Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Оправдание

Оправдание
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
193 уже добавили
Оценка читателей
4.4

Дмитрий Быков – одна из самых заметных фигур современной литературной жизни. Поэт, публицист, критик и – постоянный возмутитель спокойствия. Роман «Оправдание» – его первое сочинение в прозе, и в нем тоже в полной мере сказалась парадоксальность мышления автора. Писатель предлагает свою, фантастическую версию печальных событий российской истории минувшего столетия: жертвы сталинского террора (выстоявшие на допросах) были не расстреляны, а сосланы в особые лагеря, где выковывалась порода сверхлюдей – несгибаемых, неуязвимых, нечувствительных к жаре и холоду. И после смерти Сталина они начали возникать из небытия – в квартирах родных и близких раздаются странные телефонные звонки, назначаются тайные встречи. Один из «выживших» – знаменитый писатель Исаак Бабель...

Лучшие рецензии
rhanigusto
rhanigusto
Оценка:
51

…дорога без возврата…

…роман «Оправдание» — первый опыт выступления в тяжелой весовой категории журналиста, поэта и колумниста Дмитрия Быкова. Внутри текста, некто с говорящей фамилией Рогов, ведёт расследование обстоятельств исчезновения собственного якобы расстрелянного в 38-ом деда, которого якобы видели в 48-ом. Сюжет тут, впрочем, вторичен. «Оправдание», как и множество текстов начала нулевых, очень ретросоветский роман. Плоскостей повествования две. Одна находится в России конца двадцатого столетия, другая — охватывает СССР непосредственно в пред- и поствоенные тридцатые-сороковые. Быков старательно избегает любых конструкций, в которых требуется пристрастность. В отличии от, допустим, того же Проханова. Время существования Красной Империи в романе подано словно в дымке, сквозь мутное стекло и растрескавшуюся желтизну выцветших фотокарточек. Темпоральные пространства тесно переплетаются: одноглазые женщины, деды-внуки, несколько проекций одного и того же посёлка, карманные зеркальца и шифрованные стихотворения присутствуют одновременно сразу в нескольких воплощениях…

…«Оправдание» — текст взаимоисключающих парадоксов. Во-первых, с каждой новой главой — да что там! — с каждой страницей словно включаются дополнительные мощности, запускаются скрытые до поры от читательского взора производственные линии; раскаляют текст добела невидимые роторы-двигатели. Словеса высекают искру друг об друга. Роман разгоняется, будто паровой локомотив. Да так, что аж винтики точек-запятых из шпал предложений выскакивают. Но, вместе с тем, тут очень, в хорошем смысле, ровная и спокойная композиция. Все события и диалоги чётко структурированы и проистекают друг из друга на вполне законных логических основаниях. А в качестве антитезы композиционной стойкости, отличительной чертой тут является непредсказуемость. Предугадать, куда укажет вектор нарратива, довольно проблематично; причинно-следственные связи у романа не то, чтобы совсем уж уникальные, но подчиняются своим собственным законам…

…бессистемная и бессмысленная деревня блаженных глухонемых здесь противопоставлена жёстко структурированной коммуне мазохистов-членовредителей. Хотя, «противопоставлена» — не совсем верное определение. Взаимоисключаемость здесь ложная. Вроде того, как в Советском Союзе секса не было, а дети и супружеские измены появлялись с завидной регулярностью. «Оправдание» вообще целиком и полностью происходит в СССР. Даже — и особенно! — те главы, которые как бы в России конца девяностых с гражданином Роговым в главной роли. Номинативная метафора «Рогов-Быков» не сказать, чтобы очень уж изящная. Но со своей задачей — спроецировать фокус героя с читателя на автора — справляется качественно и наверняка. Герой воплощает в себе каждого, подвергшегося воздействию разрушительного импульса вселенской катастрофы; любого, сметённого чудовищной мощью ударной волны злокозненного конца времён. Когда в одночасье тысячи, миллионы тонн материи великой сверхдержавы исчезли за горизонтом событий невидимой чёрной дыры. Несколько поколений лишись детства, юности, зрелости и других, не менее дорогих и важных жизненных отрезков. История, как водится, в очередной раз была переписана под аккомпанемент грохота рушащихся скрижалей. И сотни миллионов в одно мгновение осиротели, утратили собственную страну. Суровую, но такую родную…

…непременно прочтите до конца. Рассказывать нельзя — там всё самое густое и жирное; насыщенный, естественный предел. Читайте Быкова, читайте. В двадцать первом столетии мало кто на Руси сейчас пишет таким сгущённым слогом. Концентрированно, но широко и интенсивно. А по достижении финала возникает то чувство, знаете ли, когда у фокусника из рукавов и брючин высыпаются разорванные колоды карт и задохнувшиеся голуби, на голове вместе с шевелюрой пылает цилиндр, а распиленная пополам девушка тихонько, дабы не шокировать зрителя, просит вызвать скорую…

Читать полностью
Tanka-motanka
Tanka-motanka
Оценка:
28

Надо было бы прочесть "Орфографию" и перестать себя насиловать, но про эту книгу мне тоже сказали - хорошая она и вообще верная. Ну, думаю, раз хорошая и верная - надо читать. Читать решительно надо - если хочешь себе пропороть что-нибудь, забиться в угол и там завыть. Потому что правда - она, видимо, вся такая; вероятность таких исходов - на 146% выше, чем каких-либо других. Это в "Орфографии" все было такое щемящее - как антоновские яблоки в чае, когда ты сидишь на даче, печку начинаешь топить заблаговременно, читаешь толстый томик и все так грустно, но не безысходно, потому что хотя бы красиво.
В "Оправдании" утеряно это "хотя бы красиво", там вообще все утеряно, кроме правды о том, как оно часто бывает. Почти всегда бывает, как эта вся жизнь либо делится на невнятную кашу, которую учишься проталкивать в пищевод, а потом ничего другого и не можешь уже проглотить, потому что жевать разучился и подавишься наверняка, либо ты себя терзаешь ежедневно, но зато полно живешь - а по-другому никак, не предусмотрено ни самой Россией, ни русским духоустройством.
Какое счастье, какая гармония, какие дачи и томики, уберите все это мещанство, либо Чистое, либо Москва со своими "йийичками" - и все мерзко по-своему, и видишь себя тут и там и не знаешь, что гаже.

Читать полностью
Emotional_Decay
Emotional_Decay
Оценка:
9
Главный герой романа, молодой человек по имени Рогов, ищет оправдание репрессиям тридцатых годов, из-за которых в своё время бесследно пропал его дед Иван Скалдин.
Сначала автор предлагает метафизическое объяснение в духе государственного «вампиризма»: мол, имперскую праздничность тридцатых годов только и могли подпитывать непрерывным отбором веселых и сильных людей, исчезавших неизвестно куда. Однако, позже находится более рациональное объяснение террору. Якобы не всех Отечество банально расстреляло, особо выносливых ссылали в Сибирь, в спецлагеря, где ковался человек Будущего. И будто бы в стране параллельно существовало две армии. Мирная, где служат идиоты – основная, парадная и нарядная. Вторая армия – резервная, на случай войны, из смертников.
Роман называется «Оправдание», потому что герой пытается оправдать Сталина и его репрессии. Как и любой современный здравомыслящий человек, он не может понять беспричинн6ой жестокости, и пытается её объяснить, оправдать чем-то. Но жестокость не ушла со смертью Сталина. Она продолжает жить в армейской «дедовщине», в обрядах сектантов. Она принимает других формы и, конечно же, не имеет государственных масштабов.
И сколько ни оправдывай жестокость, объяснения и оправдания с точки зрения нормального человека, ей нет. Оправдание – это гибельный путь. Неудивительно, кстати, что главный герой заканчивает свою жизнь в болоте.
Очень хорошо выписаны персонажи, шикарный русский язык, метафоры очень красивые и емкие. И еще – этот роман для меня много пищи для размышления. Да и концовка позволяет развернуться воображению.
Читать полностью
Лучшая цитата
Самые страшные существа в мире – обиженные дети.
В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление