Цитаты из книг автора «Дмитрий Узланер»

На Запада дело «Пусси Райот» было интерпретировано, прежде всего, в логике ограничения политических свобод и лишения художника права на самовыражение[301]. Не исключено, что это и предопределило окончательную позицию участниц «панк-молебна».

Суд в своем приговоре полностью солидаризировался с позицией обвинения, квалифицировав «панк-молебен» как хулиганство, то есть светское действие, полностью лишенное каких-либо содержательных моментов; в «панк-молебне», согласно логике суда, не было ничего, кроме ненависти к социальной группе «православные христиане»

Обвинение однозначно интерпретировало «панк-молебен» как светское действие, суть которого в банальном хулиганстве, причем совершенном по мотивам религиозной ненависти к социальной группе «православные христиане»

«Панк-молебен» как молебен является несанкционированной попыткой перечерчивания границы, разделяющей религиозное и светское; по этой причине за ним ни в коем случае не может быть признан статус молебна – это может быть только несомненное кощунство и хулиганство.

В интерпретации «панк-молебна» как светского действия проявилось стремление церковных властей сохранить за собой монопольное право – внутри контролируемого пространства русского православия – на разграничение религиозного и светского и на санкционирование или запрещение любых нетрадиционных религиозных форм, возникающих в этом пространстве.

мы имеем дело с принципиальным отказом анализировать происходящее на богословском языке, отказом переводить его в плоскость религиозных смыслов, видеть в нем отголоски каких-то проблем, существующих в современном православии. Возможно, именно отсюда такая резкая реакция многих православных спикеров[275] на позицию о. Андрея Кураева, который попытался поместить «панк-молебен» именно в религиозный контекст, увидеть в нем религиозное действие, не противоречащее традициям православия, хотя участницы «панк-молебна» этого и не осознавали[276]

Настаивая на светском характере «панк-молебна», официальные представители Церкви требовали, чтобы им занимались исключительно светские власти.

«кощунственный и мерзкий поступок»[272]. В этой интерпретации перед нами однозначно светское действие, представляющее собой несанкционированное вторжение профанного – искусства, политики, идеологии – в чуждое ему сакральное пространство и совершение там кощунственных и хулиганских действий.

они изначально и принципиально отказались видеть в «панк-молебне» хоть что-то, имеющее отношение к осмысленному религиозному действию.

«Панк-молебен» как молебен – это вызов авторитету патриархии, оспаривание ее монопольного права на русское православное наследие и на определение условий его соприкосновения со светской реальностью общественно-политической жизни.