Оправдание

4,3
29 читателей оценили
249 печ. страниц
2007 год
Оцените книгу
  1. rhanigusto
    Оценил книгу

    …дорога без возврата…

    …роман «Оправдание» — первый опыт выступления в тяжелой весовой категории журналиста, поэта и колумниста Дмитрия Быкова. Внутри текста, некто с говорящей фамилией Рогов, ведёт расследование обстоятельств исчезновения собственного якобы расстрелянного в 38-ом деда, которого якобы видели в 48-ом. Сюжет тут, впрочем, вторичен. «Оправдание», как и множество текстов начала нулевых, очень ретросоветский роман. Плоскостей повествования две. Одна находится в России конца двадцатого столетия, другая — охватывает СССР непосредственно в пред- и поствоенные тридцатые-сороковые. Быков старательно избегает любых конструкций, в которых требуется пристрастность. В отличии от, допустим, того же Проханова. Время существования Красной Империи в романе подано словно в дымке, сквозь мутное стекло и растрескавшуюся желтизну выцветших фотокарточек. Темпоральные пространства тесно переплетаются: одноглазые женщины, деды-внуки, несколько проекций одного и того же посёлка, карманные зеркальца и шифрованные стихотворения присутствуют одновременно сразу в нескольких воплощениях…

    …«Оправдание» — текст взаимоисключающих парадоксов. Во-первых, с каждой новой главой — да что там! — с каждой страницей словно включаются дополнительные мощности, запускаются скрытые до поры от читательского взора производственные линии; раскаляют текст добела невидимые роторы-двигатели. Словеса высекают искру друг об друга. Роман разгоняется, будто паровой локомотив. Да так, что аж винтики точек-запятых из шпал предложений выскакивают. Но, вместе с тем, тут очень, в хорошем смысле, ровная и спокойная композиция. Все события и диалоги чётко структурированы и проистекают друг из друга на вполне законных логических основаниях. А в качестве антитезы композиционной стойкости, отличительной чертой тут является непредсказуемость. Предугадать, куда укажет вектор нарратива, довольно проблематично; причинно-следственные связи у романа не то, чтобы совсем уж уникальные, но подчиняются своим собственным законам…

    …бессистемная и бессмысленная деревня блаженных глухонемых здесь противопоставлена жёстко структурированной коммуне мазохистов-членовредителей. Хотя, «противопоставлена» — не совсем верное определение. Взаимоисключаемость здесь ложная. Вроде того, как в Советском Союзе секса не было, а дети и супружеские измены появлялись с завидной регулярностью. «Оправдание» вообще целиком и полностью происходит в СССР. Даже — и особенно! — те главы, которые как бы в России конца девяностых с гражданином Роговым в главной роли. Номинативная метафора «Рогов-Быков» не сказать, чтобы очень уж изящная. Но со своей задачей — спроецировать фокус героя с читателя на автора — справляется качественно и наверняка. Герой воплощает в себе каждого, подвергшегося воздействию разрушительного импульса вселенской катастрофы; любого, сметённого чудовищной мощью ударной волны злокозненного конца времён. Когда в одночасье тысячи, миллионы тонн материи великой сверхдержавы исчезли за горизонтом событий невидимой чёрной дыры. Несколько поколений лишись детства, юности, зрелости и других, не менее дорогих и важных жизненных отрезков. История, как водится, в очередной раз была переписана под аккомпанемент грохота рушащихся скрижалей. И сотни миллионов в одно мгновение осиротели, утратили собственную страну. Суровую, но такую родную…

    …непременно прочтите до конца. Рассказывать нельзя — там всё самое густое и жирное; насыщенный, естественный предел. Читайте Быкова, читайте. В двадцать первом столетии мало кто на Руси сейчас пишет таким сгущённым слогом. Концентрированно, но широко и интенсивно. А по достижении финала возникает то чувство, знаете ли, когда у фокусника из рукавов и брючин высыпаются разорванные колоды карт и задохнувшиеся голуби, на голове вместе с шевелюрой пылает цилиндр, а распиленная пополам девушка тихонько, дабы не шокировать зрителя, просит вызвать скорую…

  2. Tanka-motanka
    Оценил книгу

    Надо было бы прочесть "Орфографию" и перестать себя насиловать, но про эту книгу мне тоже сказали - хорошая она и вообще верная. Ну, думаю, раз хорошая и верная - надо читать. Читать решительно надо - если хочешь себе пропороть что-нибудь, забиться в угол и там завыть. Потому что правда - она, видимо, вся такая; вероятность таких исходов - на 146% выше, чем каких-либо других. Это в "Орфографии" все было такое щемящее - как антоновские яблоки в чае, когда ты сидишь на даче, печку начинаешь топить заблаговременно, читаешь толстый томик и все так грустно, но не безысходно, потому что хотя бы красиво.
    В "Оправдании" утеряно это "хотя бы красиво", там вообще все утеряно, кроме правды о том, как оно часто бывает. Почти всегда бывает, как эта вся жизнь либо делится на невнятную кашу, которую учишься проталкивать в пищевод, а потом ничего другого и не можешь уже проглотить, потому что жевать разучился и подавишься наверняка, либо ты себя терзаешь ежедневно, но зато полно живешь - а по-другому никак, не предусмотрено ни самой Россией, ни русским духоустройством.
    Какое счастье, какая гармония, какие дачи и томики, уберите все это мещанство, либо Чистое, либо Москва со своими "йийичками" - и все мерзко по-своему, и видишь себя тут и там и не знаешь, что гаже.

  3. Cranby1
    Оценил книгу
    «Гвозди бы делать из этих людей:
    Крепче б не было в мире гвоздей»

    Очень неожиданный взгляд предложил нам Дмитрий Быков… А если это было бы правдой? Могло ли? Едва ли. Понимает это и сам автор, но вот подобное предположение, позволяет посмотреть по-другому не на репрессии, нет… о них уж столько говорено-переговорено, а на людей, проходящих через подобные испытания. Поневоле задаешь себе вопрос, а как бы ты сам повел себя, оказавшись в такой ситуации. И еще один вопрос возникает - а что было бы если бы?.. Именно подход к ситуации через альтернативную историю, и сделал роман (во всяком случае для меня) довольно любопытным. Причем поступил так автор не только с придуманными героями, но и с конкретными людьми, создав реконструкцию для Ильи Эренбурга, Исаака Бабеля и Юрия Олеши, приписав им альтернативное развитие судьбы.

    Я намеренно вынесла в эпиграф строчки Н.Тихонова из «Баллады о гвоздях». После прочтения много размышлений на тему человеческой стойкости – развивать стойкость – это наказание или радость? Утрата аскезы современным человеком ведет ли к «размягчению» души, а с этим и к нравственной незрелости? Встреча с Паршиком, (Порфирием Корнеевичем Ивановым, которого последователи его учения «Детка» называют Учителем) подсказывает нам простой путь, что отказываясь, ты обретаешь.

    «Холод -- это наша есть жизнь. Надо сознательно искать холодное и плохое и им огородиться. Вот тогда-то и будут силы твои…»

    Можно соглашаться или нет с выводами и размышлениями автора, а можно воспользовавшись примером – построить свою теорию, благо мыслей после прочтения – масса. Хотя бы ради этого роман прочитать стоит, который кстати написан хорошим русским языком, с яркими и образными метафорами.

    "Вы думаете, искусство делает вас человеком, любовь делает вас человеком...Червем они вас делают, только и всего. Человек - это то, чего нельзя отнять"
  1. Все выло, все просило зайти и хотя бы погладить, потрогать, хоть как-то напомнить вещам, что они не забыты, не окончательно брошены, – но себя было жальче. Рогов вспомнил любимую фразу когдатошней своей пассии, девочки с биофака: «Высшие формы жизни имеют предпочтение».
    31 августа 2018
  2. Смысл жизни был не в зарабатывании денег на хлеб, не в строительстве домов, которые рано или поздно обречены рухнуть, не в сочинении книг, количество которых, множась, совершенно уничтожало значение новых; смысл жизни был не в истреблении себе подобных, не в захвате чужих земель, не в жалкой, животной по своей сути борьбе за существование, – он был в причинении и переживании боли, бессмысленной и бесполезной,
    21 ноября 2015
  3. О! – Кретов поднял палец. – Но заметь: при Ленине-то принцип прослеживается очень четко. Берут дворянство, так? Берут интеллигузию. Пусть без повода, пусть в заложники, – но не берут же они в заложники какого-нибудь еврейчика из черты оседлости, пьянчугу из рабочей слободы? Они хватают очень даже конкретную публику. И Сталин видит, как вся эта публика, еще вчера державшая в руках страну, учившая жить, писавшая во всякие журналы, на глазах обделывается! Да это что ж такое, господа хорошие? Хоть посопротивляйтесь для порядку! Нет – идут под нож и еще мучаются чувством вины. Тут он и понял: с нормальным народом, с прежними спецами никакой сверхдержавы не построить. Сверхстрану должны строить сверхчеловеки. А иначе – ну сам ты посуди, зачем через двадцать лет после революции перелопачивать всю Россию? Это он понял: подготовительный этап закончился, начали возводить башню… Отцеживать спецконтингент.
    21 ноября 2015

Автор