевидное значение постсекулярного связано с фальсификацией тезиса о секуляризации и констатацией новой эмпирической реальности, в которой религия отнюдь не «утрачивает свою социальную значимость», но, наоборот, становится активным фактором современного мира, формируя пока еще не совсем понятные «гибриды», то есть сочетания религиозного и светского.

в смысле дальше-секулярного[352]. Постсекулярность не предполагает никакого возврата в Средневековье. Более того, никакой возврат к Средневековью уже невозможен, разве что только в риторических фигурах речи.

возникающая новая реальность, называемая нами постсекулярной, – это не возвращение к ситуации досовременности. Постсекулярность, в отличие от десекуляризации, подразумевает переход через секулярное, через процессы, связанные с секуляризацией; именно переход, а не обратное колебание маятника.

Религия может вполне легитимно и плодотворно присутствовать в публичном пространстве. В частности, Казанова показывает, как именно публичные религии помогли конструировать публичное пространство (Польша), а также способствовали публичным дискуссиям о либеральных ценностях (США).

С фальсификацией первого положения все более или менее понятно: достаточно просто следить за новостями. Что касается приватизации, то религии вполне успешно «деприватизируются» и осваивают публичное пространство, помогая «сошедшей с рельс» модернизации не утратить ценности свободы и прав человека

Речь шла: 1) об утрате религией своей социальной значимости; 2) о приватизации религии; 3) о социальной дифференциации и превращении религии в одну из подсистем общества наряду с другими подсистемами. По мнению Казановы, в современных условиях секуляризация сохраняет свою эмпирическую значимость лишь в третьем значении

В конфликте по поводу места совершения «панк-молебна» сторона защиты продолжила упирать на то, что XXС – это с точки зрения права профанное пространство. Виолетта Волкова обратила внимание на то, что «здание храма принадлежит фонду XXС.