Отзывы на книги автора «Дмитрий Быков»

Пожалуй, вряд ли найдётся в современной российской литературе фигура более одиозная и загадочная одновременно, чем Дмитрий Быков. Писатель, заслуженно претендующий на роль светила русской словесности; поэт, громогласно кричащий с баррикад общественных заблуждений; публицист, подобно высококлассному хирургу, вскрывающий тонко отточенным острием пера политические и социально-культурные нарывы; Журналист, именно с большой буквы. Быков способен рассуждать с присущей только ему одному прозорливостью, граничащей с пророчеством, о судьбе Росси, об утрате всяческих смыслов в нашей, казалось бы, такой налаженной (не без помощи чиновников, коммунальщиков, водопроводчиков, телевизионщиков, а также портних, поварих и бабарих) жизни. Быков не боится откровенно говорить о самом интимном – о душе, русской душе, заблудившейся среди революций, социализма, где-то между Москвой и Владивостоком увязшей в болотах войн, самообманов, публичных самосожжений и массовых репрессий…
«Думание мира» - сборник статей, эссе, рецензий, обозрений, колонок, опубликованных за несколько лет в различных изданиях от «Известий» до «Русской жизни». Куда катится современная Россия и как можно её остановить? – вопрос, проходящий сквозь все толщи повествования Дмитрия Львовича от первой страницы до её последнего собрата. Ответ, прямо перпендикулярно вопросу всплывающий на поверхности, не заставляет себя ждать, нервно поглядывая на будильник, спрятанный в кармане – он незамысловат и в некотором роде имманентен русскому человеку – НИКАК! Зачем останавливать страну, короткими перебежками передвигающуюся по замкнутому кругу истории, если этот круг – спасательный? Пусть все Америки и Европы вместе взятые бегут по своим кривым развития и благополучия, ибо путь их ведёт прямиком в жерло вулкана, к подножию цунами, в пропасть. Россия же, плавно танцуя всем уже поднадоевшую кадриль, вечна – и никакая пропасть ей не страшна, и мы, люди русские, должны гордиться землёй нашей матушкой, обеспечивающей всему миру гармонию и вселенский порядок. И всякие там Путины, Бондарчуки, Донцовы, Петросяны – порождения этого замкнутого круга, кстати, периодически подбрасывающего нам энное количество ресурсов вроде крови или нефти – и «никуда, никуда, никуда нам от них не деться». Только вот уповать русской душе практически не на кого, кроме Бога (которому надо молиться матом, так как не любит он нюни и сопли розовые) и себя самой (почти погребённой под годами собиравшимися слоями ненависти, зависти и наступания на собственное горло) – то есть шансы на исцеление сводены буквально до дырки от бублика. Ан нет, ребята, говорит Дмитрий Львович – российский человек неистребим, и жить мы будем ого-го сколько и переживём разного рода оказии вроде Апокалипсиса, главное – не творить этот Апокалипсис своими жилистыми руками.
Быков является генератором поистине удивительных мыслей и идей, его взгляд, подобно рентгеновским лучам, проникает с самую суть, вглубь, не рассеивая внимания на перифериях, его мысль, как дротик, ударяет точно в яблочко – и потому его рецензии и обозрения необходимо прочитать. Хотя бы один раз, а лучше два, пять, десять. Лексика, стиль, метафоричность Быкова обласканы всеми возможными критиками (из тех, конечно, кто осмелился судить о качестве глыб творчества вездесущего человека-оркестра), они действительно чудесны в своём разнообразии и многоликости – чего стоит только один традиционный приём надевания на автора личины его героя – Быков с одинаковой лёгкостью говорит в образе попа времён Иоанна Великого, молодого мажора, престарелой кокетки и ведь блестяще же говорит, ни один Станиславский не придерётся!
Наверное, эту книгу стоит открывать только тогда, когда всё то, что написано в других кажется гнусной ложью, и жажда правды в чистом виде туманит восприятие – иначе уж слишком высок риск не оправиться от потрясения, ибо гениальность вперемешку с откровением – сильное оружие массового поражения, правда, увидеть и понять то, о чём пишет Дмитрий Львович, прямо скажем, дано (да и надо) далеко не каждому. И кстати, да – Быкова можно недолюбливать за эти его проклятые шорты, за пошлые шуточки, за неуважение к зрительской аудитории, но только в том случае, когда восхищение перед его талантом затмевает всё вышеперечисленное, заставляя всё глубже погружаться в собственное думание мира.

Сразу хочу согласиться со всеми, кто говорит, роман "Сигналы" - почти публицистика. Что он наполнен всем, чем прямо сейчас наполнен Интернет - там перемешаны МЧС и губернаторы, йети и группа Дятлова, лечебницы Ройзмана и крепостничество, все возможнные пути дальнейшего развития России и все возможные тупики, куда Россия может забрести, открытые города и закрытые заводы, Перепетуя и летающие тарелки, реконструкторы и... Короче, проще перечислить, чего там нет.

Но давайте задумаемся, что у нашего любимого Быкова прямое - то есть, какой у Быкова роман не публицистический, не резко-актуальный? "Отсрочка" - девяностые, "Эвакуатор" - конец века, "Списанные" - нулевые, "ЖД" - обобщение 20-го века. Да, есть исторические ("Орфография", "Остромов", "Икс"), но и они - все об актуальном, о современном, о самом прямо сейчас важном. И я не считаю это недостатком. Быков один из редких писателей, который не только статьи, а и романы пишет по горячим следам, осмысляя в них кипящую современность. В этом плане "Сигналы" - типичный быковский роман, с пылу-с жару. И настроение быковское с первых же страниц - грустное-щемящее, абсолютно безнадежное, разлитое в мире, где все не то, что кажется, и любое может превратиться в свою противоположность; и поэтому безнадежность может стремительно обернуться надеждой, бессмысленность - мудростью, пустота - смыслом. И если кто это у Быкова вообще любит, тому понравятся и "Сигналы".

Может быть, этот роман даже как-то особенно лично быковский; по-крайней мере, мне так показалось. Ведь у Быкова непременно есть своя рация (у каждого хорошего писателя она есть), и он тоже принимает сигналы на таинственной частоте 145,17. И тоже не знает, что с ними делать. Куда идти? Кого спасать? Зачем? От кого? Наверное, единственный нормальный выход с этими сигналами - написать роман...

Я написать хотела прозу, но стих скрутил язык пером. К чему уж становиться в позу: ответим на добро добром. Был добр здесь Быков, это верно, но всё ж тоска взяла меня от понимания: безмерна происходящая хуйня. Старьё ж читаю! Что такое? Всё то же самое в окне: пока поют все "Славься!" стоя, страна лежит в своём говне. Стабильность, Путин, коммуналка, аресты, "звёзды" в позе "зю". Россия! Скинь же, скинь свой крест ты, смени печальную стезю!

Какое... То, что вроде шуткой было, в реальность воплотилося уже: и ГТО, и возвращенье рыла, войска на украинском рубеже, десант казачий, храмы надувные, взор "Наших" бдительный на твой и мой досуг... Всего страшнее понимать, друг милый, что всё это случилось-то не вдруг, всё это было, было, было, было сто, сорок, десять лет тому назад! И к телевизорам прильнув уныло, плывём в гробу мы не вперёд, а взад, в гробу, покрашенном уже без счёта сколько - а толку нет, понятно, ни на грош.
Cмешно, конечно, жаловаться, только в гробу не очень как-то поживёшь.

Впрочем, в сборнике этих обширных эпиграмм с такой лёгкостью пишется-поётся об этом, о тяжелом, с таким шаловливым восторгом - о ненавистном, что жить - живётся. Даже очень легче.

Сразу оговорюсь, это очень хорошая книга, в которой есть все достоинства первого "Календаря".
И всё же...
Эта книга сильно уступает предыдущей.
В первой книге, чувствовалось, что мысли тщательно обдуманы и филигранно сформулированы. А во второй, есть ощущение халтуры, притянутости за уши. И хоть в первой книге тоже зачастую вся статья подстраивалась под оригинальную теорию, но было это органично. А в продолжении - это неуклюже.
Темы более мелкие, суждения политичные, сравнения более резкие, эпатажные. Быков больше пишет на темы вне литературы и это, на мой взгляд, менее удачно.
И всё же, вся эта критика вызвана только сравнением с первой книгой. Если бы её не было, то вторая бы показалась великолепной.
Слишком высока оказалась планка.

Как же это было отвратительно. 750 страниц бессмыслицы. Как было сказано об одном из героев - "научился смотреть на вещи не думая о смысле". Вот и сам Быков, когда писал эту книгу о смысле, вероятно, не задумывался. Но обо всем по порядку.

Уже в предисловии автор читателя заранее предупреждают о том, что книга способно вызвать неприязнь. Но черт бы с ней, с неприязнью. Далее автор претендует на трансляцию некоей истины, которая ему открылась. Не-а, я не шучу.

Истина открывается не для того, чтобы прятать ее в столе. Истина поднимает вокруг себя бурю исключительно для того, чтобы дальше разбросать свои семена. Я родился для того, чтобы написать эту книгу, и придумывал ее в последние десять лет.

Сильное заявление. Я не буду уподобляться Дмитрию Быкову и претендовать на некую абсолютную истину - все изложенное далее - исключительно мой взгляд на прочитанную книгу.

Я не понимаю зачем было написано это произведение. Возможно оно написано неплохим языком - не знаю, мне сложно было оценить стиль, слишком сильно было негодование по поводу содержания. Не потому что написанное задевает какие-то мои национальные или патриотические чувства, обижаться на такое - недостойно.
Я не увидел тут какой-то тонкой иронии или сатиры, скорее желчь и яд. Тон повествования напоминает слепую истеричную злобу ученика младшей школы, которому не купили игрушку. Он уже осознает окружающую действительность, но не понимает как все устроено. Он способен смертельно на всех обидеться и злобно ругаться, но не задуматься, что игрушку ему не купили не потому что его не любят и специально желают ему несчастья.
Книга состоит из самоповторов, пустых разговоров о том, как же все плохо в Россиюшке и шаблонных событий, чтобы были. Надо же в конце-концов хоть чем-то эту демагогию разбавить. Лингвистические заигрывания автора с языком выглядели несколько эээ....самонадеянно. Так называемый "язык коренного населения", сильно напоминал эксперименты Задорнова в худшие его годы. Попытки героев на этом языке говорить выглядели даже смешно. Особенно после Квенья Толкиена, на котором некоторые энтузиасты даже говорить худо-бедно могут. Окей, допустим книга не об этом и этот коренной язык нужно было просто обозначить и я просто придираюсь. Едем дальше.
История. Вернее теории заговора, которые автор пытается вплетать в реальные исторические события. Ну эт самое, если углубляешься в историю, хотя бы не надо Ивана Грозного в Российскую Империю записывать. Империя только с Петра I началась. Школьный курс же. А Дмитрий Быков вроде как серьезно историей занимается. Теории относительно судьбы-судьбинушки России-матушки, ее коренного населения, хазаров, варягов, кругов и прочей...(вот тут я бы сейчас по-быкову призвал бы ветер) выглядят хоть сколько-то убедительно только в глазах героев книги. Почему-то им наглухо отказывает логика и они хавают все что им говорят. Читатель остается сидеть в недоумении с "ШТА????" в глазах. Простейшие принципы функционирования любого общества он почему-то начинает объяснять через какие-то сложные, запутанные заговоры, а то и вовсе через мистику. Про некий уникальный исторический путь России я вообще промолчу.
Может быть это крутая антиутопия? Но, увы, нет. У Оруэлла в его знаменитом "1984" читателя не отпуская чувство безвыходности, безнадежности, отчаяния. Ни надежды, ни выхода, ни спасения нет. И именно за счет той самой атмосферы "1984" выглядит достоверно. У Быкова же - не рядом. Какой-то мрачной, давящей или хоть какой-нибудь атмосферы нет. Государство не выглядит как ужасное будущее, скорее нелепая карикатура. Одна лишь гиперболизация всех проблем которые он смог вспомнить. Кстати забавное наблюдение насчет его критики (хотя не громко ли называть это критикой?). Адресно он критикует большую часть правителей государства Российского, не стесняясь называть имена. За исключением лишь текущей правящей верхушки. Опасался проблем с публикацией?
Если первая книга - сплошь рассуждения, вода и желчь, то во второй начинаются хоть какие-то события. И тут-то я обрадовался. Вдруг что-то поменяется? Станет интересно например. Но нет. Осталось все так же противно. Не очень живые, банальные герои, творят дичь, послушно высказывают авторские идеи, послушно с ними соглашаются, для общего замысла произведения совершенно не нужны. Пожалуй было бы даже лучше, если бы их не было. Книга была бы менее объемная и читателю пришлось бы меньше страдать.
В общем-то эта книга оставила после себя сугубо негативные впечатления, легкий привкус сожаления о потраченном времени и твердое решение больше никогда и не за какие деньги ничего общего с творчеством Дмитрия Быкова не иметь. Вообще. Ну и эта книга стала своеобразным рекордом. Не позднее чем через 3 часа после прочтения она оказалась в районной библиотеке, с глаз долой. Вдруг найдется кто-то кому она придется по душе.

Фигура Дмитрия Быкова для меня уже достаточно давно неоднозначна. С одной стороны,несомненно,талантливый писатель и журналист,телеведущий,с другой,-оголтелый либерал,которые,как известно еще со времен Грибоедова, Россию-Матушку погубят. Первый его "Календарь",помню, читал душным питерским летом 2010,читал где придется:в метро,на улице,в очереди у кассы супермаркета,читал и наслаждался великолепным языком,прекрасным чувством стиля,широтой авторской эрудиции. Его заметки,емкие и точные,вернули смысл такому явлению, как Независимая публицистика.
Второй "Календарь" продолжает традиции первого,заставляя пересмотреть свой взгляд на литературу,на некоторые явления нашей с вами истории. Вот только есть одно Но(а оно всегда есть),"Календарь" все больше становится чтением специфическим,чтением для тех,кто "в теме". И очень жаль. Ибо удел таких сборников - привлекать и приучать народ к чтению,а значит дарить ту духовную свободу, о которой так любят петь либералы.

P.S. Огромное спасибо Дмитрию за то, что уделил внимание личности Ильи Кормильцева,- вот уж о ком действительно стоит рассказать современной читающей молодежи.

про что: москвич покинул привычную среду обитания и поплатился!
Литература начала нулевых вызывает определенные стереотипы. "Наверняка там будет дешевый пафосный стиль, токсичный маскулизм и главные герои, живущие исключительно в Москве!" Да, будет. В этом романе будет дешевый пафосный стиль, токсичный маскулизм и главные герои, отправляющиеся в "замкадье" только на смерть или ужасно страдать. Сейчас, в 2023 г., читать такое можно только в виде пытки.
Сюжета очень негусто. Примерно на рассказ. Главный герой Рогов в 90-е решил разыскать своего деда Скалдина, пропавшего в 37-м. Он бегает по "замкадью" и светит зеркальцем по кустам. Есть ещё Рэмбо из флэшбеков Заславский, который светит зеркальцем в лица врагов по подворотням, но назначение его в сюжете как-то осталось немного неясным. Третий персонаж упоминаемый, Бабель, запихан чисто ради объема. (Поэтому куда светил он зеркальцем, я не помню.)
80% текста - бессмысленный поток пафосных словес, который кому-то, наверное, доставляет удовольствие, просто не всем дано понять, как именно и под чем конкретно.

Перед ним была людская масса, отринувшая все людское, живущая темным и необоримым инстинктом выживания, целесообразности и равновесия; он был мыслящей щепкой, носимой по этому морю, но слезы страха и восторга мешали ему видеть истину. Истина заключалась в том, что страна, полагавшая высшей добродетелью приспособление и цепкость, была обречена пожирать самое себя, с болью и мукой вновь рождая человека. И как мертвеет литература, перенимая каменное монументальное величие нового ампира, так мертвеет жизнь, когда общество распространяет на себя критерии дочеловеческого тварного мира, в котором нет совести и сознания, хотя есть дикая мощь и подлинное величие.

И мир, в котором она со Скалдиным жила, в котором он катал ее в лодке по Москве-реке, угощал шоколадом и рассказывал о великих планах по преобразованию почв, — предполагал и изнанку, страшный черный подвал, куда время от времени по случайному, но безошибочному выбору сволакивали всех этих только что веселившихся, а теперь навеки выселившихся людей...

Телефон Кретова был записан в телефонной книжке отцовским крупным и тоже как бы просящим почерком.

Он продолжал говорить, но глаз с меня уже не сводил — у него были черные пронзительные глаза, огромные, я по ним-то и увидел при первом знакомстве, что он не жилец.

Жизнь — а точнее, смерть — спас ему как раз Скалдин: огромного роста, сильный, редко в чем сомневающийся, он пришел на квартиру к учителю и застал его в прискорбном состоянии. Не смевшая возразить семья жалась по углам: старик был крут. Врач «скорой» настаивал на госпитализации, но семидесятилетний академик прогнал его. О больнице он не желал слышать. Его отец, дед, прадед — все померли дома и не снисходили до того, чтобы обманывать судьбу. Скалдин недолго думая вызвал карету «скорой помощи», подхватил слабо отбивавшегося академика на руки (если б не уважение к основателю школы, он бы вовсе перекинул его через плечо) и так снес в машину.

У стоящего перед ним парня был нож, Заславский не видел ножа, но чувствовал его.

Долго торчать тут, однако, тоже не следовало. Через минуту нагрянут люди — подмога или милиция. Разумеется, в темноте его толком не разглядели, но запомнили хорошо — парусиновый пиджак, например, от которого, впрочем, мало что осталось...

Итого. Графомань для пытки врагов. Если вы кого-то тайно ненавидите, то посоветуйте ему прочитать эту книгу. Или послушать.

Доп.задание для "Долгой прогулки"
Плейлист для книги:
1. Муслим Магомаев - Лучший город Земли
2. «Руки вверх» — 18 мне уже
3. t.A.T.u. - Нас Не Догонят
4. Ленинград — Геленджик
5. Верка Сердючка - Все будет хорошо

Дмитрия Быкова я узнала по его литературным лекциям. Один раз услышишь - уже не забудешь,харизма бьет через край, информация льется потоком, а необычные идеи создаются на ходу. Этот стал дебютом в двух смыслах - первый купленный сборник поэзии и первая книга автора, которую я прочитала полностью. Она не обманула моих ожидании, особенно первые стихи меня приятно поразили своей актуальностью: в них идет философское рассуждение о культуре и бескультурье, автор иронически вглядывается в противостояние интеллигенции и быдла не зная, к какому "берегу" относится он сам. Большое впечатление произвел стих про мальчика-идиота, с его неожиданным финалом:

Что наша речь ему? - древесный шелест.
Что наше небо? - глина и свинец.
Что, если он непонятый пришелец,
Грядущего довременный гонец?

Почти в каждом стихотворении поднимая вечные вопросы, на которые автор дает оригинальные ответы. Многие пессимистичны, но эта грусть не заунывная, а вызывающая. Не слезная, а задиристая:

Жизнь - духота. Смерть будет нам свежа.

Стихотворение "Все эти мальчики, подпольщики и снобы..." стал подтверждением моих мыслей, я впервые прочла о противостоянии света и тьмы в современности, о тех, кто окружает себя мрачной эстетикой:

Все эти скептики, бомжи-ролятивисты,
Стилисты рубища, гурманчики гнилья,
С кем рядом правильны, бледны и неказисты
Казались прочие - такие, как хоть я, -
<...>
Одни состарились, вотще перебродили,
Минуя молодость, шагнув в убогий быт,
Другие - пленники семейственных идилий,
Где Гессе выброшен и Борхес позабыт.
<...>
На них я пялился, подспудно к ним влеком, -
И то, в чем виделся когда-то путь особый,
Сегодня кончилось банальным тупиком!

Раньше я стояла на месте лирического героя. Как хорошо, что я этим не ограничилась и двинулась правильным, светлым путем вслед за ним. В таких вещах нельзя поддаваться соблазну, лучше безликий рыцарь света, чем зловещее очертание тени.
Д.Быков не находится в плену стихотворного размера, его поэзия может быть сжатой, а может быть размашистой и хаотичной, но в ней всегда присутствует тема, которая никогда не бывает поэтической условностью, а волнует автора. Строки не выдуманы, а выжиты - взяты из жизни, обязательно несут эмоциональный импульс: положительный или отрицательный. Мне не очень понравились стихи про войну и вообще про межконтинентальные отношения. Мне эта тема просто не близка, намного интереснее меткие наблюдения о личности и общественном сознании. Есть совсем особые стихи - рассказы в рифму, например "сон о Гоморре" - современная "Божественная комедия ". Автора можно называть вторым Данте, в его мировоззрении есть неброская, но живая мистика, эпический размах мысли и самое главное любовь к идеалу, который он уже не ищет, но продолжает утверждать.
Я хотела снизить оценку за маты. Но решила, что сборник не заслуживает этого. Я благодарна за то, что автор поделился частицей своего мировоззрения. Он светлая душа в темных объятиях.

«Лихо!»

Из сценария кинофильма «Белорусский вокзал»

Вместо пролога

«В июне 2015 года на «Эхе Москвы» появился новый формат – программа «Один». Ведущие отвечали на форумные вопросы и произносили монологи на свободную тему. Этот формат мне очень понравился, и я попросился к Венедиктову поработать за бесплатно»

В книгу вошли рассуждения Быкова о литературе с июня 2015 по июнь 2016 года. Вариант сильно отредактирован: быковские прямые политические высказывания в текст «Одного» не попали. То, чего я буду касаться, отчасти выходит за пределы книги и связано с более поздними эфирами передачи, но тесно переплетается с напечатанным материалом, так что степень расширения не так уж велика. Книга получилась весьма пёстрая, охватить её всю в рамках даже объёмной рецензии невозможно, хотя отнюдь не каждая быковская идея или попытка осмысления достойны разбора. Тем не менее, это то, что я должен сказать.
Чтение книг столь же важно, сколь и процесс их написания. Писателю необходим читатель, но чем выше творческий уровень писателя, тем выше должен быть творческий уровень читателя.
Подробное научное исследование читательских вкусов писателей было бы крайне интересным. Отчасти это уже было сделано. Например, как я помню, в биографии Достоевского, написанной Ю. Селезневым, один разворот представлял собой портреты писателей, которых читал автор «Братьев Карамазовых». Второй вопрос, что писатель – чаще всего читатель такой же как и все остальные: он не свободен в своих оценках, эмоционален и, я бы сказал, не талантлив. Пожалуй, исключением из этого правила можно назвать только Пушкина: он был вдумчивым и чутким читателем; ему, кстати, достало понимания, не одобрив стихи молодого Тютчева, всё же их напечатать в журнале «Современник». Остальные – увы – пристрастны! Пристрастен и Дмитрий Быков, и вся его «научность» («модерн», «архаика», «прокрастинация» и т.п.) слишком часто является попыткой оправдания собственного вкуса.
Несколько слов об авторе. Быков «укрупнился» на сером застойном фоне упадка литературы и критики (к первому застою 70-ых у автора особое «трогательное» отношение). В этом смысле очень заметно, как он ненавидит 90-ые годы, в которые ему не дали развернуться. Но не будь 90-ых, где был бы сейчас Быков, кто бы его знал?! Дмитрий Львович виноват сам: занимался тогда журналистикой (любимым своим занятием) и политикой (левые взгляды в нём сидят очень крепко несмотря на ссору с самим Лимоновым).
Негромкой славы поэта и писателя Быкову было мало. В 2000-ые (нулевые) он превратился в «мастера на все руки», самозваного «гуру», когда общая растерянность и депрессия в обществе вызвали к жизни старые советские формы «кухонных бесед»: сейчас это почему-то называется «лекциями» (об этом – ниже), и несчастные платят разным «мудрецам» деньги за околонаучную жвачку. Словом, свобода выбора, торжество научпопса. Как любит цитировать автор книги, «по плодам их…» Кстати, т.н. «просветительская» деятельность Быкова обесценила его художественное творчество, которое скатилось в беллетризованную публицистику; особенно пострадала его проза.
Дмитрий Львович в восторге от средних писателей, от американских и советских – особенно. Это видно на примере авторов, не переводившихся на русский язык и которые уже в быковском пересказе выглядят удивительно бездарными (пресловутый самоубийца Фостер Уоллес). То же могу сказать и о Капоте, чья гениальность Быковым сильно преувеличена: писатель он очень средний, скорее, даже журналист; какие уж там могут быть ужасы? Ставить его в один ряд с Фолкнером и Вулфом просто стыдно.
Не приходится говорить о малоизвестных фантастах советской эпохи, потому что их помнит только сам Быков, его горячо любимая супруга и n-ое количество бывших сотрудников детских советских радиопередач. Здесь же и странное быковское пристрастие к убогой литературе соцреализма: Л. Леонов, Г. Николаева (о ней всегда говорится с придыханием). Вообще священные коровы детства и юности Быкова неприкосновенны!
Дмитрий Львович гиперболизировал значение Маяковского и братьев Стругацких. Личные читательские симпатии мешают мыслить критически. Оба автора созвучны его собственным чаяниям, странным околонаучным мыслям, прочитанным когда-то сочинениям французских философов и т.п. Так ли? О Маяковском (Быков панибратски называет его «Маяк») подробно говорить не буду, но для меня он, конечно, не поэт уровня Пастернака или Мандельштама, а русский отголосок Уолта Уитмена. Что касается Стругацких, то в постсоветскую эпоху они перестали остро звучать, т.к. ушло то государство, против которого они боролись и чьими детьми, тем не менее, являлись. Перенесение героев книг в сегодняшнюю действительность (запойная быковская страсть к «люденам» и пр.) представляется мне просто некорректным: всё-таки это литература, социальная фантастика, а не футурология. Скажу больше: Стругацкие сейчас представляются мне принадлежностью если не детской, то юношеской литературы. От длинных маловнятных самоповторяющихся разборов Быкова миры Стругацких становятся более плоскими и примитивными, о чём можно только сожалеть. Уходит стиль, остаются идеи разной степени затёртости.
С гениями – Достоевским, Бродским, Довлатовым – автору «Одного» тесно. Их он пытается «распять», но делает это мелочно, придирчиво, иногда с лицемерной оговоркой: «Да кто я такой?». Поэтому эффекта вся эта операция не достигает, а наоборот, в большей степени вредит не герою «лекций», а их автору. С Бродским вообще получилось некрасиво, неприлично: книга в очередной раз, после того злополучного эфира, печатно подтвердила такое положение вещей. Один пример:

«Бродский написал «На смерть Жукова» – стихи абсолютно советские; стихи, о которых Никита Елисеев, …совершенно правильно пишет, что они органично смотрелись бы в «Правде» (где они, кстати, в конце концов и были напечатаны, но уже после конца советской власти)»

(С. 26). Единственное слово правды в этом этюде у Быкова: тщетная попытка т.н. «патриотов» присвоить «имперского» Бродского себе.
Ещё пример: попытка автора сравнить Бродского с Куняевым – всё равно, что Пастернака с Грибачевым! Слава Богу, нашлось, кому заступиться! А вот за Владислава Ходасевича оказалось некому: и "сноб" он, и "Клим Самгин" и т.п.
Вообще, надо сказать, что лекция не длится минут 10 – 15, а минимум 1,5 часа и требует большой подготовки. То, что периодически выдаётся Быковым – скорее устные эссе. Кстати, очень похоже на не любимого автором В.В. Розанова. Только вот листья не «опавшие», а преимущественно гнилые!
А вот пример быковского «анализа» современной литературы. Сказано по поводу романа «Ненастье» А. Иванова:

«Но понимаете, мне даже не важно, насколько это увлекательно; мне важно, насколько это совпадает с моими оценками»

(С. 22).
Литература не может и не должна выступать исключительно как подтверждение некоторых завиральных идей Быкова! Можно не любить и не понимать автора (фамилии я уже называл), но это не может быть причиной для того, чтобы его критиковать так неумело и дилетантски? И если уж Быков считает себя беспристрастным, то почему, когда он начинает говорить о своих близких, родственниках, друзьях, в том числе о своих «крестных» Н. Слепаковой и Н. Матвеевой, то его «анализ» становится сладким некритичным и т.п.? Также если в качестве примера берётся талантливый или великий писатель, то в качестве фаворитов будут названы его худшие творения: у Тургенева, например, «Дым» и «Новь» – на мой взгляд, откровенно слабые романы писателя с неубедительными ходульными персонажами (герой-"постепеновец", например) и мертворожденными идеями (С. 180).
Про «христологические фигуры» – отдельная песня. Большего бреда придумать сложно! Христос в одном ряду с плутами, с которыми, кстати, у Быкова тоже не всё в порядке! Например, почему Швейк – идиот?! Только потому, что ведёт себя по-идиотски? Такое впечатление, что идиот в этом случае кто-то другой…

«Библия – высокая пародия»

На что, простите? Ничего путного, кроме отсылок к гомеровским поэмам (что тоже безосновательно) нет! И кажется, что заговорил покойный Михаил Берлиоз. О постоянной божбе Быкова я долго говорить не буду: мне кажется, что наличие её выявляет безбожие, а не веру! Да, к слову: чудом воспитать нельзя! Католики от этого в своё время благоразумно отказались. Про вульгарный индуизм в стиле

«Трифонов мне представляется… такой странной инкарнацией Чехова…»

(С. 444) говорить нечего!
Особо повезло ничтожному «Гарри Поттеру»: он в интерпретации Быкова взлетел выше некуда, опять же до библейского уровня. Менее претенциозная и менее вторичная «Песнь льда и пламени» Мартина такого не удостоилась: более того, Быков упрекнул её в эклектичности. Это на фоне «Гарри», в котором от начала до конца всё украдено из всей предшествующей Роулинг английской литературы, начиная от Льюиса Кэрролла и кончая Клайвом Стейплзом Льюисом?!
Нельзя сказать, что всё в книге полная ахинея. Быков хорошо чувствует некоторых поэтов (как правило, некрупных, входящих в его личный домашний культ: упомянутые выше две дамы, Дидуров, Евтушенко и др.), хотя плохо исполняет (в том числе, и свои стихи). Сносная «лекция» о Киплинге (С. 202 – 208), но открытий тут вы не найдёте, а благоглупости из разряда Тихонов и Симонов – «киплингианская школа» – сколько угодно.
Есть у автора определённая начитанность, выше среднего уровня, в особенности в современной американской литературе. Но в данном случае это в большей степени эрудиция, чем знания, в духе Вассермана или покойного Мережковского, исключительно обласканного Быковым. Интерпретации автора, как я уже отмечал, чрезвычайно слабые. Здесь всё-таки надо думать не только о переворотах с ног на голову, а об элементарной доказательности собственных опусов, об ответственности перед аудиторией. Разумные зерна тонут в потоке a la «Остапа несло». Быковская неотрефлексированная «социология», сугубый журнализм подавляют эстетику.

Вместо эпилога
В одном из летних эфиров «Одного» Быков прочёл вопрос с просьбой решить личную проблему – он это обожает! В студии присутствовал А. Жолковский, профессиональный филолог, проживающий в США. Когда Быков переадресовал вопрос страждущего Жолковскому, тот ответил: «Дима, я – не рэбе»